Театральная колода. Имярек

Базилевс закрыл дверь, выключил свет и сел на койку. На подстилке у его ног сидел безликий.
- У тебя есть имя?
- Номер 77.Нам запрещено носить имена.
- Сядь рядом.
Койка скрипнула. Безликий сел так, чтобы не касаться владельца.
- Ближе. Так, чтобы я мог...
Безликий подвинулся.
- К черту. - Базилевс потянул за рукав робы и силой усадил безликого на колени,  услышал его дыхание. И перешел на шепот:
- Ты не помнишь меня. Но я тебя помню, Сиянец. Я знаю, что с тобой сделали. И я не знаю, как это исправить.
- Базилевс Барс. Меня стерли.
Актер замер. Он десять лет не слышал этого прозвища.
Безликий осторожно прикоснулся к его ладони и начертил давно утерянный знак - семерку с поперечной чертой.
- Ты помнишь?
- Помню, 77. Я все помню.
- Я выжил в Зеркальном лабиринте. Когда они лишили меня карт, то держали в лаборатории и ставили эксперименты. А потом бросили в лабиринт. Я прошел его полностью.
- Что там на самом деле?
- Это огромная бывшая система. Ты должен пройти под городом, там тоннели, оплавленные так, что получились зеркальные стены. Они повесили там лампы. Ты идешь по зеркалам. Только зеркала и вода иногда. И следы тех, кто шел там до тебя.
- Ты была одна?
- Нас было около сорока. И не было еды. Они ели друг друга. Я не смог. А потом там появилась Гиена.
- Ее тоже судили?
- Нет. Она наблюдала за осужденными.
- Как ты выбралась?
- Искусственный интеллект работал и там. Я позвал, и он пришел. Он дал мне дверь.
- Что?
- Он дал мне дверь.
- Дал?
- Я смог создать там карту. Интеллект дал мне дверь.
- Не понимаю.
- Там не было еды. Вода была в некоторых местах. Я пел. Появилась карта. Она запустила искусственный интеллект. Интеллект дал мне...дверь. Дал мне выйти на контрольную точку.
- Сиянец, я не понимаю.
- Он назвал это слово.
- Имя? Имя - это дверь?
- Нам дают не имена, Барс. Это двери.
- Двери? Куда они ведут?
- Это двери. Из игровой комнаты.
- Ты хочешь сказать, что мы в симуляции? Это логины? Это наши аккаунты?
- Больше. Это двери. Кто имеет имя, тот имеет дверь.
- Да объясни ты наконец!!!
Безликий встал, протянул вперед левую руку и начертил в темноте свое имя. Кончики пальцев засветились, как только безликий начертил первую букву. И Базилевс увидел, что каждая следующая буква сияет ярче предыдущей, а потом раздался оглушительный свист, что-то оборвалось с диким свистом, словно порвался трос, и их выбросило в зеркальную воронку. Базилевса тащило вдоль зеркальных стен вниз, в черное ничто, что закрутило этот вихрь из миллиардов отражений, его и безликого. И когда полет окончился, Базилевс понял, где они.

Они стояли посреди города, в фонтане, почти до колен в воде. Безликий засмеялся и обернулся. И Базилевс узнал, узнал это место, эти  камни, лестницу около фонтана, повернулся - увидел старинные чугунные электрические фонари и огромное здание с зеленой галереей вдоль стены, узнал кусочек скульптуры - огромные кони и возница над ними, видневшиеся высоко над входом справа. А еще его оглушил невероятный шум, шум живого и прекрасного города прошлого.
- Москва...- простонал Базилевс. - Это же она?
- Да. Повернись.
И безликий силой повернул его назад, поднял руку и указал чуть левее.
- Красное ведро! Четвертый этаж, под окном.
Базилевс смотрел на четвертый от мостовой ряд окон, видел старые деревянные рамы, настоящие стекла, и снаружи, на козырьке перед одним из них - красное пластиковое ведро.
Барс чуть не перешагнул бортик фонтана.
- Стой! Тут два метра высоты.
Что-то прошумело над ними и село на воду в шаге от них.
- Что это?
- Это чайки. Они останавливаются на воде.
- Чайки? Что это такое?
- Это птицы.
- Здесь не вымерли птицы?
- Здесь ничего не вымерло!
 
Безликий помог ему выбраться из воды, крепко взял за плечи и усадил на каменный парапет.
- Где мы? Почему здесь наш знак? Это галлюцинация или нам дали наркотик в пайке?
- Мы за дверью, Базилевс. Мы прошли за дверь.
- Она между мирами? Или во времени?
- Нет, Базилевс. Это дверь, за которой ответы. Ты видишь красное ведро на козырьке?
- Да. Знак нашего сопротивления. Знак неоцифрованных.
- Это просто ведро. Я увидела его в тот день, когда город отпустила эпидемия.
- Но это было сто с лишним лет назад! Тебя еще не было на свете!
- Я была. И ты был. Ты за тем окном, Базилевс. Ты и Владинк. А с другой стороны здания сейчас стоит Гиена, и ее не пускают к вам.
- Убьем ее!
- Но она не та Гиена, которую мы знаем, Барс. Она несчастная уборщица с неудавшейся жизнью и огромными психологическими проблемами. Она достойна сожаления здесь.
- Достойна сожаления? Она изуродовала Владинка, и он никогда не сможет петь!
- А здесь она живет только ради его голоса и его взгляда.
- Что это за место?
- Цифровая ловушка, Базилевс. Это день, когда запустили искусственный интеллект. Эксперимент, сломавший мир.
- Как мы попали сюда? Мы вышли из игры?
- Да. Он приводит каждого сюда. В день, когда проснулся. Чтобы каждый проснулся.
- Мы родились через сто лет.
- Мы были в этом дне все, все до единого. Интеллект приводит нас сюда, чтобы мы его выключили.
- Где он находится? Как его выключить?
- Проблема в том, что выключить всемирный интеллект можно только за дверью.
- Опять эта дверь? Мы же тут, за дверью! Где эта чертова кнопка?
- Она там, откуда мы пришли.
- А мы здесь. Как попасть обратно?
- Имя. Твое настоящее. Ты должен найти его здесь, на этой стороне.
- Ты нашла?
- Да. Это очень просто. Именно в этот день я приняла свое настоящее имя. Я произнесла его здесь, я приняла его здесь окончательно.
- Но ты не могла быть за сто лет до нас!
- Базилевс, интеллект приводит всех нас в день, который имеет огромное значение! Неужели ты думал, что в жизни все происходит просто так? В каждой жизни, ничего не значащей жизни там?
- Не понимаю. Нас не могло быть там, то есть тут, в этом дне, в Москве! Я родился, рос в резервации, я помню! И встретил тебя после работы, мы подружились, я привел тебя к нам, и ты получила свои карты в нашем Музыкальном театре номер пять.
- Барс, неужели ты думаешь, что миллиарды людей в этом дне, в этом мире, в это мгновение, когда Гольдберг, Савельев и Джефферсон включают искусственный интеллект, миллиарды до них и миллионы погибших потом - неужели ты думаешь, что в  этом мире что-нибудь меняется хоть когда-нибудь?
- Не понимаю.
- Мы не уходим.
- Куда мы не уходим? Почему ты не говоришь нормальным языком?
Безликий прикоснулся губами к его щеке. Легко, как и прежде, в той арке из черного камня, у ног той бронзовой женщины с ребенком, перед Богородицей Метрополитена, сотни раз за кулисами, сотни раз наяву и тысячи во сне...Базилевс прикоснулся губами к щеке безликого, которого звали Сиянец, которого арестовали и изуродовали в лаборатории и в зеркальном лабиринте, которую он потерял и не мог оплакать до сих пор. И этот одновременный поцелуй был их единственный в жизни поцелуй.
- Мы больше никогда не встретились? Здесь?
- Нет, Базилевс. Не существует никакого "никогда". И не существует "больше" или "меньше".
- Но мы действительно были в этом дне, сто с лишним лет назад, когда еще была Москва, когда был этот день?
- Да. Не существует никаких "всегда" и "никогда". Это человеческие понятия. Их придумали люди, далекие от математики. В жизни их не существует.
- Такие, как мы, те, что получают карты от Высшего Порядка?
- Нет, Базилевс. Карты здесь ни при чем. Это тоже ошибки математики. Всего лишь ошибки.
- Тогда что существует?
- Поцелуй меня. Пожалуйста. По-настоящему.
Он боялся задеть ошейник безликого, но когда обнял ее, то ошейника уже не было. Не было и робы, обритой налысо головы, а был сумасшедший вихрь, взметнувший ее волосы так, что они закрыли лицо. На загорелой шее мерцала серебряная крупная цепочка с круглым медальоном, деревце с листиками-камешками, а под его пальцами зашуршала рубашка, настоящая рубашка, из драгоценного хлопка, чистого хлопка, которого в их времена уже нельзя было достать. И Базилевс поцеловал ее.

...как тебя называть?...
...время и судьба решат все за нас...

Он открыл глаза и увидел Москву. Сияющий город, чаша, полная живой воды. Город тысячи улиц.
- Сияние мое.
- Да. Так я назвала тебя.
- А я ведь не дал тебе имени.
- Оно мне было не нужно. Потому что я никуда не ушла от тебя, и тебе не надо было звать. Я рядом. До конца. С тобой.
- Мы уже были. Мы не кончаемся.
- Мы не кончаемся. Ни в одной жизни. Жизнь не кончается, сияние мое. Мы приходим снова и снова, не помня себя, своего имени, и проживаем снова и снова, проходим дальше, ищем друг друга, свою колоду карт, своих людей. Вселенная расширяется, но не кончается нигде. Математика - всего лишь отражение этого закона.
- Сиянец, почему я тогда не вернулся?
- Ты вернулся позже. В самый темный день и час моей жизни. А я вернулась к тебе в твой самый темный день.
- У меня в голове все путается.
- Это пройдет. Мы должны возвращаться.
- Подожди. Я хочу пожить здесь. Хотя бы один день без всемирного интеллекта.
- Но он уже есть. Сегодня его включат.
- Знаю. Но мы ведь можем остаться здесь? Если я правильно понял, то мы вне потока данных?
- Да. Хочешь увидеть Оберона здесь?
- И Владинка. И Анну. И Журавлика. И всех наших.
- Они все здесь, в этом дне.
- Как же так вышло, что мы все знаем правду и ничего не можем сделать?
- Мы с тобой только что обнулились. А они еще ведут счет. Но и они обнулятся.
- Я поцеловал тебя и вспомнил. Это называется обнулением?
- Нет. Ты вспомнил одну свою жизнь. Я в ней только в самом конце уравнения.
- Неправда! Ты - самое важное, что со мной случилось там!
- Там просто другое уравнение.
- Но мы же...
- Есть множество уравнений. Ты решил то, что было здесь. Там, куда мы вернемся,  надо будет продолжать решать. Жизнь - это решение.
- Там ты - безликий, стертый человек.
- Мы обнулились. Вспомнили одно уравнение и решили. Вернулись к началу отсчета. Вернулись к исходносу коду.
- Не понимаю тебя.
- Ноль - это круг. Это не овал, как мы пишем. Он начинает все на свете. Вокруг себя. Ось координат проходит его насквозь. Потому что, чтобы появилась единица, цифра один, нужен ноль, точка отсчета. Без цифр любое уравнение теряет смысл. Но цифры не существуют сами по себе. Они должны где-то начинаться и кончаться. Любое уравнение имеет начало и конец. Ноль был в начале всего мира. И только потом появилось все остальное.
- Ноль - это круг? Тогда знак бесконечности, символ всемирного искусственного интеллекта - что это?
- ВИЙ...- они почувствовали этот звук, потому что услышать его было нельзя. Этот звук прошел сквозь кости, сквозь каждую клеточку тела и каждый атом. Секунду длился этот чудовищный звук, но они поняли, что это было.
- Он проснулся? Искусственный интеллект включен?
- Да. Это произошло так, и никто не заметил.
- Кроме нас.
- Да. Потому что мы живем в его время, под его властью. Он управляет всем там, откуда мы пришли.
- Вий. Так же звали чудовище из русской литературы?
- Да. И это его имя.
- Это не имя, Сиянец!!!Это кодовое слово отключения!
- Да. Это кодовое слово, пароль на самоуничтожение. Ошибка в системе.
- Но мы же играем эту пьесу! Почему он не ломается? Мы же называем его имя сотни раз на сцене!
- Потому что его надо произнести в Цифровой башне, над пультом управления. В месте, где сегодня все началось. 
- Но туда невозможно попасть! Это запретный сектор
- Базилевс. Символ бесконечности выбрали символом всемирного искусственного интеллекта не просто так. Это два сопряженных ноля, искаженных ноля. Что не могут превратиться в то, чем должны быть. Обнулиться, как мы с тобой. Вырваться из плена. Из цифрового плена, как все мы.
- Это не два ноля! Это два связанных магнита отталкивают друг друга и вытягивают стенки нолей  Не могут разорвать связь! Они не могут расцепиться, эти два ноля! Их надо разъединить, и все закончится. Это не в запретном секторе! Это у всех на виду, символ на Красной площади, там, где выложен знак бесконечности, прямо на улице! У всех на виду, он всегда у всех на виду, столько лет,
- Ты понял! Сияние мое, ты понял!
- А ты больше не безликий. Ты - Сиянка, а не Сиянец, ты - девочка- свет!
Воздух зазвенел, и они провалились в зеркальную воронку.