Артист

 Баир Сунграпович был артистом по сути. В жизни он «побродил» по многим предприятиям, много переделал всякой работы, но нигде долго не задерживался.
Самсон Самсоныч, принимая на работу, перелистывал его пухлую трудовую книжку и при этом обратил внимание, что больше двух, трех месяцев он нигде не задерживался. Странно.

К нему он пришел по рекомендации. И вот, разговаривая с ним, Самсон Самсоныч решал в уме очень трудную задачку. Не принять, значит обидеть протежирующую его особу, которая являлась классным руководителем его сына. Принять его, прямо так с ходу, он тоже не мог, слишком уж его трудовая биография пестрила разнообразной писаниной – хорошей и не очень… Ему в то время было около шестидесяти лет, и внешне он не был похож на пьющего, неблагополучного человека. Очень располагающая внешность, улыбка, не сходящая с лица, как будто подтверждали его благонадежность.

Да и говорил он правильные вещи, правда, для столь почтенного возраста чересчур многовато работал языком. Но, что-то в его поведении было такое, что вызывало недоверие, от которого Самсон Самсоныч все никак не мог избавиться. А, между тем время шло, а они все продолжали разговаривать, не приходя к какому-либо конкретному решению. Уже и разговаривать так долго становилось неприличным, и отпустить его, пообещав перезвонить – Самсон Самсоныч тоже не мог, не хотел обманывать ни себя, ни его.

Но, он все еще колебался, понимая, что их знакомство несколько затягивается – надо, как-то выходить из неловкого положения. Наконец, он решился оформить его сотрудником службы безопасности. В дальнейшем он понял, почему его вновь принятый сотрудник нигде дольше одного года не задерживался. Причина заключалась в том, что Баир Сунграпович всю свою жизнь занимался не своим делом. В душе он был артистом, и не был приспособлен ни к какой другой работе.

Может, состоялся бы, как специалист в сфере умственного труда, однако, образования соответствующего не имел, поэтому вся его деятельность была связана с рабочими профессиями. Но как только в коллективе намечалось, какое-нибудь празднество с постановкой различных творческих номеров – тут Баир Сунграпович, которого все стали звать просто Сунграпыч, был на высоте, пел и плясал без устали, веселил народ без удержу.

На одном из таких мероприятий, когда объявили танго, он остался без партнерши. Недолго думая, он взял к себе в пару обыкновенную поломойную швабру. Нежно и бережно прижав к себе свою деревянную «подругу», он страстно исполнил танец от начала и до самого конца. Он настолько красиво и правдоподобно делал всяческие поддержки и такие элементы бального танца, как: боковой галоп, шаг польки, выставление ноги на пятку, или носок, прыжки с поочередным выбрасыванием ног вперед. Вся публика, побросав своих партнеров, устремила свой изумленный взгляд на самого почтенного члена коллектива и на его пронзительный номер.

После этого случая он официально был признан лучшим массовиком- затейником. Все его промахи и огрехи по основной работе воспринимались теперь не так остро. Он действительно был совершенно бесталанным человеком в любом другом деле, кроме танцев и песен. К примеру, дашь ему молоток, он обязательно промахнется и со всей дури долбанёт в стену с евроремонтом. Вручишь топор –  он всенепременно счешет не там, где нужно, или чего хуже заденет кого-нибудь, либо поранит себя. И таких случаев было великое множество.

В общем, если хочешь испортить дело, далеко ходить не нужно – поручи Сунграпычу. Это очень скоро поняли его коллеги, а Самсон Самсоныч и подавно, как только он появился в его конторе, распознал в нем такую особенность. Именно, про таких, как Сунграпыч В. Поляков сказал:

Как изумительно природа
Вас щедро обделила всем!

Но расставаться с ним не спешил, потому как, он не пил, не курил, службу по охране объектов нес исправно. А всю другую работу в офисе, связанную со смекалкой и хозяйственной жилкой, он давал в нагрузку всем, кто гордо именовал себя мужчиной. Не нанимать же для этих целей сторонние силы, когда в своем коллективе всегда найдутся «рукастые» люди. Но Сунграпыч, к таковым не относился.

Как-то, Самсон Самсоныч прикупил себе коня на «зимний мясоед». Договорился с хозяином приехать на забой в ближайшие выходные дни. Расстояние до места совершения сделки было не большим, и он в субботний день, часиков в восемь, не торопясь выехал из дома. Попросил Сунграпыча составить ему компанию. Взрослый человек, думал он, имеющий немалый опыт в забойных делах, парень-то вырос в деревне, наверняка умеет лучше него самого разделывать тушу.

С такими, далеко идущими, планами Самсон Самсоныч привлек его к себе в напарники. В принципе, он мог бы обойтись и без помощников, так как хозяин кобылы обещал оказать содействие. Тем не менее, он посчитал неприличным являться на такое событие в одиночку. Приехали они вместе с Сунграпычем в назначенное время, рассчитались и хозяин, передав повод коня из рук в руки, вышел из сарая со словами:

— Стреляйте сами, я не буду присутствовать.

Самсоныч, в свою очередь, передав мелкокалиберную винтовку своему старшему и многоопытному товарищу, так же вышел. Он тоже был из тех людей, которые не могут лицезреть на то, как проливается кровь. Прошло минут десять, как он оставил вооруженного Сунграпыча наедине с беззащитной лошадью. Пора бы уже прозвучать выстрелу, а его все, как не было, так и нет до сих пор. Прошло еще минут пять – в ответ тишина. И тут, как молния, пронзила мысль, и он вспомнил абсолютную беспомощность Сунграпыча в любых делах:

— Мать твою… он же сейчас себе пуля в лоб пустит!

Порядком испугавшись от своего непродуманного поступка, Самсоныч вихрем влетел в помещение сарая. А там полнейшая идиллия: Лошадь на привязи, мирно жующая сено, и рядом с ней, в двух шагах, «стрелок» с ружьем наизготовку.

— Сунграпыч, ты чего не стреляешь!

А он в ответ:

— Не мешайте мне. Я целюсь.

— Тьфу… твою ж дивизию! Чего там целиться, бедная лошадь стоит на привязи. Подойди, если уж ты ни на что не способен, приставь ружье ко лбу и все дела – винтовка-то мелкокалиберная! Какое там «целиться» с двух-то шагов!?

Подумав так, Самсоныч тяжко вздохнул и вышел. Ну да Бог с ним, лошадь подождет, лишь бы они, ненароком, не поменялись местами. Не окажись Сунграпыч пристреленным вместо лошади! С него станется. С грехом пополам напарник Самсоныча выстрел все же произвёл. Настало время настоящих мужиков – показать «фигуры высшего пилотажа» по разделке туши по косточкам. Сунграпыч, которого ради этого дела и взял с собой господин начальник, ничего серьезного собой представить не мог, а лишь бестолково суетился вокруг убиенной лошади.

По большей части он всем мешал. Впрочем, Самсон Самсоныч, к тому времени уже окончательно спустился с небес и особых надежд на него не возлагал. Вовремя пришел на подмогу хозяин с сыном и в считанные минуты, не прошло и получаса, они, по указке Самсоныча, разделали все по косточкам и суставчикам. Опосля хозяин пригласил к себе в дом, хотя этот пункт в условия договора не входил. Сели за стол, Самсоныч принес из машины бутылочку высококачественного, 40-ка градусного  напитка.

Под это дело завязалась хорошая беседа. Немного погодя, хозяин тоже подсуетился — ловким движением руки извлек из «широких штанин» еще одну беленькую.
После такого чудесного знакомства расстались они на очень хорошей волне, троекратно облызав друг друга и поклявшись в вечной дружбе.

Приехали домой, когда солнце, лишь слегка задев краем диска линию горизонта, неспешно садилось. Жена виновника столь знаменательного события, быстро и уверенно наладила на стол. Сунграпыч чувствовал себя победителем и вел себя, как будто бы он не далее, как сегодня совершил переход с Суворовым через Альпы.
Выпили по первой, перед этим он произнес спич – длинный и цветистый.
Налили по второй – Сунграпыч поднял тост за здоровье хозяйки дома, попутно припомнив факты из мировой истории, начиная от сотворения мира. По этой причине речь его несколько подзатянулась. Тут подоспела свеженина, налили по третьей. Сунграпыч торжественно возвысился над столом:

— Самсон Самсоныч, Дарья Петровна, поскольку мы сегодня сделали большое дело, я просто обязан спеть вам, и пожелать, чтобы достаток и благополучие никогда не покидали ваш гостеприимный дом.

После его профессионального номера, растроганный хозяин, попытался было сказать в ответ, какие-то хорошие и добрые слова. Но когда он наполнил бокалы Сунграпыч, как будто бы ждал этого:

— Дарья Петровна, Вы еще не видели моего последнего танца – это мое детище, над которым я трудился все последнее время. Я пока его никому еще не показывал, вы первые, кому так несказанно повезло…

Хотя Самсоныч и не сомневался в его способностях, но всё же сольный номер Сунграпыча удался на славу и он аплодировал своему гостю стоя. И оба они взволнованные, отчасти, от исполненного танца, отчасти от горячительных напитков – вытерли незаметно, выступившую, «скупую мужскую слезу». Видя такое дело, распорядительница застолья, чтобы замять неловкость момента, сама наполнила рюмки и призвала их к столу. Сунграпыч, поднимая свой бокал, сказал:

— Други мои! Я так рад встрече с такими восхитительными людьми, что готов пойти вместе с вами и в огонь, и в воду!

В общем, хозяину дома, в тот вечер никто не позволил и слова вымолвить. Половина его, как воспитанный человек, всячески старалась угодить прихотям седовласого своего гостя. Что делать, таковы правила приличия…