Колькины скалы. Продолжение Таньки

Колька… Чем дольше он жил, тем чаще посещала его мысль о том, что жизнь – вовсе не так плоха, как он себе её представлял когда-то. Ибо это отнюдь не лишь война и голод, смерть матери и не самое лучшее, конечно, место работы. Жизнь – это намного шире и глубже, чем какие бы то ни было представления о ней кого бы то ни было. Да, в ней много плохого, но и хорошему место есть. И чаще хорошего в ней намного больше, да и встречаешь его намного чаще, чем плохое. Ну, или ему, Кольке, с именно такими, добрыми, прямо-таки счастливыми подчас, встречами явно везёт. Чем, если не этим, можно, к примеру, объяснить, что вот и тут, на море, не утонул он, не разбился о скалы или ещё чего?
Ясное дело, нельзя было заплывать за буи. Но Колька – волгарь, который с детства считал себя и лучшим пловцом, и лучшим ныряльщиком. А тут ещё и жена молодая (да и не только…)! В общем, решил так: быстренько сплаваю, помашу ручкой – и назад. Ничего страшного, а приятно!
И вот, когда уже запретная грань была позади, что-то стремительно подхватило и по-тащило, потянуло, прямо в открытые и далёкие волны моря. Да ещё с такой силой и скоростью, что в мгновение ока Колька уже едва различал через пару минут фигурки людей на пляже. Тут он впервые в жизни не то чтобы испугался, но всерьёз пожалел, что так оно быстро и до обидного нелепо всё кончится. А ведь столько планов было! Но что-то, утащившее вдаль, вдруг перестало тащить, а затем развернулось и так же стремительно, как оттащило от берега, увлекло в обратную сторону. Колька от неожиданности такого разворота в судьбе сначала было обрадовался, но скоро понял, что, может, зря. Тащило, конечно, довольно быстро, назад, но не к тому месту, где пляж, а в сторону. Причём намного. А в стороне той никаких пляжей и близко не было: высокие чёрно-серые скалы, прыгая вверх и вниз, неумолимо надвигались на Кольку. Что лучше: утонуть или разбиться с налёту?
– Врёшь, не возьмёшь! – прошептал внутри себя Колька, вспомнив так полюбившийся ему в своё время фильм «Чапаев», где раненый комдив, управляясь одной рукой, до последнего бился в волнах Яика. Если б не пуля злосчастного пулемёта, доплыл бы, точно. Доплыл! А у Кольки обе руки в ходу, и пулемётчика нет.
– Врёшь, не возьмёшь! – уже вслух крикнул Колька – и морю, и скалам – и в этот самый момент так припечатало его к камню, что дух аж перехватило. Однако сознания не потерял, вцепился в трещины, на что почти все оставшиеся силы ушли, и в воду, которая почти мгновенно сошла, не сполз. Тем и спасся.
Вскарабкавшись едва не по отвесной скользкой скале на сушу, Колька заметил несколько кровоточащих царапин на руках и ногах и, не обращая на них внимания, не спеша зашагал в сторону пляжа. Через полчаса он уже лежал рядом с Танькой на песке и, смеясь, рассказывал ей о том, какие красивые ракушки и медузы встретились ему.
– Хотел тебе притащить, да не успел: прибой сильный.
– Ну, в другой раз, – охотно согласилась Танька, перевернувшись на спину и прикрыв нос от уже паливших лучей.
– Ага… – мотнул головой Колька, но про себя решил так: куплю у кого-нибудь, так проще будет. Всё-таки речку с морем не сравнишь, точно.
То, что с ним на самом деле случилось, он Таньке скажет, но много позже, уже с седыми висками у них обоих. И тоже – совершенно случайно. Вот ведь…
(продолжение следует)