Надо расходиться!

         
- юмористический рассказ -

Аннотация:
Возрастные проблемы присущи как мужчинам, так и женщинам. С годами мы, случается, теряем не только внешнюю привлекательность, но и способность чувствовать и понимать близких нам людей...


Глава 1. Хмурое утро

              В будние дни Нина Степашкина, пятидесятитрёхлетняя крашенная блондинка, вставала раньше мужа на целый час. С годами поддержание придуманного ею имиджа требовало больше времени. Но оно того стоило: в финансовом учреждении, где она трудилась, было много молодых женщин, которые раздражали её своей естественной привлекательностью.

В то хмурое, во всех отношениях, утро Степашкина проснулась на двадцать минут позже обычного. Лёгкая тень раздражения коснулась её полусонного сознания: теперь придётся спешить, чтобы явиться на работу вовремя.

Но вспомнив, что  шеф в командировке, у  Степашкиной отлегло от сердца. Она ещё раз зевнула, приняла вертикальное положение и стала следовать своей привычной рутине.

Спустя час, перед тем как покинуть квартиру, Степашкина сделала контрольную остановку в прихожей, у зеркала. Покрутилась перед ним, вывернулась, чтобы увидеть, как она смотрится со спины; состроила несколько дежурных гримас, в плане репетиции на случай нестандартных ситуаций, которые периодически возникают в процессе рабочего дня, и уже подняла ногу, чтобы сделать первый шаг к двери, как до её слуха донёсся довольно громкий голос её мужа Семёна.

Замерев на месте, она пыталась сообразить, что он сказал. То, что муж уже проснулся, она поняла ещё пять минут назад, по характерным звукам, которые обычно производят стареющие мужчины, покидая утром кровать.

Степашкина прислушалась: не случилось ли что с ним? Она уже собиралась окликнуть благоверного, но тут отчётливо расслышала слова, которые произносил Семён.

- Надо расходиться! Надо расходиться! У меня есть сила воли! Я смогу! Я справлюсь!

Он повторил эти фразы несколько раз громким, уверенным голосом.

Степашкина догадалась, что муж разговаривал сам с собой, полагая, что она уже ушла на работу. Постояв в оцепенении несколько секунд, она, чтобы не стучать каблуками, на цыпочках покинула квартиру.

 
Нина Степашкина опомнилась только на свежем воздухе. Её сердце стучало по грудной клетке так, как бьют в колокол при случившемся где-то пожаре. "Я узнала правду! Я узнала истинное лицо человека на которого потратила всю свою жизнь! Семён решил развестись со мной: наверное нашёл себе женщину помоложе. Какое коварство!"

Мысли в её голове стали путаться, а потом внезапно кончились. Она хотела заплакать, но передумала, решив, что Семён не достоин её слёз.

Степашкина быстрым шагом пошла в сторону станции метро. Ходьба её немного успокоила. Остановившись у газетного киоска, она достала мобильник и позвонила Алле Фист, которая в среде её знакомых выделялась способностью совершать решительные поступки.

- Алла, у меня большое горе: Семён решил развестись со мной. Да, да! Я не шучу! Но этого следовало ожидать: не так давно он перебрался спать в отдельную комнату, мотивируя это тем, что мой храп не позволяет ему высыпаться; стал сам себе готовить еду и реже водить меня в рестораны... Подлец он и больше никто!

Когда Степашкина замолкла на секунду, чтобы отдышаться, Алла Фист быстро перехватила инициативу: командным голосом велела ей немедленно позвонить на работу, взять отгул и пулей лететь к ней домой.


Глава 2. На опережение

             Харизматичная подруга жила в соседнем доме, и далеко "лететь" Степашкиной не пришлось.

Не успела она нажать на кнопку квартирного звонка, как дверь резко распахнулась. Вышедшая Алла схватила подругу за руку и втащила в кухню, где царил таинственный полумрак. Окно было задёрнуто шторой, а на столе горели две красные свечи, источая одурманивающее благовоние.

Сорокавосьмилетняя, незамужняя Алла Фист, страдала гиперактивностью и избыток энергии направляла на освобождение несчастных и наивных подруг от их супругов-поработителей. Сама Фист нигде не работала. Она жила на средства отсуженные ею у трёх бывших мужей.

Подруги уселись за стол, и прихлёбывая, обжигающий губы, растворимый индийский кофе, уставились друг на друга. Продолговатое пламя горящих свечей отражалось в их зрачках, придавая им сходство с кошачьими…

Но лишь только Степашкина открыла рот, чтобы по новой начать изливать вопли своей души, Алла Фист решительным жестом остановила её.

- Я всё поняла! Не будем зря терять время! Действовать надо на опережение. Первой уходить должна женщина, а не наоборот, так как этот факт войдёт в историю, а у женщины история должна быть победоносной. От хороших мужей не уходят, следовательно: плохой он, а не ты.

Второе: женщина в браке страдает и терпит больше чем мужчина, следовательно и компенсация ей полагается более весомая. А это значит, что тебе, Нинель, надо успеть взять как можно больше от всего, совместно вами нажитого имущества.

Третье: времени у нас в обрез! Это - сегодняшний день, до возвращения твоего Семёна Никифоровича с работы, то есть - до семи часов вечера. Конечно, за день его с квартиры не выкинешь, но в этом плане мы ужмём его позже... А вот дачку и легковушку надо реализовывать срочно. Продажу я беру на себя. Прозвоню по своим знакомым, и если не найдутся покупатели сегодня, оформим фиктивную сделку на моё имя, а продадим потом.

Нинок, лично твоя задача на сегодня такая: мигом домой за паспортами. Вот телефон моей знакомой в загсе. Здесь же, на бумажке, сумма сколько ей нужно дать лично за оказанную услугу. Она разведёт тебя без всяких проволочек, на "основании непредвиденных обстоятельств". Как только вернёшься из загса, глянь, что  у тебя в квартире есть из наиболее ценного. Собери и принеси ко мне на сохранение. Всё! Действуй! Время пошло!

Проигнорировав попытки Степашкиной что-то уточнить, Алла Фист быстро вытолкала её из квартиры.


            Ощущая нервную дрожь во всём теле, Нина ринулась свершать правосудие над неблаговерным супругом.



Глава 3, заключительная. Нюансы

             ...В то злополучное утро Семён Никифорович Степашкин с трудом разлепил глаза. Тело же продолжало спать, не подчиняясь его намерению встать: оно как будто было частью матраса - срослось, спаялось с ним. "А что - я согласен быть матрасом, - лишь бы меня не кантовали".

 Но шутки в сторону! Тяжесть в ногах, скованность в спине, потемнение в глазах, стали беспокоить Семёна Никифоровича ещё год назад.

До пятидесятилетнего возраста он чувствовал себя сносно, учитывая, что ни к физкультуре, ни к диетам никакого отношения не имел. Вероятно, это был пик его здоровья и теперь, в пятьдесят два года, началось движение к нездоровью, период спуска вниз с горы, где у подножия его ожидает стандартного размера яма.

Однако сетовать на свои недуги Семён Никифорович избегал: не любил когда его жалели. Когда нарушился сон, то чтобы не тревожить частыми вставаниями спящую рядом жену, он придумал причину и перебрался спать в отдельную комнату.

А из-за начавшихся проблем с пищеварением, вынужден был отказаться от острых блюд, которые предпочитала готовить, да и вкушать, Нина, и подсесть на каши, и на протёртые супчики.

           Известно: если нездоровится, то и не работается. В вычислительном центре, где трудился Степашкин, не пожелали мириться с появившеюся у него рассеянностью и участившимися ошибками при обработке научных данных. Предложили ему уволиться или перейти на должность попроще. В итоге стал работать рядовым статистом с окладом намного меньше прежнего.

Факт понижения в должности Семён Никифорович скрыл от жены: думал, что это временное отступление. Он ограничивал себя где только мог, но сэкономить удавалось немного. Стали  реже их походы в кафе-рестораны, а подарки Нине - всё дешевле и дешевле. Он врал ей, что с зарплаты стали взимать больший налог, отчислять в пенсионный фонд большую сумму, что подорожала медстраховка...

               
             Понимая, что  утраченное здоровье  просто так не вернётся: для этого требуется прилагать немалые усилия, Семён Никифорович начал действовать. Он почитал научно-популярную медицинскую  литературу и пришёл к выводу, что возрождать себя из пепла нужно постепенно.

Бегать, прыгать, выжимать гири на начальном этапе было бы мальчишеством: кроме травм, они ничего бы не дали. А вот лечебное дыхание - это в самый раз. Кислород - основной источник здоровья. Если без еды человек может жить три месяца, без воды - десять дней, то без кислорода не более трёх минут.

В итоге, Семён Никифорович записался в клуб любителей диафрагмального дыхания, и спустя две недели уже мог выполнять дыхательные упражнения самостоятельно. Делал он их на своём балконе. По утрам насыщал свой организм кислородом; после работы - освобождал его от углекислоты и пыли, а перед сном - успокаивал.

 Со временем Степашкин почувствовал в себе позитивные перемены: его память окрепла, появился аппетит, улучшился сон, но вот скованность в мышцах ног и рук не проходила. Кто-то посоветовал заняться аутогенной тренировкой (АТ).

Семён Никифорович ухватился за эту идею. Приобрёл пособие, проштудировал его и стал практиковать АТ. Суть метода заключалась в следующем: нужно было принять удобное положение, закрыть глаза, ввести себя с помощью "формул настроя" в расслабленно-сонливое состояние, и на этом фоне, про себя  или в слух, проговаривать фразы-установки направленные на достижение поставленной цели.

На что только не идут мужья, чтобы сохранить к себе уважительное расположение жён. Уж очень Семёну Никифоровичу хотелось, чтобы на работе его снова повысили, а Нина была им довольна. Так бы оно, пожалуй, и было - не допусти он серьёзного промаха: он скрыл от жены, что осваивает АТ. В результате: всё пошло наперекосяк...

            И случилось это именно в то пасмурное утро, когда Нина Степашкина проснулась на двадцать минут позже обычного, и уходя на работу, услышала, как её муж выкрикивал в своей комнате: "Надо расходиться! Надо расходиться! Я смогу, я справлюсь!" Она по своей душевной простоте поняла произнесённые супругом фразы-установки из аутогенной тренировки, как его намерение с ней развестись. И поспешила, - не без помощи Аллы Фист, - успеть сделать это первой, преследуя меркантильные цели.

                Когда Степашкин вернулся с работы домой, то удивился царившему в квартире беспорядку. На кухонном столе лежала записка. В не жена сообщала:

"Я с тобой развожусь, неудачник! У меня есть мужчина, который будет любить меня и заботиться обо мне по-настоящему, в отличии от тебя, Семён! Поживу пока у подруги".


              ...Семён Никифорович не отстаивал свои законные пятьдесят процентов от совместно нажитого имущества, а безропотно принял все условия жены.

После размена квартиры ему досталась однушка в конце города, но зато с балконом и с видом на луг, на краю которого росло большое полузасохшее дерево. На это дерево по утрам слетались вороны и истошными криками будили Степашкина: мол, пора, пора, вставай лежебока, выходи на зарядку!

 И он выходил на балкон, приветствовал большое дерево, и начинал шумно вдыхать и выдыхать воздух, насыщая организм кислородом. Ему казалось, что дерево тоже дышит вместе с ним, приподнимая и опуская крону.

Семёну Никифоровичу очень хотелось подбодрить дерево, не дать ему окончательно  засохнуть. И когда он переходил к аутогенной тренировке, то громко, чтобы дерево слышало, выкрикивал фразы-установки:

- Надо жить! Надо жить! Мы сильные, мы сможем, мы справимся!

- Да, да, да!.. - поддакивали карканьем, сидящие на ветках дерева вороны.