Как погибли буровики Небитдага

  Я, молодой горный инженер по бурению, закончил учёбу
и успешно защитил диплом горного инженера в городе Уфа
после шести лет учёбы в вечернем отделении института в
родном городе Октябрьский, работая по вахтам, освоил
функции помощника бурильщика, работал, как и многие на
этой должности, ещё два года. Все пять контор бурения
треста "Туймазабурнефть" перенасыщены дипломированными
специалистами. Вахтовый метод, для бурения на северных
месторождений, пока не создан. Наши выпускники успешно
работали в союзных республиках, и бурили за рубежом.
 Специфика работы требует непрерывного присутствия на
вахте бурильщика, помбура, верхового  и рабочего.
 Буровой станок должен работать без аварий и простоев.
 Скважина далека от дома и буровой мастер в вагончике
живёт до конца строительства, как моряки в плавании.
 В тот период  я не мог  работать буровым мастером.
 Пока я учился и работал, у нас родились два сына.
 Не давала возможность оставлять семью астматическая
болезнь второго сына. Дошло до того, что врачи отдали
его мне под расписку с условием немедленно переехать
в районы с жарким сухим климатом. Вопрос, куда ехать?
 Компьютеров и интернета тогда не было. Из отраслевой
печатной литературы отыскали контору электробурения в
жарком сухом, Туркменистане. Нам ответил сам директор
конторы из Небитдага с запоминающей фамилией Рябоконь.
 В конверте было официальное приглашение с гарантией
представить жильё и место работы. Появилась надежда
спасти сына. Пока увольнялся, задержка с оформлением
заняло два дня, это спасло меня от возможной гибели.
 Тогда малая авиация работала хорошо и бесперебойно,
я добрался до Баку. Через Каспийское море с горящими
факелами из труб, торчащих прямо из воды  у Нефтяных
камней, перелетел грузовым рейсом АН-24. Пассажиры, со
мной четыре человека, сидели на ящиках и тюках. Утром
с грузового аэропорта автобусом добрался в  Небитдаг.
 В середине города на перекрёстке прямых улиц, стоял
главный символ города - павильон с привозной пресной
охлаждённой водой, с газом и без газа, с сиропом и
без сиропа. На улице ни души. Контора бурения была
на виду и я пошёл искать директора конторы бурения.
 В конторе никого нет. Столы стоят, а людей нет.
 Из диспетчерской слышен  азербайджанский акцент.
 Я подождал, когда он сделает паузу после громкого
разговора по телефону.
  - Нету Рябоконя. Вчера всей конторой, даже уборщица,
на катере поплыли на буровую, увидеть фонтан первой
пробуренной скважины и произошла страшная трагедия.
 Вспыхнула разлившаяся  фонтанная нефть. Все сгорели,
 и вышка с буровой бригадой и катер....
-Я тебя не приглашал, у меня своя бригада едет из Баку ...
 Так вот почему гробовая тишина на улицах!
 Так вот почему молчаливые взгляды у водителя автобуса
и хозяйки павильона воды. Я первый пассажир и первый
посетитель павильона воды в мёртвом городе!
 В сгоревшем катере были семьи буровиков, собравшихся
на праздник первого фонтана нефти из морского дна, то
был праздник огня. Вечная им память. Как всегда, это
не публикуется.
  Если бы на сутки раньше приехал, там мог сгореть и я.
  И я поездом от Красноводска  поехал в Ташкент.
     Февраль 1971г.