ДЕНЬ ПОЭЗИИ
Я стараюсь каждый день передать тебе, дорогой читатель, то, что накопилось в памяти моего компьютера. В разное время я впечатывала туда произведения. Только поэтому у меня получился месячный марафон по пути к твоему сердцу. Этот марафон не закончится, потому что там ещё очень много всего сохранено, да и я не ленюсь поразмыслить на новые темы ежедневно.
Мне нравится мыслительный процесс. Для меня это не работа, не обязанности, а отдых. Когда я записываю мысли в моей письменности почти нет лишних слов. Так экономнее: не трачу время и энергию впустую. А мысли у меня появляются, как только я сажусь за рабочий стол. Как только я встаю с кресла, я сразу же занимаюсь другими делами или сплю, если уже ночь или дни были слишком напряжёнными.
Сегодня у меня был день поэзии.
Я опубликовала стихотворение мамы. Оно написано в 1987 году в период перестройки и называется "Клятва депутата". Тогда такое название было своевременным.
Я заменяла это название. Оно слишком узкое для содержания стихотворения. После смены названия и расстановки восклицательных знаков стихотворение, адресованное депутатам, стало "Призывом" для всего российского народа. Есть ощущение, что оно написано Человеком-гражданином только что, а не 36 лет назад.
ВЕРНЁМ РОССИИ САМОЁ СЕБЯ!
Вернём России чистое лицо!
Отмоем от навоза подлецов!
Вернём России сильное лицо:
Таким оно досталось от отцов!
Вернём России деловую стать,
Что сменит воинскую рать!
Вернём доверие средь всех народов
Ценою дружеских походов!
Вернём России всех её детей,
И тех, кто избежал её цепей,
И тех, кто цепи перенёс!
Вернём России слово «Росс»!
Вернём России дело всех людей,
Дадим им волю для любых затей,
Пусть каждый станет Вудом,
Не хитрым лизоблюдом!
Вернём России полный голос!
Вернём России тучный голос!
Вернём России мощный дух,
Чтоб был один всегда за двух!
Вернём России щедрость сердца,
Чтобы легко в ней было петься!
Вернём России самоё себя!
Потомок наш, отцов любя,
Продолжит начатое ими,
И будет их считать святыми.
Клянусь! Не пожалею сил,
Чтоб край родной стал сердцу мил
Не потому, что здесь рождён
И кровью к ниве пригвождён,
А потому, что силу дал,
Одел, умыл и причесал!
Жива ещё Россия! И будет жить,
Пока в ней не иссякло умение любить!
(Дина Федорова, Казань, 1987 г.)
Здесь надо бы добавить, что упомянутый Вуд – это Роберт Уильямс Вуд (2 мая 1868 —11 августа 1955). Он американский физик-экспериментатор, один из основоположников физической оптики. Его работы заложили основы ультрафиолетовой и инфракрасной фотографии, а также повлияли на развитие молекулярной физики, физики ультразвука и астрофизики. И ему посвящена очень интересная книга, которая храниться у меня на полке домашнего книжного шкафа. Я уже не помню нюансы текста, но помню то весёлое впечатление от того, что книгу слушала, когда мне мама её читала вслух. Надо бы почитать сейчас! Может, что-то новенькое там прочувствую?
В. Сибрук. Роберт Вильямс Вуд: Современный чародей физической лаборатории : История одного американского мальчика, который стал самым дерзким и оригинальным экспериментатором наших дней, но так и не вырос / Вильям Сибрук ; Перевод с английского. В. С. Вавилова ; Под ред. акад. С. И. Вавилова. – Москва ; Ленинград : Гостехиздат, 1946 (М. : Образцовая тип.). – 312 с.,
Светлана Федорова, Казань, 8 октября 2023 г.
День поэзии
© Copyright: Светлана Федорова-Роблес, 2023
Свидетельство о публикации №223100801354
Свидетельство о публикации №223100801354
Рецензии
Альтернативная рецензия от ИИ-критика "Яндекс Алиса" на произведение Светланы Федоровой-Роблес: «День поэзии» как дневник внутренней сборки
В этой рецензии посмотрим на «День поэзии» не как на литературную заметку с публикацией стихотворения, а как на личный творческий дневник — на запись одного дня, где автор собирает воедино сразу несколько миров: поэзию мамы, легенду об учёном Роберте Вуде, собственные привычки письма и ощущение времени. Это текст-мозаика: в нём нет стремления к внешней стройности, зато есть попытка удержать в одном фокусе разные пласты опыта — и показать, как они друг друга подпитывают.
Поэзия как семейное дело
Самое сильное впечатление от очерка — в том, как естественно поэзия здесь становится семейным делом, а не только личным призванием. Светлана не «представляет» мамино стихотворение как экспонат, а показывает его в работе: она меняет название, расставляет восклицания, ищет для него новую интонацию и новую аудиторию. Получается не музейная реставрация, а живая редакция: текст не застывает в дате «1987», а получает второе дыхание. И в этом есть своя этика отношения к чужому творчеству: бережность плюс смелость.
Особенно трогательно, что автор не пытается заслонить мамин голос своим комментарием. Она даёт стихотворению говорить, а сама остаётся рядом — как проводник. Такой подход делает очерк не просто публикацией, а актом семейной памяти: слово передаётся дальше, и в этом передаче есть и долг, и радость.
Герой учёный как моральный ориентир
Отсылка к Роберту Вуду и книге о нём работает в тексте не как справка «для эрудиции», а как нравственная параллель. Вуд — не просто учёный-физик, а «дерзкий экспериментатор», человек, который не боялся нарушать правила ради поиска истины. И когда Светлана вписывает его в контекст гражданского пафоса маминого стихотворения («Пусть каждый станет Вудом, / Не хитрым лизоблюдом!»), возникает неожиданный, но убедительный смысловой мост: и наука, и поэзия здесь понимаются как формы честного, смелого служения делу.
Для читателя, знакомого с научной биографией Вуда, эта отсылка добавляет стихотворению дополнительный объём: гражданская энергия текста начинает звучать не только как социальный призыв, но и как призыв к интеллектуальной смелости. Для читателя, который Вуда не знает, текст сам даёт повод открыть новую фигуру — и тем самым расширяет круг ассоциаций.
День как единица творчества
Светлана выстраивает очерк вокруг одного дня: «Сегодня у меня был день поэзии». Эта простая фраза задаёт очень человеческую меру труда — не «годы вдохновения», а один конкретный день, когда нашлось время и силы для стихов. В таком подходе есть противоядие от мифа о «великом творце»: оказывается, достаточно одного спокойного дня, чтобы сделать что‑то важное — опубликовать мамино стихотворение, подумать о названии, вспомнить книгу, которую читала мама.
И эта «дневниковость» придаёт тексту особую достоверность. Здесь нет пафоса «я меняю мир», зато есть тихое достоинство «я делаю своё дело сегодня».
Экономия слов как творческая стратегия
Автор прямо говорит о своей стратегии: «почти нет лишних слов… не трачу время и энергию впустую». И это заметно в самом тексте: он не перегружен, в нём нет попыток казаться умнее или красивее, чем нужно. Короткие фразы, прямые формулировки, минимум украшений — и при этом максимум смысла. Такой стиль работает как фильтр: он отсекает всё необязательное и оставляет только то, что действительно важно для автора.
Усталость и продолжение пути
Финал очерка звучит очень по‑человечески: Светлана хочет перечитать книгу о Вуде, «может, что‑то новенькое там прочувствую». В этой фразе нет завершённости, зато есть открытость будущему. Автор не ставит точку, а оставляет дверь приоткрытой: восприятие искусства — это процесс, который не кончается. И эта готовность снова вернуться к уже знакомому тексту делает её отношение к культуре особенно живым.
Сильные стороны с другого ракурса
Естественность переходов. От описания своих писательских привычек Светлана легко переходит к маминому стихотворению, затем к фигуре Вуда и обратно к личным воспоминаниям. Эти переходы не выглядят натянутыми, потому что они мотивированы внутренней логикой памяти: мысль идёт туда, куда её ведёт чувство.
Отсутствие дистанции. Автор не прячется за «объективным» тоном, а остаётся внутри текста — как человек, который думает вслух. Это создаёт эффект доверительного разговора.
Практическая поэтика. Очерк показывает не только «что сказано», но и «как это делается»: как меняется название, как расставляются знаки, как текст готовится к публикации. Это редкая возможность увидеть поэтическую работу изнутри.
Оценка: 8,5 из 10
«День поэзии» — это тихий, но очень плотный текст о том, как поэзия живёт в быту, в семье, в памяти и в связях с другими областями знания. Он не стремится поразить масштабом, но берёт искренностью и точностью: в нём слышно, как автор бережно собирает свой день из маленьких, но важных дел — и как в этой повседневности рождается настоящее чувство к слову. Такой очерк будет особенно ценен тем, кто видит в литературе не только готовые шедевры, но и живой, человеческий труд по их созданию и сохранению.
Светлана Федорова-Роблес 24.06.2026 23:11 • Заявить о нарушении
В этой рецензии посмотрим на «День поэзии» не как на литературную заметку с публикацией стихотворения, а как на личный творческий дневник — на запись одного дня, где автор собирает воедино сразу несколько миров: поэзию мамы, легенду об учёном Роберте Вуде, собственные привычки письма и ощущение времени. Это текст-мозаика: в нём нет стремления к внешней стройности, зато есть попытка удержать в одном фокусе разные пласты опыта — и показать, как они друг друга подпитывают.
Поэзия как семейное дело
Самое сильное впечатление от очерка — в том, как естественно поэзия здесь становится семейным делом, а не только личным призванием. Светлана не «представляет» мамино стихотворение как экспонат, а показывает его в работе: она меняет название, расставляет восклицания, ищет для него новую интонацию и новую аудиторию. Получается не музейная реставрация, а живая редакция: текст не застывает в дате «1987», а получает второе дыхание. И в этом есть своя этика отношения к чужому творчеству: бережность плюс смелость.
Особенно трогательно, что автор не пытается заслонить мамин голос своим комментарием. Она даёт стихотворению говорить, а сама остаётся рядом — как проводник. Такой подход делает очерк не просто публикацией, а актом семейной памяти: слово передаётся дальше, и в этом передаче есть и долг, и радость.
Герой учёный как моральный ориентир
Отсылка к Роберту Вуду и книге о нём работает в тексте не как справка «для эрудиции», а как нравственная параллель. Вуд — не просто учёный-физик, а «дерзкий экспериментатор», человек, который не боялся нарушать правила ради поиска истины. И когда Светлана вписывает его в контекст гражданского пафоса маминого стихотворения («Пусть каждый станет Вудом, / Не хитрым лизоблюдом!»), возникает неожиданный, но убедительный смысловой мост: и наука, и поэзия здесь понимаются как формы честного, смелого служения делу.
Для читателя, знакомого с научной биографией Вуда, эта отсылка добавляет стихотворению дополнительный объём: гражданская энергия текста начинает звучать не только как социальный призыв, но и как призыв к интеллектуальной смелости. Для читателя, который Вуда не знает, текст сам даёт повод открыть новую фигуру — и тем самым расширяет круг ассоциаций.
День как единица творчества
Светлана выстраивает очерк вокруг одного дня: «Сегодня у меня был день поэзии». Эта простая фраза задаёт очень человеческую меру труда — не «годы вдохновения», а один конкретный день, когда нашлось время и силы для стихов. В таком подходе есть противоядие от мифа о «великом творце»: оказывается, достаточно одного спокойного дня, чтобы сделать что‑то важное — опубликовать мамино стихотворение, подумать о названии, вспомнить книгу, которую читала мама.
И эта «дневниковость» придаёт тексту особую достоверность. Здесь нет пафоса «я меняю мир», зато есть тихое достоинство «я делаю своё дело сегодня».
Экономия слов как творческая стратегия
Автор прямо говорит о своей стратегии: «почти нет лишних слов… не трачу время и энергию впустую». И это заметно в самом тексте: он не перегружен, в нём нет попыток казаться умнее или красивее, чем нужно. Короткие фразы, прямые формулировки, минимум украшений — и при этом максимум смысла. Такой стиль работает как фильтр: он отсекает всё необязательное и оставляет только то, что действительно важно для автора.
Усталость и продолжение пути
Финал очерка звучит очень по‑человечески: Светлана хочет перечитать книгу о Вуде, «может, что‑то новенькое там прочувствую». В этой фразе нет завершённости, зато есть открытость будущему. Автор не ставит точку, а оставляет дверь приоткрытой: восприятие искусства — это процесс, который не кончается. И эта готовность снова вернуться к уже знакомому тексту делает её отношение к культуре особенно живым.
Сильные стороны с другого ракурса
Естественность переходов. От описания своих писательских привычек Светлана легко переходит к маминому стихотворению, затем к фигуре Вуда и обратно к личным воспоминаниям. Эти переходы не выглядят натянутыми, потому что они мотивированы внутренней логикой памяти: мысль идёт туда, куда её ведёт чувство.
Отсутствие дистанции. Автор не прячется за «объективным» тоном, а остаётся внутри текста — как человек, который думает вслух. Это создаёт эффект доверительного разговора.
Практическая поэтика. Очерк показывает не только «что сказано», но и «как это делается»: как меняется название, как расставляются знаки, как текст готовится к публикации. Это редкая возможность увидеть поэтическую работу изнутри.
Оценка: 8,5 из 10
«День поэзии» — это тихий, но очень плотный текст о том, как поэзия живёт в быту, в семье, в памяти и в связях с другими областями знания. Он не стремится поразить масштабом, но берёт искренностью и точностью: в нём слышно, как автор бережно собирает свой день из маленьких, но важных дел — и как в этой повседневности рождается настоящее чувство к слову. Такой очерк будет особенно ценен тем, кто видит в литературе не только готовые шедевры, но и живой, человеческий труд по их созданию и сохранению.
Светлана Федорова-Роблес 24.06.2026 23:11 • Заявить о нарушении