Игры богов или Подмена судеб

                Сказка для взрослых «Игры богов» или «Подмена судеб».


Глава 1.

Мало кто знает, что там - на небесах живут боги.
Так вот! Они, то ли ради развлечения, то ли ради какого-то эксперимента, решили в кладку яиц в одном из домашних птичников подбросить яйцо лебедя.  Интересно же посмотреть, как птенец дикого лебедя поведёт себя в непривычных для его генетики месте. Судьба Гадкого утёнка Г. Х. Андерсена всем известна. Но боги решили усложнить сюжетную линию. В птичнике, где было суждено вылупиться несчастному малышу, оторванному от своей семьи, разводили только белых гусей.
И вскоре из подброшенного яйца вылупился птенец, как две капли воды похожий на новорождённых гусят: такой же головастый, такой же неуклюжий, с такими же перепонками на маленьких лапках. Только эта была девочка.
Лебёдушка совершенно ничем не отличалась от своих собратьев по гнезду. Но, что самое странное, её сразу же невзлюбили. С первых же дней! Каждый старался побольнее клюнуть, оттолкнуть от кормушки, ущипнуть или сказать в её адрес что-нибудь оскорбительное. Но горше всего было – отсутствие друзей и защитников. Ни мама-гусыня, ни братишки и сестрёнки из одной общей кладки категорически не хотели с ней общаться, играть, а напротив, всячески старались обидеть.
Лебёдушка не понимала, за что её все так не любят, ведь она ником у ничего дурного не делала. Несчастная малышка не знала, что птицы (впрочем, как и люди) интуитивно чувствуют чужака и поэтому всячески стараются изгнать его из своей среды, обрекая на роль изгоя.
С одной стороны, быть отверженным - это всегда очень горько, больно и печально, но, с другой стороны, маленькая Лебёдушка была предоставлена сама себе. Именно вот этим обстоятельством она и воспользовалась.
С самого раннего утра, пока ещё птичник спал, она незаметно пробиралась на лужайку возле пруда через лаз в заборе. Тут было настоящее раздолье! Можно было купаться сколько угодно, кувыркаться и плюхаться в тёплой воде, да и пищи было предостаточно. А самое главное, её здесь никто не обижал. Лебёдушка быстро подружилась с бабочками, стрекозами, шмелями, пчёлами и даже мелкими птахами, которые всё время ей напевали песни о счастье полёта. Правда, пчёлам было не до развлечения, они сосредоточенно собирали с цветов нектар, но к маленькому птенцу относились дружелюбно. Но самым её лучшим другом был весёлый, озорной Ветерок, который ласково называл её «Подружкой». Он то шаловливо взъерошивал своей любимой подружке перышки, то нежно их приглаживал, как будто хотел подчеркнуть особое к ней отношение. Лебёдушка, чувствуя его доброжелательность, с удовольствием с ним играла, веселилась, слушала его рассказы о дальних странах и была бесконечно ему благодарна за дружбу. Но Ветерок был переменчив и совершенно непредсказуем. Он внезапно откуда-то появлялся и так же неожиданно мог неведомо куда улететь, и Лебёдушка по нём скучала.

Глава 2.

Проходило время. Лебёдушка выросла, расцвела и превратилась в прекрасную самочку. Всем бросалось в глаза её непохожесть на обычных гусынь: и оперенье у неё было не просто белой, а белоснежное; и шея гибче и длиннее, и походка грациознее. Местные гусаки навивали круги и устраивали целые побоища за сердце красавицы, а тамошние кумушки-гусыни с завистью шипели:
- Глядите-как, глядите! Идёт, прямо как пава плывёт.
- А горда-то как, горда! Никогда с нами по-соседски не посидит, не посудачит.
- Она видите ли сплетничать не любит. Гордячка!
Но Лебёдушке не было никакого дела ни до боевых турниров гусаков, ни до завистливых шепотков гусынь. Её сердце завоевал один Гусак, который доказывал свою любовь, защищая возлюбленную от навязчивых ухажёров и несправедливых обвинений в её адрес.
Вскоре они объединились в семейную пару, свили гнездо и радовались появившимся на свет пушистым и бесконечно любимым птенцам. И казалось, что их семейному счастью ничто не грозит. Лебёдушка, которая была абсолютно уверена, что она самая обыкновенная гусыня, была замечательной хозяйкой, заботливой матерью, и Гусаку с ней было тепло, уютно и хорошо. Но вскоре он всё чаще и чаще стал замечать за своей супругой какие-то странные (непонятные для него) вещи.
Если другие гусыни на птичьем дворе всё свободное время проводили на лужайке в пересудах и сплетнях или бились за тёплое местечко в птичнике, да и не редки были случаи, когда они ещё и устраивали свору за самый лакомый кусочек, то, в отличии от них, его гусыню это совсем не интересовало. Он не раз наблюдал, как его благоверная поднимала голову к небу и с острой тоской наблюдала за полётом диких птиц. Это обстоятельство его сильно озадачивало. А если и другие обитатели птичника заметят за ней такую странность? Над ним же все будут потешаться, а это может больно ударить по его мужскому самолюбию. Ведь он пользовался заслуженным авторитетом в столь приличном обществе, каковым он считал птичий двор. А что будет, если она захочет учиться летать? Да они сразу же попадут в разряд изгоев! И Гусак, желая спасти свою семью от позора, всячески убеждал любимую, что она самая обыкновенная гусыня и должна выбросить из головы всякие глупости. Лебёдушка с ним соглашалась и, чтобы хоть как-то заглушить тоску по небу, уходила с головой в заботу о потомстве.
Их птенцы подросли и, встретив свои пары, свили себе гнёзда. Супруги, оставшись вдвоём, невольно ощутили образовавшуюся между ними пустоту. Им уже было неинтересно друг с другом, — как-то вдруг холодно стало в их уютном гнёздышке, скучно и одиноко. Гусак всё чаще и чаще стал проводить время в весёлой компании друзей и подружек, а лебёдушка куда-то тайком убегала из дома.

Глава 3.

У супругов то и дело возникали ссоры. Лебёдушка понимала, откуда дует ветер. На её мужа очень сильно влияло общественное мнение. Нередки были случаи, когда кто-то язвительно высказывался, что у него какая-то блаженная супруга – не от мира сего. «Все гуси, как гуси. А твоя, - говорили Гусаку, - всё на небо пялится, как будто ей там мёдом намазано. Смотри, как бы она не упорхнула от тебя. Поднимется на крыло, только ты её и видел».
Такие разговоры больно ранили самолюбие Гусака, который очень гордился своей авторитетностью. И, возвращаясь вечером домой, он с упрёками набрасывался на жену:
- Ты – гусыня. Понимаешь? Обычная домашняя гу-сы-ня! Ты слышишь меня? И о небе можешь забыть.
- Но почему? – недоумевала Лебёдушка. – Если у нас есть крылья, значит мы птицы. А счастье птицы в полёте.
- В каком полёте может идти речь? Что ты вообще об этом знаешь? - горячился Гусак.
- А что ты об этом знаешь? - насмешливо переспросила Лебёдушка.
- А вот и знаю! Мне ещё дед рассказывал. А моему деду – его дед, что раньше гуси – наши предки жили в дикой природе. Каждую осень, когда наступали холода, они улетали в тёплые края. А это тысяча километров! Огромно расстояние. Понимаешь? За время перелёта у них под крыльями образовывались большущие мозоли – с человеческий кулак. И птиц во время перелёта - в небе - до крови загрызали перьевые насекомые. В птиц стреляли охотники, а в камышах их поджидали хищники. И далеко не всем удавалось долететь до тёплых краёв. А весной обратно назад – домой, в родные края. И все мытарства повторялись заново. И так каждый год. Каждый год! А у нас тёплые птички, которые спасают от зимних стуж; сытные кормушки, не надо самим добывать пищу; и высокий забор, который защищает от хищников. Чего тебе ещё надо? Живи да радуйся!
Лебёдушка понимала, что муж прав. Но что-то внутри её категорически противилось этой правоте. Её не покидало чувство, что она проживает не свою жизнь. Чужую!

Глава 4.

И вот однажды Гусак, заподозрив свою супругу в измене, решил проследить куда это она тайком бегает из птичника. Незаметно он последовал за супругой на лужайку возле пруда. Но каково же было удивление, когда увидел, как она прыгает с высокого валуна в воду, взмахивая крыльями. «Учится летать!» — осенила его догадка. Охваченный праведным гневом, Гусак выскочил из своего укрытия и набросился на неё с обвинениями:
- Что ты делаешь? Как ты не можешь понять, что домашняя птица не летает. Ты самая обыкновенная гусыня и никогда не будешь летать. Никогда!
Лебёдушка от неожиданности вздрогнула, что-то в её сердце лопнуло, как натянутая струна, и она, почувствовав внутри себя невероятно мощную силу, распахнула крылья и взмыла в небеса.
- Прощай, любимый! — это всё, что он услышал от неё в ответ. Гусак, ошарашено наблюдая, как его возлюбленная всё выше и выше поднимается к небу, растерянно лепетал: «Этого не может быть… Этого просто не может быть… Домашние гуси же не летают». Он не верил своим глазам.

И на этой истории можно было бы поставить точку. Каждый получил то, что хотел: Лебёдушка обрела небо, а Гусак — комфортную и сытную жизнь на земле. И всё бы хорошо… Но!
Свободолюбивая птица, выросшая по воле богов в птичнике, теперь парила под облаками, наслаждалась счастьем полёта, безграничной свободой и невероятной радостью от возможности увидеть землю с высоты. Но все птицы держались стаей, и только она была одна. Это обстоятельство очень озадачивало Лебёдушку, и она решила искать своих.
Как-то раз она заприметила стаю диких белых гусей. «Вот это, наверно, и есть моя семья, мои родные», - обрадовалась Лебёдушка и направилась к стае. Но каково же было её удивление, когда вожак, враждебно вытянув шею и раскрыв крылья, набросился на неё с шипением:
- Пош-шла вон! Нам чужаки не нужны!
Лебёдушка в ужасе отпрянула в сторону: «Как это «чужаки»? Почему я для них чужая?! Ничего не понимаю. Я такая же гусыня, как и они! Или нет?». Она поторопилась отлететь подальше, чтобы не раздражать вожака. И, обитая в отдалённом месте озера, всё чаще и чаще стала задаваться вопросом: «Кто я?! Кто? Домашние гуси не летают, а я летаю. А дикие гуси не принимают. Тогда кто же я?». Этот сложная головоломка не давала ей покоя.

Глава 5.

Но с каждым днём становилось всё холоднее, особенно по ночам, и надо было решать, что делать? Возвращаться обратно на птичий двор - к сытной кормушке и тёплому птичнику, это значит сдаться и предоставить её недругам возможность над ней позлорадствовать. «Да дело даже не в этом, - размышляла Лебёдушка. – Возврат в прошлое – это значит расписаться в своём бессилии, в своей неудаче. Какой жалкой я тогда буду выглядеть». Природное достоинство и самоуважение не позволяло ей так низко пасть. Но и отправляться в тёплые края без стаи и опытного вожака было опасно. «Что делать? Как мне быть?» - ломала голову несчастная птица.
Но времени на раздумье уже не было. За ночь края озера покрылись тонким льдом, а пронизывающий холодный ветер предупреждал о неотвратимом приближении зимы. «Что делать? Лететь одной? Нет, я не смогу. Это невозможно!» - страх, замешательство и сомнения приводили птицу в отчаяние, и она со слабой надеждой смотрела на небо, как будто оттуда ждала ответа. Но равнодушное серое небо было безмолвным.
Так и не решив, что ей делать, Лебёдушка забилась в глубокую нору под деревом, готовясь к неминуемой смерти.
- Ты чего загрустила? - услышала она весёлый голосок своего закадычного друга. – И чего ты забилась в нору?
- Я не знаю, что мне делать, Ветерок… - всхлипнула Лебёдушка, выбираясь наружу. - Возвращаться обратно в птичник я не хочу, а в одиночку лететь в тёплые края боюсь.
- А ты лети не одна. Присоединись к какой-нибудь стае, - посоветовал Ветерок.
- Они чужаков не принимают. Меня вожак белых гусей чуть не заклевал, - печально вздохнула Лебёдушка. – Я совсем одна.
- А ты не пытайся вливаться в их стаю, – резонно заметил друг. - Когда они спускаются на воду для отдыха, держись от них подальше. А вот как взлетят, сразу же пристраивайся в хвост. Тебя никто и не заприметит.

Лебёдушка так и сделала. Она, отправившись в далёкое путешествие, присоединялась то к одной стае, то к другой, то к третьей, но её всё время что-то не устраивало. Одни птицы летели слишком быстро, другие слишком медленно, а некоторые беспорядочно и хаотично скучивались в воздухе, сбивая её с ритма. Вконец измучившись с такими неудобными попутчиками, Лебёдушка стала ждать тех птиц, которые летят стройным клином. На её счастье ждать пришлось недолго. Вскоре на небе появилась стая серых гусей. «Вот это то, что мне нужно!» - обрадовалась Лебёдушка, а когда пристроилась в самый конец клина, то с интересом стало наблюдать за поведением в воздухе своих новых попутчиков.
Она была потрясена, как очень разумно и удобно продумана эта форма клина.
Первой во главе клина летела самая опытная и сильная птица — вожак стаи. Когда он совершал мах крылом, позади образовывались завихрения воздуха и восходящие потоки, и летящие за ним птицы могли воспользоваться этой подъёмной силой. Таким образом, каждая птица экономила немало энергии на перелёт. Самые слабые, больные и неопытные птицы летели в конце. А когда Лебёдушка, которая пристроилась позади всех, случайно покидала общий строй, то сразу же ощущала дополнительную нагрузку и была вынуждена вернуться в общий поток.
Лететь с гусями клином ей было очень удобно. Не то, что со стрижами, дроздами или ласточками. Но, к сожалению, её радость, что наконец нашла стаю, с кем можно добраться до тёплых краёв, была недолгой.

Однажды, когда уставшие птицы решили спуститься отдохнуть на водоём, вдруг из камышей показались охотники с ружьями и воздух разорвали громкие звуки, похожие на грохот невероятной силы. И она увидела, как вожак серых гусей, летевший впереди клина, внезапно обмер в воздухе, как от удара о невидимую стену, а затем камнем рухнул на землю. А за ним и другие птицы – как подкошенные, стали падать вниз.  Лебёдушка метнулась в сторону, желая избежать неминуемую смерть, но, как ни странно, охотников почему-то она не интересовала. Люди с ружьями бродили по берегу, собирая подбитую дичь, совершенно не обращая на неё никакого внимания.
Отлетев подальше от злополучного места, Лебёдушка нашла тихую заводь и, спрятавшись в камышах дала волю своему горю. Она горько оплакивала не только разбитую мечту благополучно добраться с гусями до конечной цели, но тяжелее всего было из-за жалости к молодым птицам, вслед за которыми она летела. «Совсем юные, - горевала Лебёдушка, - почти такого же возраста, как и мои дети». Сердце сжималось от острого чувства сострадания, как будто это были её собственные птенцы: «Ой, как жалко их! Как жалко!»

Глава 6.

Прошёл день. Другой. Она жадно вглядывалась на небо, в надежде увидеть хоть какую-нибудь стаю перелётных птиц, с кем можно было продолжить путь. Но небо было пустынным, а приближающиеся холода не позволяли оставаться на месте. Мелкие птахи, которые оставались на зимовку в родных краях, вряд ли могли ей чем-то помочь, и от отчаяния Лебёдушка залилась горькими слезами. Погибать на чужбине – такая участь ей совсем не прельщала. «Лучше бы я осталась в своей норе, - размышляла горюющая птица, - по крайней мере там недалеко птичник, где можно было бы перезимовать», как вдруг послышался знакомый голосок:
- Ей, подружка! Ты чего?
Она открыла глаза и увидела своего верного друга.
- Привет! Что случилось? - тревожно спросил Ветерок.
И Лебёдушка, утирая крылом бегущие из глаз слёзы, рассказала ему трагическую историю, произошедшую накануне:
- Вот как теперь я полечу одна, без стаи? Только вожаки знают верный путь в тёплые края.
- А я думаю, чего это в озере вода стала такой солёной. Вся рыба передохла. А тут оказывается целое море слёз, - пошутил Ветерок.
Но, видя, что его подружке совсем не до шуток, настроился на серьёзный лад:
- Ну хорошо. А с чего ты решила, что только вожаки знают дорогу?
- Потому что они самые сильные, опытные. Они уже много раз летали в тёплые края и хорошо знают путь.
Ветерок загадочно улыбнулся ей:
- Ты тоже можешь найти верное направление.
- Это каким образом? - встрепенулась Лебёдушка. Она почувствовала, что её неунывающий друг знает какую-то неведомую ей тайну.
Ветерок, усевшись поудобнее ей на плечо, таинственным голосом прошептал:
- Внутри тебя есть такой маленький невидимый навигационный приборчик… Ну что-то вроде компаса, путеводителя – как угодно его называй, который укажет тебе верный путь.
- Какой приборчик? – отмахнулась она. – Не придумывай!
- Правда-правда! - поторопился её заверить дружок. – Этот приборчик называется… интуиция. Тебе надо научиться слушать её тихий голос.
Лебёдушка на какое-то время задумалась, а затем спросила:
- Ветерок, скажи, а ты знаешь, кто я?
- А ты сама не догадываешься? – хитро прищурился он.
- Не знаю… Меня ни домашние гуси, ни дикие не принимают в свою стаю. И даже охотникам я не интересна, как будто прокажённая. Я чувствую себя каким-то уродцем – ошибкой природы, - и она горестно зарыдала.
- Ну-ну, - поторопился её успокоить дружок. – Только не надо плакать.
И, немного подумав, он продолжил:
- Прости, но я не могу тебе сказать правду - кто ты.
- Почему?
- Боги запретили. Но ты обязательно это узнаешь в своё время, - и видя, что его любимая подружка совсем озябла от его присутствия, решил побыстрее удалиться. 
- Ветерок! – встрепенувшись, крикнула ему вдогонку Лебёдушка. – А как научиться слушать голос интуиции?
И уже издалека она услышала:
- Надо поверить в себя! И ты услышишь её голос. Прощай!
«Поверить в себя, - недоумевала растерянная птица. – Легко сказать. А как это сделать? И что это за зверь такой неведомый – интуиция?».

Глава 7.

Наутро Лебёдушка, подкрепившись и собрав всю свою волю, поднялась на воздух. Она, сосредоточившись на внутренних ощущениях, медленно кружила над замерзающим озером, пытаясь почувствовать правильное направление. Кружила и кружила, но никакой подсказки не было. И тут в памяти всплыли слова Ветерка о том, что надо поверить в себя. И она, подняв голову к небу, крикнула: «Я верю в себя! Небеса, слышите? Должна поверить!». И в этот момент где-то там – глубоко внутри – как будто что-то щёлкнуло, и она вдруг ясно осознала в какую сторону нужно лететь. А тут ещё и ветер оказался попутным, и Лебёдушка, опираясь крыльями на потоки воздуха, отправилась в путь.
«Конечно, так хорошо лететь, - рассуждала она, когда солнце зашло за горизонт, и она, найдя ещё не совсем замёрзший водоём, опустилась на воду. – Это большая экономия сил, когда ветер помогает».

Но на следующий день её ждало серьёзное испытание. Ветер, как с ума сошёл. Мало того, что он был встречным, так ещё и порывистым. Он безжалостно набрасывался на неё, швырял как пушинку из стороны в сторону, пытался сбить её с верного пути, словно желая в клочья разорвать её веру в себя и в свои силы. Складывалось такое впечатление, как будто все стихии за что-то ополчились и решили не дать ей возможности добраться до тёплых краёв. Но день за днём одинокая птица, борясь с ветром, упорно продолжала стремиться к своей цели. Иногда судьба давала ей краткосрочные поблажки: то была безветренная погода, то ветер был попутным, но чаще всего встречным. И когда силы были уже совсем на исходе, Лебёдушка устало опускалась на первый попавшийся водоём, прятала голову под крыло и забылась тяжёлым сном.
Но однажды, когда она отдыхала в засохших камышах, кто-то незаметно подкрался сзади и схватил её за хвост. Перепуганная Лебёдушка оглянулась и увидела хищную морду довольно крупного лиса. И она, сама не ожидая от себя, резко развернулась и с такой яростной силой ударила хищника крылом по морде, что тот отлетел в сторону и, поджав хвост, отправился восвояси. «Ах, вот зачем небеса мне посылали встречный ветер. Он помог мне развить силу крыльев. Выходит, что ветер мне не враг, а друг», - осенила её догадка. И с тех пор она уже спокойно реагировала на порывы ветра, обучаясь использовать его силу и направление.
Но путь оказался долгим. Очень долгим и трудным… Она летела сквозь грозу, снегопад и ливневый дождь, который отягощал её крылья. Но она всё равно настойчиво продолжала лететь, претерпевая голод, холод и смертельную усталость, устремившись туда, где её ждало счастье...

Глава 8.

Вконец обессиленная, Лебёдушка всё-таки добралась до тёплых краёв. Её вид был настолько потрёпан, и вся она была до такой степени измотана, что решила пока не показываться тамошнему обществу. Облюбовав среди высоких камышей тихую заводь, где хоть и мутная (илистая) вода, но зато было много пищи, и где её точно никто не увидит, она устроила себе уютное гнёздышко. Ласковые лучи солнца и тёплые ночи, красота пышно цветущих растений и изобилие еды – настоящий санаторий для перелётной птицы. Уставшая Лебёдушка с наслаждением ела и сладко спала, отдыхала, исцелялась, потихоньку восстанавливалась, спрятавшись в густых зарослях от стороннего глаза.
Постепенно её раны и душевные травмы стали заживать. Она в тишине и уединении успокаивалась и уже больше не вздрагивала от каждого шороха в ожидании опасности. «Блаженство! – жмурясь от счастья, размышляла она. – Живи да радуйся! Только непонятно, что заставляет перелётных птиц весной оставлять эти райские кущи и опять отправляться в долгий и опасный путь? Тоска по родине? Наверное… Только их родным домом является любимый лес, дорогое сердцу озеро, - родина, где они появились на свет. А у меня родной дом… птичий двор. Брррр! Я чувствую себя какой-то задрипанной курицей».
Воспоминание о птичнике у неё вызывало такое острое чувство отвращения, что о возвращении «домой» не могло быть и речи. «Но если я хочу здесь остаться навсегда, тогда мне нужно выбираться из укрытия и знакомиться со здешними обитателями», - решила Лебёдушка. Тщательно пригладив своё оперение, она вплавь перебралась сквозь густые заросли на чистое озеро, где обитало огромное количество водоплавающих птиц, многих из которых она видела впервые. Но на её появление никто не обратил внимание. Все взоры были направлены на небо.
- Смотрите! - послышался восхищённый шепоток. - К нам летят лебеди. Лебеди!
«Кто такие лебеди?» - подумала Лебёдушка и тоже подняла голову к небу. И тут она замерла от восторга. Прямо к ним летела стая прекрасных птиц. «Боже, какие они красивые! – трепетала её душа. – Царственная птица!». Лебеди в ярко-белом оперение с длинными гибкими шеями изящно опустились на воду, не обращая внимание на любопытные взгляды окружающих. В каждом их движении было столько грации и благородства, как будто они знали, что являются царственной птицей, но не кичились этим, а принимали свою величественность спокойно и с достоинством.
Лебёдушка с щемящей тоской вглядывалась в лебедей, а сердце колотилось так, что готово было выскочить. Что-то до боли знакомое было в этих птицах, но что именно она не могла понять. И тут Вожак, заприметив её, приветственно кивнул головой и застыл, не отрывая от неё восторженных глаз. Вслед за ним и другие лебеди тоже закивали, как бы приглашая её присоединится к ним. «Это что, – не верила своим глазам Лебёдушка, - они меня приглашают в свою компанию? Меня?! Простую гусыню? Не может быть!». А тут как тут появился неведомо откуда взявшийся Ветерок и задорно крикнул:
- Смелей, подруга! Не робей! Ты в своём роскошном белоснежном оперение настолько хороша, что похожа на самую настоящую невесту, - подбадривал её друг.
С бешено колотившимся сердцем Лебёдушка неуверенно подплыла к стае и почтительно склонила голову перед Вожаком. И… о Боже! этого не может быть! В отражении чистой воды она увидела такую же прекрасную птицу, как и её новые знакомые. «Как такое может быть? Я – лебедь? Лебедь?! Но лебеди же не живут на птичьем дворе среди домашних гусей. Я ничего не понимаю», - тысячи мыслей мгновенно пронеслись у неё в голове.
- Это игры богов, - на ушко шепнул ей Ветерок. – Боги решили провести эксперимент и подбросили яйцо с тобой на птичий двор. Им было интересно посмотреть, что выберет птенец лебедя, выросший среди домашней птицы: свободу или тёплый птичник? Счастье полёта или сытную кормушку? Ты выбрала небо, с честью прошла все испытания и заслуживаешь награду.
- Какую награду? - тихим шёпотом переспросила она. – О чём ты?
- Радуйся! Ты наконец обрела свою настоящую семью. И обрати внимание, как смотрит на тебя Вожак. Он давно уже ищет для себя достойную пару.
И, улетая, он на прощание ей крикнул:
- Будь счастлива, Лебёдушка! Слышишь? Будь счастлива!