Марина Цветаева. Без права на завтра...

                "Живем   в самой черной нищете..."





    В Париж Марина Ивановна Цветаева приехала 1 ноября 1925 года вместе с детьми-13-летней   дочерью Ариадной и 9-месячным сыном Георгием. Позади   остались Берлин и Прага, куда Марина приехала к мужу Сергею Эфрону, эмигрировавшему из России вместе с Белой армией. Воссоединение семьи прошло   на фоне двух страстных, кратковременных романов Марины. В Берлине ее   первым увлечением   стал Абрам Вишняк, директор Московско-Берлинского издательства. История этих отношений рассказана писателем Юрием Клюкиным в книге «Марина Цветаева. Девять писем с десятым, невернувшимся, и одиннадцатым-полученным(М.1999).
    Разочарования, по сложившейся традиции, не заставили себя   долго ждать, и во втором романе с близким другом Сергея Яковлевича, Константином Родзевичем, к которому она испытывала глубочайшее чувство. Но Марина еще раз убедилась, что лучше своего Рыцаря Белой Мечты ей не найти. Отъезду в Париж   способствовали личные переживания и потрясения, политическая ситуация, затухание литературной жизни в столицах Германии и Чехии. Сергей учился в Пражском университете, и оказался в столице Франции к   Рождеству. Марина поселились в Медоне, в самом Париже жить не было материальной возможности. Здесь семья в полной мере испытала все трудности эмигрантской жизни. Полное безденежье сопровождалось необходимостью кормить, одевать и учить детей.
 
     Марина, выросшая в окружении няничек и домашних учителей, осваивала для себя новые роли-прачки, кухарки, посудомойщицы, парикмахера. "Живем   в самой черной нищете...",-писала Марина Ивановна   своему постоянному пражскому адресату, другу, литератору, переводчику русской литературы   Анне Тесковой. Эти письма опубликованы. Гардероба поэт   не имела, и  почти задаром приобретала   что-то из одежды   на блошиных рынках, вкус ей не изменял и   в этой ситуации- одевалась она вполне прилично. Но не считала для себя обязательным пользоваться косметикой, скрывать седину и носить хорошую обувь. Это было   сознательным вызовом  тому сообществу эмигрантов, пытавшихся приблизиться к высшим кругам европейского общества. Однако большинству его представительниц   приходилось довольствоваться ролями вышивальшиц, портних, нередко- и моделей, что, впрочем, считалось большой удачей.
 
    В Париже выживали те, кто еще до революции имел во Франции коммерческие связи, банковские счета, успел вывезти свои капиталы, как Фондаминские, Рябушинские, Денисовы, Цетлины, Юсуповы, или хотя бы имели собственные квартиры, как, например, Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус. На первый взгляд, в этой ситуации творить не так-то просто, хотя известно, что   многие мировые шедевры во всех видах искусств создавались именно в непростых жизненных обстоятельствах.
                «Все та же тайная тоска»

    Преимуществом существования Марины Цветаевой в Париже  являлось   глубокое знание  французского и немецкого языков. С детских лет, сопровождая мать в   период лечения, она жила в Германии, Щвейцарии. В 1909 году в Сорбонне слушала курс старинной французской литературы. Тогда, после смерти матери, остро ощущая чувство одиночества,17-летняя Марина   написала стихотворение "В Париже":
Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска.
Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас.
Везде, везде всё пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.
Я здесь одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
И в сердце плачет стих Ростана
Как там, в покинутой Москве.
Париж в ночи мне чужд и жалок,
Дороже сердцу прежний бред!
Иду домой, там грусть фиалок
И чей-то ласковый портрет.
Там чей-то взор печально-братский.
Там нежный профиль на стене.
Rostand и мученик Рейдтский
И Сара — все придут во сне!
В большом и радостном Париже
Мне снятся травы, облака,
И дальше смех, и тени ближе,
И боль как прежде глубока.

  Марина,побывшая в Париже и во время   своего свадебного путешествия, хорошо знала нравы   тогдашнего общества, пораженного крайним индивидуализмом и мнимой свободой. С ее жестким, зорким аналитическим умом не составило особого труда познать тонкости взаимоотношений и между слоями русской эмиграции, расколовшейся на различные сообщества по сословным, идейным, литературным и политическим взглядам. Ни к какому стану она не хотела примыкать, презирая жалкие потуги своих соотечественников обладать значимыми, престижными -и еще , бог знает, какими-статусами. Она-то хорошо знала себе цену, и как художественная величина никому не оставила   возможности занять главное место на зарубежном творческом Олимпе.

    Марина Цветаева начала свой выход в литературный "свет" 13 января 1926 года с посещения ежегодного благотворительного бала прессы, в котором принимали участие Александр Вертинский, Саша Черный, Надежда Тэффи. Она бывала на выставках, вернисажах, книжных развалах. В рамках Русских сезонов Сергея Дягилева  присутствовала  на премьере  балета Сергея Прокофьева "Блудный сын", слушала концерты Игоря Стравинского.


       «…В каждом слове — молниеносность, разительность. Смысл сгущен, сжат…»


         
     Первый   авторский вечер Цветаевой прошел 6 января 1926 года при поддержке Юрия Терапиано, председателя зарубежного Союза молодых поэтов и писателей, организатора литературного объединения «Перекресток» (1928). Юрий Константинович (Керчь, Таврической губ.1892 г.-Ганьи,Франция.1980 г.) - юрист, автор поэтических сборников, критических статей, воспоминаний, литературный обозреватель газеты «Русская мысль», составитель антологии русской зарубежной поэзии «Муза диаспоры» (1960). Как известно, с ним Марина познакомилась еще в 1911 году, в Феодосии, Коктебеле. Напомню, что поэт посещал Феодосийский ФЛАК- литературно-артистический кружок, созданный в 1919 году. Юрий Терапиано в 1919 г. вступил в Добровольческую армию. В 1922 году он переехал с семьей в Париж.
      Поддержанная коллегой, читала стихи, посвященные трагическому расколу в России, в том числе написанные в Феодосии-воинам Белой Армии, Галлиполи. Гениальность Цветаевой  подтверждалась не только ее талантом, но и исповедальностью  голоса. Читала как перед казнью, так проникновенно, что зритель скорее вслушивался в звуки, чем вникал в содержание. Строки бесстрашно и молниеносно неслись в зал как стрелы, глубоко пронизывая  сердце каждого. Вечер в Русском клубе собрал много знаменитостей. Зал не мог вместить всех желающих-сотни людей ушли обратно. Василий Маклаков, (1869-1957), член Государственной Думы, бывший посол России в Париже, стоял в проходе. Успех стал ошеломляющим. На цветаевские   вечера впервые стали приходить и парижане, привлеченные   манерой исполнения, вызывавшая у них ассоциации, связанные с национальной легендой Жанной Д.Арк.
     Слава о поэтессе разнеслась по всей Европе. М.И.Цветаева по приглашениям выезжает на поэтические встречи в Лондон, Брюссель, Рим, Женеву. Стихи читает на французском языке. В Париж Марина Ивановна вернулась победителем. Она встала в один ряд с   такими   выдающимися деятелями   русской культуры как Иван Бунин, Николай Бердяев, Вячеслав Ходасевич.  На заработанные деньги от   встреч, включая единственный изданный сборник новых стихов "После России", Цветаевой   удавалось   в летние месяцы вывозить  детей на океан, поправить здоровье мужа, который пока еще не нашел себя в парижской круговерти.
     Несмотря на известность, эмигрантские издания   печатать   стихи Марины Цветаевой не спешили. Мол, многое непонятно в ее творениях. Павел Милюков(1859-1943), член Государственной Думы 3-го и 4-го созывов, министр иностранных дел Временного правительства, отзывался идентично. Тем не менее в период с 1925 по 1935 годы опубликовал в своей газете "Последние новости" более 50 стихотворений поэтессы, включая циклы «Крым», "Стенька Разин", "Любви старинные туманы". В Париже   ею написаны поэмы "Новогоднее", "Перекоп". 
     7 мая   1927 года   Марина Цветаева   в парижском «Союзе советских организаций" встретилась с Владимиром Маяковским, была  переводчиком   на выступлениях "агитатора, горлана-главаря". 7 ноября 1928 года они   в кафе «Вольтер» снова общались. Ее с неподдельным интересом   ждали на домашних и благотворительных вечерах русских аристократов, тавернах, залах частных отелей, а также в Тургеневском Артистическом Обществе. Часто видели на собраниях литобъединения "Кочевье", одним из главных организаторов которого стал   будущий профессор русской литературы в американских колледжах М.Л.Слоним. Он подчеркивал в творчестве Марины Ивановны главное: «Ей дан необыкновенный пафос, в каждом слове — молниеносность, разительность.


    Собирались литераторы по традиции в кафе на Монпарнасе."Кочевье" оказалось "долгожителем" и превратилось в прибежище для литературной эмиграции с 1928г по 1935г. Марина Ивановна в дискуссионном ключе вела здесь оживленные беседы о "текущем моменте".  Молодежь к ней прислушивались, подражала, извлекала много полезного для себя в смысле познания секретов поэтического мастерства.
    М.И.Цветаева  стала одним из инициаторов   литературно-музыкального вечера, посвященного памяти Аделаиды Герцык, которая так глубоко ее понимала. Он состоялся 25 марта 1928 года.  К этому дню Максимилиан Волошин написал стихотворение "Аделаида Герцык". А писатель Борис Зайцев познакомил присутствующих   со своей прозой, посвященной Аделаиде Казимировне.
   Строго оценила она  и присвоение   И.А.Бунину Нобелевской премии, считая, что ее обладателем должен был  стать  А.М. Горький. Писатель, как и Д.С.Мережковский, тоже был номинантом на получение престижного лауреатства. Поздравила Марина  этой победой не Ивана Алексеевича, а его супругу- Веру Николаевну, справедливо оценивая ее большую роль в становлении Бунина как мастера слова.

 
     «…Я хотела читать даром и всем подарить по серебряному кольцу…". Прозаик,
     переводчик, пушкинист»

   В какой-то момент Цветаева   понимает, что только созданием поэтических стихотворений прожить не удастся, да ей было очень трудно читать, что называется, на платной основе. Она замечает: "О, как бы я хотела читать даром и всем подарить по серебряному кольцу…" И еще ключевое цветаевское замечание. Из письма А. А. Тесковой. Париж, Кламар, 24 ноября 1933 г.: «Эмиграция делает меня прозаиком. Конечно — и проза моя, и лучшее в мире после стихов, это — лирическая проза, но все-таки — после стихов! Конечно, пишу иногда, вернее — записываю приходящие строки, но чаще не записываю, — отпускаю их назад …. »
     Так оно и произошло. На литературном поле Русского Зарубежья вырос профессиональный литературовед и культуролог, заложивший основы общих подходов в сохранении отечественной культурно-исторической памяти. Впервые поэт практикует и является одним из основателей вечеров устных очерков и рецензий. Нина Берберова в своей автобиографии "Курсив мой" замечает: "Проза Цветаевой- едва ли не лучшее, что было в эти годы".
     21 января 1932 г. Марина Ивановна прочитала доклад «Поэт и время», точнее главу своей статьи «Искусство при свете совести». (Выступление в Доме Мютюалитэ- крупного культурного центра, где пела и Эдит Пиаф). В качестве собеседников приглашены В. Андреев, Н. Бердяев, И. Бунаков, В. Вейдле, Е. Знаско-Боровский, Л. Карсавин, М. Слоним, Б. Сосинский, Н. Оцуп, Ю. Поплавский, Г. Федотов, А. Эйснер. Вот что она пишет Тесковой 1 января 1932 года: «….17-го читаю доклад (свой первый в жизни!) Поэт и Время, - главу своей статьи – м.б. заработаю франков 300 – дай Бог».  А вот ее впечатления после выступления: (  письмо  Цветаевой к А. Тесковой 27 января 1932 г.): «21-го был мой доклад «Поэт и Время». В зале ни одного свободного места, слушатели очень расположенные, хоть говорила я резкие правды. Характерно, что из всех приглашенных для обмена мнений людей старшего поколения, всех представителей времени (философов и возле) пришел только шахматист и литературный критик Зноско-Боровский. Ни одного философа, ни одного критика. Только поэты. Трогательно выступал (из публики) старичок Сергей Яблонский (лет за семьдесят), увидевший во мне (и в моем докладе) – свет-правдивость-бесстрашие (его слова). Очень горяч был молодой поэт А. Эйснер….».

    До сих пор содержание многих уникальных статей М.Цветаевой не изучены. Героями и действующими лицами этих своеобразных гениальных спектаклей становятся Александр Блок, Максимилиан Волошин, Осип Мандельштам, Валерий Брюсов, Райнер   Мария Рильке, Владимир Маяковский, Борис Пастернак. О памятном   мероприятии   в честь Андрея Белого, состоявшегося 15 марта 1934 года, М.И. Цветаева   так пишет  :"Мой вечер Белого прошел  при переполненном зале с единым переполненным сердцем". На вечерах она обращалась и к воспоминаниям о родителях- Иване Владимировиче и Марии Александровне,образы которых  воссоздала в очерках "Отец и его музей"- (на французском языке), "Мать и музыка".


                "Россия моя, Россия,
                Зачем так ярко горишь?"

  Посещая мероприятия как слушательница, она выделила, например, доклады А.Ф. Керенского "Трагедия царской семьи". Свои впечатления от   услышанного об Императоре так записывает в дневниках:"…И вот, руку на сердце положа, скажу: невинен.." Неслучайно в творчестве Цветаевой появилась "Поэма о Царской семье". Значит, о стихах Марина Ивановна не забывала. Вот одно из них:
                До Эйфелевой-рукою
                Подать! Подавай и лезь.
                Но каждый из нас-такое
                Зрел, зрит, говорю, и днесь,
                Что скучным и некрасивым
                Нам кажется ваш Париж.
                "Россия моя, Россия,
                Зачем так ярко горишь?"
                июнь 1931
     Поэт, откликаясь на события 1939 года-оккупацию Праги, создает  подборку
  стихов" "Март", ранее - "Сентябрь", посвященный отторжению Судетской области от Чехии. Но публика их уже не услышит.

   Цветаевой удалось раздвинуть внутренний железный занавес, существовавший между литературными кругами   русских и французских писателей. На заседаниях франко-русской студии, созданной 30 апреля 1928 года, она участвует в собеседованиях и прениях по темам: "Тревога в литературе", "Достоевский в представлении наших современников," "Внутренняя драма Л.Н. Толстого". Ее аналитические обзоры по   творчеству французских писателей   Андре Жида, Марселя Пруста, Поля Валери сравнивались с литературными портретами   Вячеслава Ходасевича и Андре Моруа.
        Такие контакты   позволили русским писателям хотя бы отчасти выйти из   мучительной тени и пробиться к французскому читателю, завязать контакты с парижскими издательствами и редакциями журналов и газет. Тот период французской истории характеризовался осознанной   симпатией со стороны властей к переменам в России которая    диктовалась большим влиянием коммунистов на политические процессы в стране. В этих условиях эмиграция чувствовала себя отверженной не только от Родины- она ощущала  себя    изгоем и  во Франции. Представители высших кругов страны, забывшие, что совсем недавно по историческим меркам их предки не мылись в бане, лишь слегка боролись со вшами. А дочь Ярослава Мудрого, вышедшая замуж за неграмотного короля, захватившая с  собой   несколько кусков мыла, с риском для жизни помогала тамошней знати осваивать культуру гигиены.(Вот и нынче Европу охватывает вшиво-клопиная эпидемия-случайно ли?)

  А как   складывалась семейная жизнь Цветаевых? К сожалению, чем больше росла   известность Марины Ивановны, тем сложнее становилась   психологическая обстановка в доме.
   Сергей Эфрон   участвовал в издании журнала "Евразия", который вскоре прекратил свое существование. Как активный участник Белого движения, сын народовольцев-революционеров, благородных людей, он сочетал, казалось бы, несовместимые в одном человеке качества: инфантильность, внешнюю вялость   с внутренней силой духа, мягкость и романтизм с твердостью убеждений и зоркостью в оценке  ситуаций. В результате он вступил в просоветскую организацию "Союз   возвращения на Родину", в деятельности   которого   активно участвовал вместе с дочерью Ариадной.
    Поначалу  Эфроны  привлекались  к реализации культурных программ. Ариадна, проявив талант рисовальщицы, готовила декорации   к спектаклям и сама играла в них.  Советские спецслужбы, изучив   биографию Сергея, внимательно присмотревшись к нему, поняли, что он может быть полезен в мероприятиях другого свойства. Сергей Яковлевич становится агентом, успешно выполняет несколько заданий по вербовке эмигрантов, пока отказываясь   от денег. Конечно, Марина ничего не знала об этом. Его направляют в известный санаторий-пансион в местечке Сен-Лоран. принадлежащий советской разведке. Здесь Сергей Яковлевич 8 месяцев   лечился от туберкулеза Подробнее   о деятельности Иностранного отдела НКВД в стенах замка Арсин и о вербовке С. Эфрона можно прочитать в книге И.В. Кудровой.

    Шел 1930 год. Отношения с дочерью напряжены до такой степени, что Ариадна, получив пощечину от матери, при поддержке отца, уходит из дома. Служит гувернанткой   в семье немецкого эмигранта, знакомится с   художником   Робертом Фальком, Львом Савинковым, сыном известного эсера, история деятельности которого хорошо известна по фильму «Операция «Трест». Льва Борисовича упоминает Эрнест Хемингуэй в романе «По ком звонит колокол».
   Ариадна, как и отец, мечтает возвратиться на Родину. У Сергея Яковлевича появляется молодая женщина. 26 апреля 1930 года Марина по этому поводу   пишет "... а теперь стряслось горе...Мое единственное утешение, что я его терплю...".
   Но самые большие испытания семье Цветаевых   еще предстояли. Сергей Эфрон был расстрелян, сын Георгий погиб, как известно, в Великую Отечественную войну. Похоронен в Белоруссии. Ариадне, после 8 лет заключения-пожизненная ссылка. Сестра Марины, Цветаева Анастасия Ивановна, приезжавшая   в Париж навестить Марину, отбыла в лагерях 20 лет.

                «Пушкин! - Ты знал бы по первому слову,
                Кто у тебя на пути!»

     А пока впереди грандиозное событие- 100-летие со дня гибели А.С.Пушкина.   Подготовка к этой дате в эмиграции, наконец-то забывшей внутренние распри, началась еще   два года назад. В 1935 году Сергей Михайлович Лифарь, великий танцовщик ,  стал наследником  бесценной пушкинской коллекции С.П.Дягилева, в том числе и писем Пушкина к жене, своего  учителя, друга , соратника по Русским сезонам в Париже. Эти два легендарных мастера заставили вздрогнуть Европу и покориться русскому искусству. По инициативе С.М. Лифаря 26 февраля 1934 года создается Пушкинский комитет, в который наряду с Буниным, Шаляпиным вошла и Марина Цветаева.
    Необходимо пояснить, что зарубежная Пушкиниана до сегодняшнего дня не блещет научными трудами по исследованию  творчества А.С. Пушкина. Интеллектуальный мир Запада более внимателен к Достоевскому, Чехову, Толстому.  Причины не   в содержании, характере героев произведений Пушкина, способности переводчиков. Для них    проникнуть в лингвистическую и стилевую особенности пушкинского слога, его психологизма, богатства   художественного подтекста, уникальной интонации, вообще многозначности   русского языка. оказалось невыполнимой задачей.
Марина Цветаева готовилась к этому событию с большим энтузиазмом, поскольку любила Пушкина как живого человека с раннего детства. Это подтверждают записи ее сводных тетрадей, опубликованные в 1997 г. Издание “Неизданное. Сводные тетради”.
    В юношеском стихотворении 1913 года "Встреча с Пушкиным", написанным в Крыму, он для Цветаевой, больше повод, чтобы рассказать о себе самой- свободной и независимой.  Рассуждая, что Пушкин не сразу бы воспринял ее на равных, не протянул бы руку на подъеме в гору, но оценил бы   ее талант "по первому слову":
Запах - из детства - какого-то дыма
Или каких-то племен...
Очарование прежнего Крыма
Пушкинских милых времен.
Пушкин! - Ты знал бы по первому слову,
Кто у тебя на пути!
И просиял бы, и под руку в гору
Не предложил мне идти...
Не опираясь на смуглую руку,
Я говорила б, идя,
Как глубоко презираю науку
И отвергаю вождя..."
   Отношение   Цветаевой к Пушкину абсолютно равноправное, словно ею разгаданы все   тайны   пушкинского ремесла. Она не сомневается в том, что в конце воображаемого путешествия они обязательно бы подружились:
…Мы рассмеялись бы и побежали
    За руку вниз по горе...


  В Париже она написала "Стихи к Пушкину", в 1937 году из- под пера Цветаевой вышли   эссе "Мой Пушкин" и "Пушкин и Пугачев". Опубликованы в Париже. А   юбилейный   цикл Марина Ивановна  открыла   выдающимся  литературным трудом  о Наталье Сергеевне Гончаровой-художнице-авангардистке, оформившей легендарный   дягилевский  оперу-балет  по сказке Пушкина «Золотой петушок»- на музыку Римского- Корсакова. Иллюстрации к «Сказке о царе Салтане»   закрепили за ней статус единственной  выразительницы  стиля «рюсс».
  Познакомились Марина и Наталья   9 ноября 1928 года. Часто встречались, ее увлекла художница, внучатая племянница Н.Н. Пушкиной, жены поэта. Марина расспрашивала подробности-ведь они жили в Москве   на одной улице- Борисоглебском переулке. Было о чем поговорить. Наталья была сдержанна, не стремилась к откровениям. Марине пришлось изучать монографии, книги, отзывы   о ее творчестве. Очерк опубликован в журнале «Воля России», 1929 год. Книги 5-6, 8-9.Дочь Марины Цветаевой Ариадна   впоследствии брала у Натальи Сергеевны   уроки мастерства.
       Авторитетно   заявила о себе Цветаева и как   блистательный переводчик. Ей, писавшей стихи с шести лет, в том числе на французском языке, был особенно близок контраст стилей пушкинского слога, слившегося с элементами народной речи и  библейских  образов.   Она перевела на французский язык 20     стихотворений поэта, которые читала на    вечерах   и встречах, пушкинских торжествах. И вновь она, стройная, седая, покоряла аудитории своим внутренним священным огнем, восхищала и  вдохновляла  глубиной натуры. Вот краткие впечатления от встречи с ней в кафе "Селект" знакомого Юрия И.:"...Боже, какой контраст...Молодые поэты говорили скучно, вяло, все они были как-то духовно анемичны. А Цветаева-живая вода, а не мертвая вода Монпарнаса!"Последнее публичное выступление Марины Ивановны состоялось в объединении русских писателей 30 января 1938 г.  После нее на сцену поднимались   Иван Бунин и Вячеслав Ходасевич…
   Переводы М.И. Цветаевой "Бесов", "Няне" появились в однодневной газете"Пушкин.1837-1937, Париж,1937". В России впервые отдельные переводы лишь в 2013 году. Это - "К морю", "Пророк", "Для берегов отчизны дальней", а также фрагмент из оды "Клеветникам России".
  Пушкин по-своему помог Марине Цветаевой держаться на допросе во французской полиции по нашумевшему "Делу Рейсса", в которой был замешан Сергей Эфрон.
   Когда перед ней раскрылись все подробности причастности мужа к этой жуткой истории   она держалась стойко,  от ужаса и отчаяния   начала читать стихи Пушкина. Следователи сочли ее не совсем здоровой в психологическом плане и отпустили. А Сергей вынужден был покинуть   Францию, советская разведка обеспечила ему безопасный побег в Россию. Вслед за ним уехала и   дочь.  Марина оказалась в полной изоляции, с ней многие прекратили дружбу, опасаясь преследований французских властей. Росла напряженность во взаимоотношениях с 14-летним сыном, все больше удалявшегося от матери. В нем уже тогда проявились   холодность и даже жестокость по отношению к матери. Он тоже рвался в Россию.      Собралась в дорог  и Марина Ивановна.

 Об отъезде мало кто знал, да поэт и не хотела никого извещать. Юрий Терапиано   так вспоминает о   той литературной вечеринке: "Среди присутствующих была и Цветаева с сыном-отчужденная, далекая от всех; она почти ни с кем не разговаривала-и с ней тоже почти не разговаривали, едет-пусть едет! Кому это интересно?" А ей всегда были   безразличны слухи, сплетни, откровенная клевета. Марина Ивановна   уехала, никогда   не вспомнив ни одного из своих недоброжелателей. 13 июня 1939 года она из Гавра вместе с сыном на теплоходе "Мария Ульянова" покидает Францию.
 
  Было бы величайшей ошибкой считать, что М.И.Цветаева не знала своей участи в любимой стране:" Дано мне отплытье Марии Стюарт"-так 5 июня 1939 года, за неделю до отъезда,она обозначила свою дальнейшую судьбу. А еще раньше,3 сентября 1938 года, она делится тяжелым предчувствием с писателем Ариадной Берг: « Я  давно уже не живу- потому что такая жизнь- не жизнь. А бесконечная оттяжка…Приходится жить только нынешним днем- без права на завтра: без права на мечту о нем». Как и Осип Мандельштам, пророчески   предсказавший   свою участь в беседе с Анной   Ахматовой, Марина Ивановна к смерти была готова. Знала Царица русской поэзии и о том, что уходит в Бессмертие.