Осечка

Когда он выволок ее за волосы на середину комнату и поставил на колени, девушка не кричала и не сопротивлялась. Лишь руки были подняты над головой в защитном жесте. Кисти подрагивали. На экране камеры, установленной на штативе напротив, это, должно быть, смотрелось эффектно.
Красный огонек живого стрима. Прямой эфир.
Парень в военной форме посмотрел на часы, отсчитывающие секунды до начала казни, и картинно поднял SIG Sauer P320, взвел курок и мягко нажал на спусковой крючок. Пистолет в руке дернулся, отдаваясь в ладонь. Распрямилась пружина. Щелчок. Ударник вошёл в капсюль, но пуля не сдвинулась с места.
Осечка.
Военный перевел раздосадованный взгляд со ствола на заложницу, и рассмотрел то, что не могла видеть камера. Ее лицо сбоку. Сиреневую скулу на мертвенно бледной коже. Обломанные, обгоревшие ресницы и брови. Распахнутые глубокие глаза без страха и без слез. Сухие сейчас, но все же красные, заплаканные. Сложно не плакать, даже будучи в военной форме с отличительными знаками, когда тебя довольно долго бьют, проваливаясь в мясо и руша кости, прикладом в живот и грудь и сапогом в спину.
Почти одновременно с бесполезным пустым щелчком SIG Sauer P320, в соседней комнате прогремел выстрел. Эхо, заглушаясь, запрыгало отраженное сводами полуподвальных арок. Он вздрогнул, а девушка – нет. Даже ее опухшие, воспаленные веки. Глаз медленно моргал, делая зрачок влажным. Словно отсчитывая такт чего-то. Парень проследил за взглядом – не отрывается от зарешетчатого окошка под потолком. Жаждет увидеть там свой флаг? Это взбесило, и военный наотмашь ударил девушку по виску отполированной рукояткой оружия. Взметнулись волосы. От удара из уха вылетел перламутровой каплей подс и шлепнулся у носка грязной обуви. Тело рухнуло на бок, рассеченный висок толчками закровил в бетонную пыль..
А что она хотела, после того, как подбила из гранатомёта камуфляжный уазик? С обвешанными патронташами военными на переднем сидении, и детьми с женщинами сгрудившимися на месте заднего, снятого ряда, и забившими весь багажник. Машина подлетела перед взрывом, вращая колесами в воздухе, содержимое патронташей еще долго взрывалосья, разрывая живую плоть и входя в тех, кто стал трупом. До конца хлопков эту суку поймали, а ее взвод за исключением двух человек был уничтожен.
Последних двух оставили в живых специально. У них было две камеры. За стеной тоже стриммили. Выстрелы должны были прозвучать одновременно...
Осечка.
Парень посмотрел на пистолет. Потом перевел взгляд на наушник.
Захваченных пленных разоружили, избили и, не обыскивая на предмет устройств связи, затолкали в подвал. На тщательный обыск времени не было.
Луч света из окошка пополз по наушнику, переливая бензиновым спектром. Да, во всех этих штуках могут быть gps-маячки – но, в чем их смысл в данный момент? Координаты боя не были тайной. Взвод изначально вел спутник. Военный вздохнул. В течении нескольких следующих минут весь этот сектор накроет огненный дождь.
Место известно тем, об отказе от обмена пленными известно этим. Ракеты, по идее, вот-вот взлетят.
Он присел на корточки. Поднял наушник. Услышал легкий треск. Прислушался.
Поднес ближе к уху. Ожидая услышать рафинированную девчачью песенку, или их патриотические стенания о притеснениях и веру в свободу, или голос кого-то ей родного, с кем она прощалась перед смертью. Голос говорящий на диалекте, от которого его тошнило с детства.
Прислушался еще. И замер. Он не поверил и быстро вдавил поднятый внутриканальный наушник в собственное ухо поглубже, чтобы убедиться, что не ошибся. Его любимая композиция. Далеко не новая. Записанная в далекой стране, там, где все казалось странным, притягательным и прекрасным одновременно. Там, где давным-давно не стреляли. Размеренная читка на неродном для них обоих языке.
Парень, знал о чем в ней поется. Одна из женщин во взорванном уазике неплохо понимала тот, чужой, язык. Когда-то давно, она перевела ему повторяющиеся, навязчивые слова припева, которые он подвывал себе под нос, устанавливая коленный вал, развалившись под уазиком.
Она посмеялась тогда, что это странно, когда из-под машины с дичайшим акцентом доносится:
Общество стачивает наши лица до костей…
Бесконечно повторяясь. И научила правильно произносить вторую фразу:
Давно умершие предки пьют кровь наших детей…
Теперь у той женщины вовсе нет головы и кровь ее детей испарилась в огне взрыва.
Военный смотрел на обмякшее тело у своих ног. Он задумался, знала ли девушка перевод или просто слушала фоном? Должна была знать, раз решила слушать на собственном расстреле. А, может, нет – и просто пытаясь успокоить внутренний ужас, цеплялась за знакомый голос. Он вытащил из ее кармана телефон.
Следом за ним из кармана выпала скрутка платка-снуда. У парня был точно такой же на шее – если натянешь на лицо, хорошо помогает от песчаных и снежных бурь. Нос не обмораживается и фильтруется песок. Удивительно, что обмундирование одного производителя?..
Полистал плейлист. Много знакомого. Открыл галерею. Много знакомого.
Не удивительно – они были рождены на одной земле.
Цветы – каждый третий-второй кадр, какие-то растения. Кажется, она любила цветы?
Общество стачивает наши лица до костей…
Давно умершие предки пьют кровь наших детей…
В прямом эфире его глаза посмотрели в камеру. Никто не знал, что он слышит. Ракета коснулась крыши. Все вздрогнуло, и пространство смешало плоскости потолка, стен, пола. Он, не думая ни о чем, инстинктивно бросился вперед.
Стрим оборвался черным экраном.
Через секунду люди переключили на другой канал.
Если бы завалы сектора бережно разбирались руками, то спасатели и их собаки увидели бы двоих, совсем молодых, почти подростков, засыпанных бетонной крошкой: девушку, свернувшуюся клубочком и парня, накрывшего ее своим телом, за секунду до того, как рухнул потолок.
Но завалы разгребали бульдозеры. Мусор толкался вперед, крутясь вокруг себя, перемалываясь в однородную массу. Гусеницы утюжили, оставляя четкий, повторяющийся узор.
В альтернативном мире эта девушка ходила в университет, ее факультативом была мелиорация земель и восстановление почв засушливых регионов, парень заканчивал колледж, и готовился поступать в тот же университет на инженера по разработке ПО. Он провожал ее до дома после пар. По праздникам их семьи ходили друг к другу в гости, и его мама, смеясь, переводила им песни, которые они оба с дичайшим акцентом бормотали себе под нос, и учила правильно произносить слова неродного языка.