Рассказы о товарище Сталине фантазия-быль

Товарищ Сталин спасает жизнь автору
(вместо предисловия)

Когда умерла моя светлая и великая советская Родина, я сильно загоревал, жизнь превратилась в горькую бессмыслицу. И я расхотел жить. Помните, у Блока: «Не хватило воздуха...»
Однажды вечером я сидел зачем-то за письменным столом и смотрел в окно на дорогу, над которой тащились свинцовые облака, на черные деревья, гнущиеся под сырым, тяжелым  ветром. За окном была осень, а на сердце росла тоска. Она стала такой нестерпимо большой, что я решил: хватит, пора кончать счеты с этой никому ненужной жизнью. Я решил это сделать на рассвете. У меня было еще несколько часов. Я сел было писать соответствующее такому случаю письмо, но тут же бросил. Чего там — умному и так все ясно, а дураку все равно. Я решил все-таки немного поспать — напоследок. Голова должна быть свежей. Только коснулся головой подушки — сразу уснул. Странно, но я смог уснуть.
Я давно так сладко не спал — с самого детства. А проснулся оттого, что стало светло. «Уже рассвет»,- подумал я. А потом открыл глаза.
Я могу, конечно, ошибаться, но этот свет, вошедший в комнату (если можно так выразиться) был не совсем обычный, какой-то неземной. Тем более, что тьма за окном была на своем месте, и часы на стене показывали час ночи.  И лампа под потолком не горела. А было светло.
Этот свет принес кто-то, кто вошел ко мне. Он вошел совершенно бесшумно (как я потом понял — благодаря мягким, хорошо сшитым сапогам) и сел на стул  напротив кровати, на которой я уже не лежал, а сидел, опустив босые ноги на пол, как ребенок, ожидая всяческих чудес — я был уверен, что вижу сон.
Этот кто-то (лицо его было как-то полускрыто, как бывает в снах) был одет в полувоенный френч и галифе, и старательно набивал табаком трубку, совершенно не обращая на меня внимания.
И тут я узнал сидящего на старом, с расшатанными ножками стуле, человека. Он кончил набивать трубку, затянулся, выпустив первые клубы ароматного дыма, и поднял на меня прояснившееся лицо.
Это был товарищ Сталин.
Портреты этого человека я видел неоднократно, в том числе в Волгоградском планетарии. Большой, сделанный из мозаики, где он изображен в победной форме генералиссимуса. Звездочки на погонах и звездах Героя полыхали величавым огнем. Взгляд этого человека был мудр и как будто пронзал века...
Планетарий... и товарищ Сталин — странно, не правда ли? Нет, не странно. Позже я понял, что между думами товарища Сталина и движеньем небесных сфер есть самая непосредственная связь...
Между ним и мною колыхалась какая-то зыбкая пелена, похожая на тончайшую парчу (может быть, это было само время). Товарищ Сталин курил, смотрел на меня и молчал. Это молчание было дороже многих слов. Сколько оно длилось — я не помню. Только с каждым мгновением в меня входила давно оставившая меня уверенность и — вера. И я понял, что моя светлая Родина не умерла, а ушла в Светлояр, затаилась на время от врагов, чтобы снова вернуться, еще более светлой и могучей. Будто кровь многих сердец ударила в мое сердце, и оно снова начало жить.
Порыв неземного ветра. Свет погас. Утро наступало...
Так автор остался жить. Так родились рассказы о товарище Сталине.

Рождение товарища Сталина

Родился тов. Сталин в маленьком городке Гори на берегу Куры, в самом сердце Грузии. И этот городок, где главной достопримечательностью была тюрьма, уже никогда не занесут зыбучие пески равнодушного времени.
Они никогда не занесут бедной хижины, где жили сапожник Виссарион и его жена Катерина. Они и родили сына Иосифа, что значит - «прибавление».
Старая ведунья-повитуха знала толк в травах, и корешках, и еще во многом. Но что она могла сказать, если нема была от рождения? Если б она могла говорить, о, многое бы она поведала о младенце на ее руках.
Когда мальчик родился, сапожник Виссарион выпил от радости с друзьями молодого, горячащего кровь вина и уснул потом ноевым сном. Говорили потом божьи странники, что в этот день в Санкт-Питерьбурхе супротив дворца треснул лед на Неве, а в Москве златоглавой прозвенел тихонько Царь-колокол.
А рано поутру сказала Катерина-Кетэван своему сыну: «О, если б солнце нынче грело так, чтобы снег на самых высоких вершинах растаял, я бы отнесла тебя, босая, к святой речке Куре и трижды бы выкупала тебя в ее златоструйных водах. Чтобы ты был неуязвим, как сталь, для врагов и недругов!»  Но вместо этого она искупала его в первых золото-розовых лучах декабрьского солнца. Мальчик тихо смеялся.
Любовь матери творит чудеса. Тов. Сталин приобрел на всю свою жизнь неуязвимость и стойкость перед врагами.
У героя Эллады Ахиллеса была его пята. У тов. Сталина ее не было.

Прекрасная смерть оппортуниста

Один иностранный корреспондент передавал своим детям и внукам нижеследующую историю, свидетелем которой в молодости ему случайно довелось быть.
Однажды в кабинет тов. Сталина (по просьбе иностранного корреспондента) пригласили одного довольно известного и закостеневшего в своих злостных заблуждениях оппортуниста по фамилии Н.
Когда Н. подошел к столу, за которым сидел тов. Сталин и смотрел ему в глаза, он, как подкошенный, рухнул на ковер и испустил дух. Корреспондент в ужасе, пролив на стол чай, вскочил с кресла, на котором расположился было с приготовленными блокнотом и ручкой.
Тов. Сталин встал, подошел к нему и, положив руки на плечи, мягко усадил обратно в кресло.
 - Не беспокойтесь, господин корреспондент. Вы думаете, это я убил Н.? Нет, его убила История, он был обречен. У него было много ума, но неправильного ума, не большевистского. Такой ум — тяжкие цепи для души. И чем дальше — тем тяжелее. Человек надрывается и — умирает. Я просто опередил смерть. В то время, когда он падал на этот ковер, его цепи упали прежде. И в этот фантастически краткий миг он перестал быть оппортунистом.
Тов. Сталин вызвал секретаря и сказал ему:
 - Напечатайте в «Правде» хороший, душевный некролог о смерти товарища Н...
Всякий раз бывший корреспондент заканчивал свой рассказ бледный от ему самому непонятного волнения.

Почему товарищ Сталин пил чай

Тов. Сталин очень любил пить чай. Кофе он не любил. Этот привязывающий к себе человека напиток негусов он не принимал. Кофе черен. А тов. Сталин не любил неясностей. Кофе был напитком потомков Хама. В нем был соблазн.
Чай пришел с Востока, с восхода солнца. Чайный куст произрос из ресниц Бодхидхармы. Тов. Сталину это было хорошо известно. Он любил крепкий чай с земляничным вареньем. Вприкуску. В чае нет соблазна, в нем есть позыв к просветлению. За чаем хорошо говорить.
Известно, как мало спал тов. Сталин. Он любил ночью приглашать к себе на чай в кабинет разных людей. Тех, кто знал в чае толк.

Товарищ Сталин принимает у себя астролога

Тов. Сталин от юности своей интересовался всем, что достойно пытливого человеческого ума, в том числе и древней наукой астрологией.
Однажды, под покровом безлунной московской ночи, к нему в кремлевский кабинет пришел один прославленный отечественный астролог. Он принес тов. Сталину его гороскоп.
Тов. Сталин усадил астролога напротив себя, раскурил трубку и спросил, сощурив глаз:
- Объясните мне, господин астролог, что такое астрология?
- Астрология, товарищ Сталин, это весьма древняя наука, изучающая влияние небесных светил на судьбу человека,- ответил не без волнения прославленный звездочет.
- А не изучает ли эта, как Вы выразились, «наука» влияние советского человека на судьбу небесных светил?
Астролог ничего не смог ответить тов. Сталину. На его лице ясно отобразился ужас высшего, катарсического порядка.
Он встал и деревянной походкой вышел из кабинета, забыв на столе составленный собственной рукой гороскоп.
Тов. Сталин взглянул на него, а потом, загадочно и снисходительно улыбаясь, сжег его над пепельницей посредством самой обыкновенной спички...
А астролог стал со временем одним из ведущих советских астрономов. Работая в Пулковской обсерватории, он даже открыл новую малую планету и назвал ее в честь тов. Сталина. Но тот предложил дать ей другое название.

Сон товарища Сталина

Однажды тов. Сталину приснился сон, как будто он — прекрасная бабочка, порхающая в прекрасном саду, похожем на райский... Когда тов. Сталин проснулся, он некоторое время не мог понять, то ли бабочке снилось, что она - тов. Сталин, то ли  тов. Сталину снилось, что он — бабочка.
Потом тов. Сталин смахнул рукой с лица остатки сна и сказал:
- Это и есть искушение...
Он сел к столу и набросал карандашом на чистом листе бумаги план первой пятилетки.
Из всех снов Веры Павловны тов. Сталин больше всего любил четвертый. «Несомненно,- говорил он,- это непростой сон. Когда я был семинаристом, мне тоже снились чудесные сны. И я просыпался с радостно бьющимся сердцем, и мне не нужно было звать премудрых толкователей снов...»  Из скромности тов. Сталин умалчивал о том, что из этих снов вырастали стихи, рвущиеся на свободу, как птица из клетки.


Черчилль и два тибетских монаха

Предание гласит, что премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль каждый раз при виде генералиссимуса Сталина испытывал непреодолимое желание встать по стойке «смирно». Чтобы постичь причину этого исторического феномена, неоходимо рассказать одну стародавнюю тибетскую притчу. Вот она.
Два тибетских монаха как-то поспорили, кто из них быстрее. Они решили проверить это на практике. Бежать нужно было по кругу - ведь на Тибете не так много ровного места.
Как только раздался удар гонга, один из монахов пустился бежать изо всех сил, обгоняя сам ветер. Он даже не успевал оглянуться назад, чтобы посмотреть, как далеко отстал его соперник? Когда он обежал весь круг и вернулся к месту старта, весь мокрый от пота и едва переводя дух, то увидел, что второй монах поджидает его, скрестив руки на груди - он даже не тронулся с места.
- Почему ты не бежал?! - с возмущением воскликнул прибежавший монах.
- Зачем покидать место, где сходятся начало и конец? -  получил он ответ.
Первый монах склонил голову и признал свое поражение.
Так вот, Уинстон Черчилль был подобен первому монаху, товарищ же Сталин - второму. И премьер-министр, как умный человек, не мог этого не чувствовать.


Товарищ Сталин прозревает Победу во время медитации

Некоторые не очень умные и не очень добросовестные ученые-историки (будем их так называть для удобства) утверждают, будто тов. Сталин был так деморализован известием о нападении фашистов  на СССР 22 июня 1941 года, что не смог даже обратиться к советскому народу по радио. Какая чепуха!
На самом деле тов. Сталин уединился в это время у себя на даче для медитации, первый и последний раз в жизни. Он сидел на простом стуле, упершись руками о колени, полузакрыв веки, изгнав  все мелкие и суетные мысли, и вслушивался в Историю...
И был там запах райских яблок, и бивший в грудь ветер кармической бури, и свет Вифлеемской звезды, и крик первого родившегося человека Каина, и шум безбрежного океана всепоглощающего Времени. И над всем этим - багрово-красные полыхающие зарницы...
И во время этой великой медитации тов. Сталин прозрел грядущую Победу. Это прозрение дало ему силы.
И бог смерти отлетел прочь, с досады ломая себе черные крылья.
Тов. Сталин вернулся в Кремль, попросил себе стакан крепкого чаю, а потом шагнул в кабинку радиотрансляции. «Братья и сестры... - так обратился он к советскому народу.- ...Победа будет за нами!»
Тов. Сталин никогда не бросал слов на ветер.

Скорбь товарища Сталина

И было тов. Сталину видение.
Вышла из вод черных тощая корова, безобразная, с выменем иссохшим, и пожрала корову тучную, прекрасную, дарующее молоко...
И нет уже цветущей великой страны, которую выкупил себе народ своей кровью у Вечного Зла. И завяли сады, и потемнело небо, и смолк детский смех, и погасла алая звезда на башне.
Тьма и смрад.
И разодрал тов. Сталин свои одежды, и заплакал горькими слезами.
И услышала охрана его сквозь плотно притворенные двери незнакомые, страшные слова: «Аще забуду тебе, Иерусалиме!»

Товарищ Сталин и Николай Заболоцкий

- Что я могу Вам сказать, товарищ Заболоцкий? Вы, поэты, любите аллегории. Вот Вам аллегория. Булатный клинок прекрасен, в нем - ярость и свет, замирание духа, на кончике его лезвия - жизнь и смерть, бой, борьба, победа! Но булатная сталь должна закалиться, на нее должен опуститься тяжкий молот, она должна войти в темную воду, ветер должен заставить ее звенеть. Один кусок руды станет булатом. Другой - останется негодным куском железа... Вы меня поняли, товарищ Заболоцкий? Хороший клинок похож на хорошие стихи. Поэт проходит сквозь огонь, чтобы стать Поэтом. Это ответ на вопрос о Вашей судьбе, товарищ Заболоцкий.
Я читал Вашего «Лодейникова». Вас ругали за него. Я скажу, что эта поэма о сокровенной цели коммунизма. Природа больна смертью, как и человек. Смерть - высшее зло. Человек силою духа и разума побеждает ее. Он преображается. Но его долг - помочь Природе, преобразить и ее. Лодейников должен спасти каждую былинку, каждую малую тварь - иначе зачем все муки мира? Как спасти? Разумом, которым движет любовь... А то, что Вас ругали - это правильно. Тайну не должны знать многие. Пусть о ней «шумят во мраке воды...», и как там дальше - «волнуясь, шепчутся леса...»

Товарищ Сталин уходит, и не только он

Предчувствуя свой скорый уход, тов. Сталин понимал, что это станет невосполнимой потерей для миллионов простых людей во всем мире. Поэтому он много размышлял, кому передать бремя власти. На чистом листе бумаги он написал первую фразу завещания: «Отдайте все...»,- но не вспомнил никого, кто был бы достоин эпохи. Завещание осталось недописанным. «Все нужное случается само собой»,- подумал тов. Сталин, в последний раз раскурил трубку и ушел в нирвану... Невежественные обыватели назвали это смертью.
«Самая прекрасная музыка эта та, что приходит без спроса, сама, и берет тебя с собой туда, откуда пришла - в божественное Все». Так думал в тот же скорбный день гениальный композитор Сергей Прокофьев. И он ушел вслед тов. Сталину.
Те же обыватели назвали это простым совпадением.


Так говорил товарищ Сталин

***
- Товарищ Ленин разорвал пелену Майи, а я охочусь на Мару, бога смерти и забвения. Для нас, коммунистов, его существование неприемлемо. И думаю, мы победим.

- Есть то, что заключает в себе все. Кое-кто называет это Мировым Духом, кое-кто называет это Брахмой, кое-кто называет это Дао. Я называю это Коммунизмом.

- Кали-юга не есть неизбежность. В Октябре 17-го мы восстали и разорвали путы сансары. Главное, чтобы наши потомки поняли это  и продолжили наше дело. Трудно строить Царство Добра, но его нужно построить. Иначе, зачем все жертвы?!

- Коммунизм есть мера всех вещей. Существующих, если они существуют, и не существующих, которых мы заставим существовать.

- СССР - это дивный детский сад. Нам удалось его насадить, нам нужно его защитить. Мы - как херувимы с огненным мечом, но враг рода человеческого коварен и хитер. У добра только один недостаток - оно наивно и бесхитростно. Соблазненные дети могут восстать и разрушить ограду и тогда... Нет, я не хочу об этом думать.

Однажды после концерта органной музыки тов. Сталин поделился с лучшими музыковедами страны своими мыслями:
- Себастьян Бах, конечно, гений. Музыка Себастьяна Баха мирит человека с Богом, Природой. Это хорошо. Но музыка  товарища Дунаевского (он повернулся в сторону присутствовавшего здесь композитора) зовет к свершениям, на борьбу с косностью ветхой материи. Поэтому сначала мы будем слушать товарища Дунаевского... (тов. Сталин сделал паузу), а затем - Себастьяна Баха.

К тов. Сталину пришли строгие юноши и девушки и спросили, какая будет любовь при коммунизме. Вождь заметно смутился и стал набивать трубку. Потом произнес:
- Адам и Ева жили в раю, были нагие и не стыдились друг друга. Так же будет и при коммунизме.
Юноши и девушки ушли задумчивые, трепетно и нежно взявшись за руки.

Товарищ Сталин сказал:
- Наступит время, и кремлевская стена превратится в стену плача. Но когда-нибудь зардеет над этой стеной День гнева. Это говорю вам я.

 
2001 - 2015
Самара - СПб