Гусар и польза лекарств

Пробуждение призрака

Прошла неделя с начала курса. Пирацетам и рибоксин — эти скромные названия скрывают в себе ключи, которыми я, кажется, начал потихоньку отпирать собственную голову. Состояние меняется, и это не просто субъективный сдвиг: это возвращение.

Проблески. Именно это слово точно описывает то, что происходит с сознанием. Как будто луч мощного прожектора на мгновение выхватывает из кромешной тьмы утраченные пейзажи памяти, ясности, скорости мысли. Эти вспышки пьянят. Мой травмированный мозг, словно получив глоток чистого кислорода, кружится от непривычной свободы.

Тело отзывается с благодарной запаздывающей дрожью. Ноги, послушные электрическим импульсам, которые вновь текут по нужным путям, начинают вспоминать. Они вспоминают не просто ходьбу, а ту самую «былую удаль» — упругость шага, готовность к рывку, мышечную радость движения. Руки… О, это отдельная история. Они уже не беспомощные «крюки», повисающие плетью. Нет. Это снова руки — инструменты. Неловкие пока, но уже способные на удержание, на давление, на мелкую, почти ювелирную работу в быту. Это величайшая победа — ощутить в пальцах не вес, а силу.

И вот здесь, на этой грани между объективным улучшением и субъективной эйфорией, рождается самое важное — иллюзия. Или, говоря красивее, спасительная иллюзио. Разум, получив передышку, немедленно строит воздушные замки из обломков прошлого. Это не обман, нет. Это форма высшей психологической защиты, когда дух, опережая медлительную плоть, уже празднует освобождение.

Эта иллюзия воскрешает во мне того, кого я почти забыл: двадцатилетнего гусара, беспечного и жадного до жизни. Того, от чьего взгляда у женщин путалось дыхание, а в глазах читалось немое обещание счастья. Ко мне возвращается тень его авантюрного духа, его безудержная любовь к женщинам, к вину, к самому накалу бытия. Я снова чувствую его позыв — не жить, а гореть, оставляя за собой след искр и восторженных взглядов.

Я понимаю, что этот гусар — призрак, вызванный к жизни химией и отчаянием. Но пока он со мной, я буду кормить его этим чувством, этой памятью о здоровье. Ибо именно этот призрак дает мне самое главное — веру в то, что выздоровление не просто возвращение к норме. Это возможность снова стать собой.