Отрицательный дисконт

               

1

- Осторожней. Так, хорошо. Теперь правой ногой. Андрюша, не спеши. Молодец. Не смотри вниз. Ногой нащупывай. Хорошо, хорошо. Не спеши.
- Тетя Ань! Я позову кого-нибудь. Он сам не слезет. Вдруг упадет! - шепотом проблеяла Нонка “Манная каша”, скрестив у подбородка руки и глядя вверх на почти отвесную скалу аритмично мигающими глазами.
- Молчи, Нона, и стой на месте. У него все получится. Ты меня поняла? - не повышая голоса, сказала Анна Федоровна, продолжая напряженным взглядом следить за сыном. Она старалась вести себя как можно спокойнее, чтобы Андреем не овладели страх и растерянность, естественные для десятилетнего мальчика в таком положении.
Андрей не знал, сколько времени прошло с той поры, когда он, достигнув своей цели-гнезда, из которого, выпал птенец, понял, что спуск труднее подъема. Скала была крутая и мокрая. Единственное, что облегчало обратный путь - многочисленные выступы и расщелины, попадающиеся в самых нужных местах каменной стены, и маленькая радость от того, что птенец вновь оказался дома.
Когда до земли осталось совсем немного, и со стороны можно было подумать, что опасность миновала, Андрей особенно остро ощутил бессилие. Пальцы рук онемели, ноги тряслись, как будто по ним проходил электрический ток, спина и шея задеревенели и перестали чувствовать обжигающие порывы ветра. Слезы, стоящие в глазах, толи от страха, толи от досады на несправедливость, очень мешали, не давая Андрею сделать следующий шаг.
Скала не отпускала Андрея. Вдруг, позади раздался знакомый спокойный голос. Он не понимал смысла доносившихся слов, но точно знал, что это самый родной голос самого дорогого ему человека. Этот голос был в тот момент для Андрея единственным смыслом происходящего. Он слышал только его и ему одному только подчинялся.
Коснувшись земли, Андрей продолжал инстинктивно искать точку опоры, шаря по скале руками и притоптывая по траве свободной ногой. Голос позади на мгновение пропал и тут же нежные и уверенные руки взяли Андрея за плечи, повернули и прижали к груди его обессилившее мальчишеское тельце. Теперь уже ничто не могло оторвать его от матери. Он растворился в ней, вдыхал такой знакомый и вкусный запах ее тела, ощущая мягкость ее рук и груди, и не было для него сейчас ничего ближе и дороже этого.
- Ты все правильно сделал. Я горжусь тобой, - тихо говорила Анна Федоровна, и слезы сами собой текли по щекам, капая на голову прижавшегося к ней сына. Рядом, хлюпая и шмыгая, стояла растерянная, но счастливая Нонка “Манная каша”.
   Андрей никогда не забывал тот страшный год. Память не давала ему передышки и постоянно возвращала в прошлое, словно испорченная спираль, концы которой срослись, образовав уродливый замкнутый круг. История с выпавшим из гнезда птенцом была небольшой неприятностью по сравнению с последовавшими за ней событиями. Это был просто случай из детства.
Нонка была дочерью Марии - хозяйки квартиры, которую отец снял для них с мамой где-то в Крыму. Все ее звали “Манная каша” за то, что она ее очень любила и всегда просила мать сварить «только жидкую, без комочков». В то утро она прибежала с моря и взахлеб стала рассказывать про выпавшего из гнезда птенца.
- Он такой махухонький. Барахтается в песке, а глаза такие бешенные и плачут, - тараторила Нонка шепотом. Андрей попросил Марию передать маме, которая должна скоро ввернуться с рынка, что быстро сбегает к морю, поможет птенцу и сразу вернется. “Манная каша” увязалась за ним.
- Не лезь, ведь высоко. Свалишься – разобьешься, - канючила Нонка.
Скала, на которой по расчетам Андрея находилось гнездо, была, действительно, высокой и крутой. Однако снизу этого не чувствовалось, и Андрей, положив птенца за пазуху, прикинул в уме маршрут и, кинув в сторону Нонки «Я быстро. Не разобьюсь», полез вверх.
Когда птичья семья воссоединилась, и надо было спускаться, Андрей посмотрел вниз и страх полностью овладел им. Хотелось закрыть глаза, прижаться к камням и остаться там, пока все само собой не закончится. Из-за налетавших порывов ветра Андрею казалось, что его тело начинает застывать, а спина покрывается тонкой коркой льда. Мысль, что он замерзает, испугала его больше, чем высота, и он начал спускаться, инстинктивно ища опору. Голос матери Андрей услышал, когда половина пути была пройдена.
Вторую половину он преодолел уверенней - нельзя было показывать свой страх и пугать маму.
   Отца Андрей любил по-другому. Он для него был абсолютной истиной. Всегда спокойный, немногословный, с прямым взглядом добрых слегка прищуренных глаз, отец казался стеной, на которую можно было опереться в любое время, даже если его не было рядом. Отец звал его Дроном. Андрей никогда не задумывался почему, но ему нравилось, что именно отец зовет его так. Между ними зарождались отношения, которые со временем должны были превратиться в дружбу, способную возникнуть только между отцом и сыном.
Как-то отец посадил Андрея напротив и сказал:
- Дрон, летом вы с мамой едете к морю. Я договорился с хорошей женщиной о квартире.  Вы там поживете одни до моего приезда, а потом мы все вместе переедим в санаторий.
- Здорово, пап! Только ты приезжай поскорее.
- Я постараюсь. Уверен, с тобой маме будет легче, - сказал отец, слегка прикрыв глаза.
Это был их последний разговор.

2

   Почтальон замедлил шаг и остановился. По этому адресу он уже приносил письма из Москвы для женщины с мальчиком. Обычно он сам передавал почту из рук в руки. Так у них было заведено. С кем чаю выпьет, с кем просто поговорит. Жизнь в городке текла равномерная, не ухабистая и то, что в другом месте считалось странным и неуместным, здесь принималось естественно и запросто.
Почтальон постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.
- Мария! – тихо позвал он.
В ответ послышался монотонный низкий звук летающей где-то рядом мухи-невидимки. Почтальон, не решившись позвать второй раз, суетливо вытащил из сумки прочитанную им телеграмму, поискал глазами подходящее место и положил ее на небольшой стол на веранде. После этого он неуклюже попятился к выходу, не сводя глаз со сложенного пополам прямоугольника, одиноко и неуместно лежавшего на потертой клеенке. Почтальон тихо вышел, оставив телеграмму под охраной продолжавшей безразлично гудеть настырной южной мухи.
Анна Федоровна вошла на веранду и, не заметив телеграммы, поставила на стол большую корзину с крымскими фруктами. Они с Андрюшей готовились к приезду папы. Телеграмма зацепилась за растрепанную косу из прутьев в основании корзины и угрожающе топорщилась. Анна Федоровна потянула бумагу, чтобы переложить в сторону от корзины. Листок оторвался, обнажив большую букву «Г» в слове «ТЕЛЕГРАММА». Она медленно провела пальцами по сгибу и отложила телеграмму в сторону.
«Это для Марии», подумала Анна Федоровна, но продолжала стоять неподвижно, сосредоточенно глядя на листок бумаги на столе. Тревога, овладевшая ей, после появления буквы «Г», усиливалась. Анна импульсивно протянула руку к телеграмме, быстро развернула ее и, зацепившись взглядом за последнее слово, стала читать его снова и снова. Она сразу поняла, что случилась огромная беда, но продолжала бездумно вчитываться «…соболезнование, соболезнование, соболезнование…». Мозг отказывался работать и не посылал никаких команд. Да и не было команд, способных остановить нарастающий ужас, охвативший сознание Анны Федоровны. Все вокруг стало чужим и далеким. Было никак не понятно, почему это случилось именно с ними, и эта ужасная несправедливость обернулась самой неестественной и страшной правдой. Анна Федоровна медленно подняла голову и, устремив тяжелый взгляд из-под полуприкрытых век в угол веранды, где на полочке с аккуратной белой салфеткой мирно стояла иконка с беспристрастным и умиротворенным ликом, простонала:
- Почему,…почему так!? Кому нужна такая правда!?...
   В тот же день Андрей с матерью вернулись в Москву. Похороны отца состоялись через два дня. К Анне Федоровне подходили разные люди, что-то тихо говорили, притрагивались к ее руке, гладили по голове Андрея и тихо отходили, давая другим влиться в медленно текущий людской поток.
На следующий день после похорон приехали врачи и бабушка. Врачи забрали Анну Федоровну в больницу, а бабушка Андрея к себе. Последний раз Андрей видел маму в больнице, куда его привезла бабушка, как потом он понял, попрощаться. Маму похоронили в одну могилу с отцом, и бабушка часто потом повторяла, что они соединились навек, как богу было угодно. Андрей тогда и никогда потом не мог понять, почему богу было угодно именно это. Он остался жить у бабушки, других по-настоящему близких родственников у него не было.
   Августа Ильинична была матерью отца. Она жила с мужем в Москве, а Андрей с родителями приехали из Куйбышева, откуда отца перевели по работе, как он говорил, «за умные глаза и трудный характер». В анкетах она писала «двор.», что, очевидно, воспринималось как «дворничиха», вместо правильного «дворянка». Эта маленькая хитрость позволила ее мужу получить ответственную должность, а сыну перебраться в столицу.
Образование она получила смешенное, но хорошее: советская школа и прабабушкины факультативы. Андрей с удовольствием слушал рассказы о той жизни, и Августа Ильинична охотно беспокоила память, извлекая из нее для внука истории своей юности и редко что-то из позднего периода. Кроме этого в распоряжение Андрея был предоставлен дедушкин архив, копание в котором было самым интересным для него занятием. Там хранились нарукавная повязка бордового цвета с надписью «Красная гвардия», фото подтянутых царских офицеров и угрюмых солдат революции в кожаных куртках, красивых дам с прямой осанкой и современных женщин попроще с лукавыми глазами, пожелтевшие орденоносные газетные листки, письма с «Ъ» и по-французски, шкатулка с дедушкиными наградами и еще какие-то не очень понятные, но важные документы.
 К окончанию школы Андрей неплохо говорил по-английски, хуже по-французски, многое успел прочитать и имел свой взгляд на историю и литературу. Во многом это была заслуга Августы Ильиничны. Математика и прочая химия его не интересовали, и они отвечали ему взаимностью. Обостренное чувство справедливости делало его по-юношески уязвимым, но сильный характер помогал держать удар.

3

   Андрею шел 17-ый год, когда жизнь в стране покатилась как кубик, подпрыгивая на многочисленных гранях и поворачиваясь непредсказуемой стороной. Многое из того, что было для Андрея очевидным и неоспоримым стало необязательным и малозначимым. Для тех, кто не принял происходящих перемены и стремился ухватиться за ускользающее прошлое, жизнь все больше превращалась в инерцию, ведущую к тихому забвению. Для тех, кто принял происходящее как необратимую данность, несмотря на пошлость, невежество, продажность и абсолютную власть денег, ставших неотъемлемыми признаками этого периода, перемены воспринимались, как возможность обрести личную свободу и попытаться достичь большего, по сравнению с уходящим временем запрограммированных штампов, надуманных обязательств и в конец разложившейся партийной морали.
   Школу Андрей окончил без проблем и подал документы на юридический в МГУ. Так они решили еще с родителями, и Августа Ильинична, ставшая после их смерти самым близким Андрею человеком, всячески поддерживала в нем это стремление. Деньги, оставшиеся от отца, быстро таили, особенно в последнее время, и бабушка, подрабатывающая вначале переводами, потребность в которых все уменьшалась, переквалифицировалась в вязальщицы. Теплые носки, шапочки и варежки еще имели спрос, и Августа Ильинична, обученная шить и вязать мастерски еще в молодости, сдавала связанные вещи соседке, которая с переменным успехом торговала товарами народного промысла где-то в Сокольниках.
Андрей был действительно хорошо подготовлен и сдавал вступительные экзамены уверенно и с удовольствием. Однако по непонятным причинам фамилия Одинцов в списке поступивших не значилось. Было обидно и беспомощно одиноко. Все попытки получить разъяснение в приемной комиссии убедили Андрея, что правда – понятие приходящее и черно-белый цвет правильнее просто черного или белого по отдельности. К неудаче Андрей отнесся, хотя и с огорчением, но внешне спокойно. Его внутренний нравственный закон никак не сочетался с моралью наставшего времени. Однако умом он понимал, что теперь успешными будут становиться жесткие, хваткие, гибкие, а он хотел стать успешным.
Августа Ильинична выслушала рассказ внука не перебивая, а затем спросила:
- Ты действительно хочешь учиться именно там?
- А разве теперь это возможно?
- Не знаю наверняка, но пока не все испробовано – на твой вопрос не ответишь, - растяжно в задумчивости произнесла Августа Ильинична и оценивающе посмотрела на Андрея.
- А что можно сделать? – не понял он, - и кто должен это сделать?
- Экзамены ты уже сдал и сдал весьма успешно, теперь займемся повторением, - серьезно сказала Августа Ильинична, глядя куда-то в сторону. Затем она перевела взгляд на удивленного Андрея и пояснила:
- Я тебе про него рассказывала.
Андрей еще больше запутался в догадках и только сосредоточенно смотрел на бабушку, но продолжения не последовало. Остаток дня Андрей провел за чтением Шницлера в своей комнате, но слышал, как бабушка весь вечер шелестела страницами архива деда и, как ему показалось, не только архива.

4

   Августа Ильинична медленно перелистывала хрустящий пергамент. Она брала по очереди заложенные между матовыми страницами старые фотографии, недолго всматривалась в них и с улыбкой возвращала на место. Некоторые письма просматривала и выборочно читала. Иногда она откидывалась на спинку кресла, закрывала глаза и с непроницаемым лицом надолго оставалась без движений. За окном суетился осенний вечер конца ХХ века, а в старинном удобном кресле под уютным светом старого торшера в памяти пожилой и все еще красивой женщины возникали картины совсем иной жизни из начала того же столетия.
На утро к завтраку Августа Ильинична вышла подтянутая, сосредоточенная, аккуратно и не по моде одетая. Андрей понял, что ночью она приняла какое-то связанное с ним решение.
- Буль, я могу чем-то помочь? - спросил он осторожно, - Мне бы хотелось.
- Нет, Андрюш, не беспокойся, здесь я сама. Да ты, действительно, не волнуйся. Я попробую кое с кем встретиться относительно твоего поступления. Мне будет интересно, да и тебе может быть польза.
- Ты уверена, что это нужно делать?
- Андрюша, в любом случае хуже не будет, но если я этого не сделаю – буду себя корить.
По крайней мере мы будем знать, почему тебя не приняли или получим опыт, пусть даже
отрицательный, - рассудительно сказала Августа Ильинична.
- Ты только не штурмуй университет. Это сейчас в духе времени: кто сильней - тот и прав, - попытался придать разговору шутливый тон Андрей.
- Не сила есть мое оружие, мон шер, - игриво ответила бабушка.
Договорившись, что он будет ждать ее дома, Августа Ильинична ушла на встречу со своим прошлым. Вернулась она вечером с букетом красных роз. Вид у не был рассеянный, но радостный. Андрей молча смотрел на бабушку, пытаясь подобрать правильные слова для такого случая, но Августа Ильинична его опередила,
- Какой приятный вечер, Андрюш, - и, посмотрев на внука, добавила,
- И удачный во всех отношениях. Я встретилась с одним человеком…Я тебе как-то о нем рассказывала. Мы были дружны с ним в молодости, помнишь? Так вот, его сын декан юридического факультета МГУ.
- Так ты с кем встречалась, Буль, с отцом или сыном?
- Сначала с отцом, а потом пришел и сын. Его отец попросил заехать, - очень по- будничному ответила Августа Ильинична.
- Кстати, очень милый и интеллигентный человек, - продолжала она.
- Кто именно, отец или сын?
Бабушка посмотрела на внука исподлобья и, перехватив его лукавый взгляд, ответила,
- Про отца мне и так все понятно, и уже давно, мой друг. Давай лучше о сыне. Кстати, он обещал во всем разобраться и помочь, и это не пустое обещание, поверь мне. Как сейчас говорят «все под контролем», - веселилась бабушка.
- Буль, ты просто чудо! Спасибо тебе! – сказал Андрей и поцеловав Августу Ильиничну, осторожно и нежно обнял ее и покачал из стороны в сторону.
Андрей был очень тронут участием бабушки в его делах, хотя воспринимал это абсолютно естественно, потому что и сам готов был на все ради нее, и она это знала.

5

   Выпускные экзамены Варя сдала успешно, хотя бы потому, что она их вообще сдала. На журфаке, где она училась, исторически сложилась демократичная атмосфера, но ее плодами пользовались лишь те, кто скользил по жизни как жук плавунец по водной глади, не заглядывая в глубину и не осложняя свое существование поиском ответов на вопросы, которые непременно возникли бы, зайди они в воду поглубже. Но глубже уже не хотелось, все стремились повыше, в крайнем случае пошире, или подальше. Вместе с джином социально-политических страстей был выпущен джин страстей человеческих, и он не собирался возвращаться в кувшин. Люди желали компенсировать недополученное и недоувиденное. На столе у тех, кто в детстве не доедал джема, рядом с банкой икры обязательно находилась баночка с джемом. Быстро стиралась грань между «успешным» и «богатым». Человеческие комплексы все отчетливей приобретали материальный оттенок. Благородство становилось наказуемым, а «наше» синонимом «мое». Варя понимала, что многое меняется и, возможно, к лучшему и что теперь нужно будет толкаться и, падая, обязательно вставать, и внутренне она была готова к борьбе, но мысль о том, что это время уже настало, если не пугала, то неприятно её напрягала.
- Так, народ, надо сдать по 50 баксов за зачет и по 100 за каждый экзамен, - обратился к группе жук плавунец - староста курса.
- Ты сам-то понял, что сказал? – вопросом ответила Варя, не глядя на старосту.
- Я-то понял, Варвара Александровна, а ты понимаешь, что можешь подставить свою группу?
- Каким это образом я кого-то подставлю, если буду сдавать экзамены бесплатно? Тем более, если я их могу сдать? – продолжала Варя, подняв голову на старосту.
- Не надо испытывать судьбу. Выгляни в окно, видишь очередь?  Принципиальные в ней последние, - назидательно произнес староста.
- А ты не думаешь, что очередь может развернуться? Тогда как? В общем ты сказал, мы услышали. У меня сейчас нет таких денег. Так, что буду умирать в одиночку, - сказала Варя, но, поняв по выражению старосты в каком направлении может пойти разговор, опередила его:
- Ой, только не надо мне про древнейшую профессию, обойдусь без советчиков. И расслабься, а то сейчас слюни из глаз потекут.
- Короче, крайний срок - после завтра. Кто на что сдаст, тот то и получит, - закончил староста и вышел из аудитории.
Все по-разному восприняли известие: кто-то ленно и безразлично, для кого-то оно прозвучало как приговор не подлежащий обжалованию, кто-то пришел в уныние от услышанного.
   Варя понимала, что лучше выполнить все условия и не рисковать в такой важный момент, но она не могла вот так просто смириться и согласиться с абсолютным, по ее мнению, абсурдом. Кроме того, у нее действительно не было этих баксов. Однако трагедии не случилось. Толи  не все еще думали, что если другим можно, то можно и мне, толи была еще сильной инерция боязни быть схваченным и заклейменным, толи просто маховик еще не раскрутился, но экзамены были сданы и диплом журналистки лежал в Вареной сумке. Распределение по окончанию университета было бесперспективным и не интересным, поэтому Варя воспользовалась возможностью «свободного диплома» и решила сама искать работу.

6

   Андрей проснулся непривычно поздно. Обычно в это время он сидел на лекциях или занимался дома, но сегодня был особый случай: учеба закончилась, красный диплом лежал рядом на столе, а его хозяин молодой юрист ленно блаженствовал в постели. Спешить было некуда. Андрей слышал, как на кухне тихо суетится бабушка и пахнет свежезаваренным по ее особому рецепту чаем. Часы в гостиной пробили одиннадцать. Андрей посмотрел на диплом, потом в зеркало и произнес:
- Good moning, мисье юрист. И куда же Вы теперь? А теперь откроем дверь, там за дверью стоит зверь, ты ему, Андрей, не верь, потому что он…козел, - не найдя ничего в рифму, закончил он.
Дома оставаться не хотелось, и Андрей отправился в город. Выйдя на «Библиотеке Ленина», он пошел к Владимирскому саду, где собрались какие-то люди с красными и черными с желтым флагами. Лица у собравшихся были угрюмые и несколько отрешенные. Они ленно перебрасывались короткими фразами или просто молчали. Иногда раздавался смех, какие-то крики, по-простому матерились, и все это напоминало вокзальную суету, где вместо информации о поездах через громкоговоритель какой-то товарищ с воспаленными глазами отдавал нервным голосом короткие указания. Массовка вяло реагировала.
- Во сколько штурмуем? – серьезно спросил Андрей рядом оказавшегося мужика и посмотрел на часы.
- Чё? – не понял тот с первого раза.
- Я говорю, вы готовы, товарищ, на решительный бой?
- Какой бой, твою мать! Нам обещали без мордобоя, - возмущенно ответил другой мужик.
- Я так и знал. Никому ничего поручить нельзя. Все завалят, испоганят, растопчут. Такую идею и в сортир! – не унимался Андрей и, понимая, что дольше продолжать не стоит, в сердцах махнул рукой и поспешил удалиться. Он прошел мимо Манежа и остановился на красный свет у перехода напротив здания университета, в котором находился факультет журналистики. Машин было немного, но когда зажегся желтый, справа, стремясь проскочить до включения красного, пронеслась «девятка». Андрей стоял у перехода и машинально вытянул руку в сторону, предупреждая людей об опасности. Вдруг в его руку уперлось что-то упругое и он услышал:
- Вы что?
Андрей обернулся и увидел девушку, почти повисшую у него на руке.
- Между прочим, я Вас от смерти спас, - сказал он первое, что пришло в голову.
- Ой, извините, спасибо, - ответила девушка, продолжая стоять у вытянутой руки, как у шлагбаума.
- Пожалуйста, - улыбнувшись, ответил Андрей и, согнув руку в локте, продолжил:
- Мадмуазель, смею предложить Вам руку.
- Только руку? – лукаво спросила девушка.
- Готов обсудить это на той стороне, - ответил Андрей и указал рукой через дорогу.
Вновь зажегся красный.
- Андрей.
- Варвара.
Так произошла встреча Андрея с Варей, которая затянулась на всю жизнь, но они тогда еще об этом не знали.
   К концу дня, который они провели вместе, у обоих появилось чувство легкости и доверия. Они заглянули на журфак, где Варя забрала нужные ей документы, съездили в деканат юридического факультета, где уже Андрей решал свои оргвопросы, перекусили в кафе на Университетском и отправились пешком на Воробьевы горы. И где бы они не находились, везде были вместе, с удовольствием и интересом вникая в проблемы друг друга. Много говорили о будущем, перебирая варианты совместного трудоустройства, в результате было решено попытаться устроиться вместе на одну фирму.
На Варином факультете какой-то парень окликнул ее:
- Варька, здорово! Сегодня вечером наши собираются у Мартына. Придешь?
Варя отрицательно покачала головой. Андрей увидел, как глаза у нее потухли и почувствовал, что этот разговор ей неприятен.
- Да ладно, не комплексуй. Все же свои будут, расслабимся, - напирал парень. Он взял ее выше локтя и потащил в сторону от Андрея.
- Может больше не увидимся. Мне показалось на практике, у нас все может сложиться, - продолжал он тихим голосом.
- Валерка, ты чтоль?! Не узнал? – вдруг громко спросил Андрей и два раза сильно в такт вопросам ударил парня по плечам.
- Ну ты и свинья! Я думал после такого ты меня с закрытыми глазами узнаешь. Значит забыл! – продолжал Андрей монотонно, отбивая такт по плечу ошарашенного парня.
Парень недоуменно пятился.
- Ты кто? Какого хрена?
- Стой на месте. Я посажу Варвару в машину и вернусь. Если тебя здесь не будет, то все, чего ты просил не делать, я сделаю, - с расстановкой пообещал Андрей.
-Что я просил?
- Я все сказал. Все зависит от тебя, - закончил разговор Андрей, развернулся, взял Варю за талию, и, сдерживая смех, они направились к выходу.
   За этот день привычка быть вместе начала перерастать в необходимость. Расставаться не хотелось, но было поздно, и Андрей, проводив Варю домой, медленно пошел к метро. На сердце было радостно и грустно одновременно. Радостно было думать о Варе, но грустно ощущать ее отсутствие. Они стали вместе проводить все дни до той роковой цепи, казалось, не связанных между собой событий.

7

   В туманной дымке раннего осеннего утра очертания предметов просматривались лишь на близком расстоянии. Где-то каркали тревожно вороны, и влажный воздух делал липкой одежду от носок до ворота куртки.
- И какого черта меня сюда занесло? - лениво подумал Андрей, разминая озябшее и затекшее тело после ночи, проведенной на свежем воздухе.
- Я проводил Варю и пошел к метро. Потом эти уроды. Я рванул вдоль домов, через МКАД и сюда, - продолжал восстанавливать в памяти вчерашний день Андрей.
- Больше нельзя быть таким идиотом. Запросто могли бы оставить калекой или вообще на нож посадить. Он еще раз огляделся и, определив направление, двинулся к дороге.
Машин на МКАДе было много, то ли они еще не вернулись, то ли уже выехали, это Андрея не беспокоило. Он поднял руку и вскоре уже ехал домой, где его никто не ждал, но где он чувствовал себя самим собой и мог все обдумать. Он разделся догола, бросил одежду в корзину для стирки и погрузился в горячую ванну, о которой начал мечтать со вчерашнего вечера, как только оторвался от кретинов с Варшавки.
Андрей улыбнулся и начал тихонько хихикать, вспоминая их вчерашнюю встречу.
- Ну что, корешок, заблудился? – спросил его коренастый силуэт, когда Андрей, проводив Варю домой, свернул на освещенную только окнами домов улицу.
- Не, он машины наши пасёт. Эта гнида с пустыря сюда повадилась. Они, суки, на чертановских батрачат, - тоном, не оставлявшим каких-либо сомнений в развитии сюжета, болезненно просипел второй силуэт.
Андрей решил не дожидаться, пока по его поводу выскажется третий и спросил первое, что пришло в голову:
- А какое сегодня число?
Затем резко ударил ногой под чашечку коренастого. Пока тот рыча оседал, а остальные растерянно на него смотрели, Андрей бросился бежать через кусты к домам. Двое рванули в погоню, матерясь и схаркивая. Андрей подождал за деревом, пока его преследователи, тяжело дыша, пробегут мимо и пошел напрямик к освещенной дороге. Однако на пути неожиданно возник овраг, невидимый из его укрытия и по очертанию довольно глубокий. Андрей решил не испытывать больше судьбу, по крайней мере сегодня, и направился в обход. Чем дольше он шел, тем шире становился овраг и все больше отдалялись стоящие вдоль дороги фонари. Под ноги попадались пустые банки, расплывшиеся по земле целлофановые кульки и прочие ненужные предметы человеческой жизнедеятельности, но Андрей больше опасался наступить на продукт жизнедеятельности бездомных собак и поэтому шел наобум разнокалиберной рваной походкой, зависая каждый раз ногой при выборе подходящего места среди очертаний разбросанного по земле хлама. Когда нога попадала на твердую поверхность, Андрей радовался, как радуется забивающий гвозди, когда попадает молотком по шляпке, а не по пальцам.
Овраг кончился почти у МКАД и Андрей решил поехать домой на попутке. Машин было немного, и ни одна не останавливалась. Красный «жигуль», на которого он сделал последнюю ставку, пролетел мимо, перестроившись в дальний от обочины ряд.
Ситуация начинала становиться интересной. Варя была дома, бабушка отдыхала и его никто не ждал, поэтому он решил отнестись к этому, как к маленькому приключению. Оглядевшись, Андрей пересек окружную дорогу и оказался на пустыре.
- Ну вот, это же совсем другое дело! Совершенно иной воздух, ни то, что в Москве! - иронично заметил Андрей и направился в сторону деревьев. Он нашел несколько вполне приличных и достаточно чистых картонных коробок, устроил из них постель с одеялом березами и, подобрав под себя ноги, кое-как пристроился на ночлег. Накопленная усталость сразу овладела Андреем, и он погрузился в тяжелый, но чуткий сон.

8

   После спартанской ночи на свежем воздухе три дня Андрей ходил с красным носом, из которого не переставая текло, отчего он вынужден был постоянно держать там платок, чем еще больше раздражал кожу, превращая нос в один большой раздутый красный шар. В таком состоянии он пробовал один раз появиться на собеседовании, но получил отказ сразу, как только увиделся с начальницей отдела кадров. Не стесняясь в выражениях, дама, пояснила, что им заразные юристы не нужны и если он сейчас подвергает опасности коллектив, еще не начав у них работать, то потенциально он может нанести компании вред, не сопоставимый с его юридическими способностями. Варя даже не стала пытаться устроиться туда на работу, и они провели эти три дня врозь, потому что Андрей запретил ей к нему приходить, чтобы не заразить ее и родителей. Они все это время провисели на телефоне, лишив возможности кого-нибудь дозвониться.
   На четвертый день простуда отступила, и после ванны появилось ощущение легкости в теле и ясности в голове. Андрей решил сосредоточиться на главном: сегодня у них с Варей собеседование в одной из фирм, куда они послали свои резюме. Он рассматривался на должность юриста договорного отдела, а Варя хотела устроиться в туже фирму в отдел рекламы и связям с общественностью. Это была их четвертая попытка. Нельзя сказать, что три предыдущие были неудачными, но два раза работу предложили только Андрею, а из третей компании ответа не последовало. Сегодня была последняя попытка найти работу в одной фирме. Если она окажется неудачной, то было решено искать работу в разных местах. И еще была одна проблема - армия. Если раньше он спокойно относился к возможности пойти служить, то со временем, наблюдая за происходящими в стране переменами, такая перспектива его не устраивала, а после встречи с Варей она стала для него неприемлема. Он еще в университете договорился через бабушкиного знакомого с майором из городского военкомата об отсрочки или, если удастся, об отводе от армии. Через неделю Андрей должен встретиться с майором и обговорить подробности. А еще после собеседования, если ничего не помешает, они с Варей собирались навестить бабушку в санатории, куда ей неожиданно предоставил путевку собес. Телефонный звонок прервал его мысли,
-Я боялся звонить тебе раньше – вдруг ты еще спишь, - сказал Андрей, услышав голос Вари.
- Я с семи уже на ногах. Вот думаю в чем пойти на смотрины. В последний раз мужик так пялился на мою кофту, что мне начало казаться, что она прозрачная, - поделилась Варя своими сомнениями.
- В таком случае, если не нас, то тебя бы уже взяли, а они молчат. Я думаю, скорее у него с женой проблемы или она давно мечтала о такой кофте, а тут ты…,- выдал свою версию Андрей.
- Слава богу, я не его жена.
- Слава богу, я не ее муж.
- Так ты же ее не видел, а вдруг, вопреки всему, она красивая умница? – спросила испытывающе Варя.
- Ты красивых умниц много видела? За редким исключением это несовместимые понятия.
Я знаю только трех умных и красивых, но только не красотой Джоконды. У нее красота холодная, наверно, по тем временам правильная, но не вызывающая ничего, кроме желания на нее смотреть, - серьезно проговорил Андрей.
- А кто же две другие? – не меняя тона, спросила Варя.
- А это большой секрет. Поклянись, что никому не скажешь
- Чтоб я сдохла! – словами Штирлица страстно ответила Варя.
- Тогда считаем сначала: Варвара раз, Александровна два, Ланская три.
Наступила короткая пауза и Варя уже серьезно сказала,
- Я думала, ты назовешь маму с бабушкой.
- Я бы и назвал, если бы мы не дурачились, - ответил Андрей.
- Ладно, давай собираться, а то последняя попытка может вообще не состояться, - поторопил он Варю, – Одевайся так, как считаешь нужным и не думай об этом. Я буду тебя ждать у выхода на «Тургеньевской» в 10.30.

9

   Трехкомнатная квартира на Фрунзенской набережной, где жил Андрей с бабушкой, досталась Августе Ильиничне от мужа, крупного государственного чиновника, рано умершего от болезни легких. Учитывая смерть родителей Андрея, оставшегося на иждивении бабушки, квартиру не забрали, но обещанной помощи не оказали и в прописке Андрею отказали, очевидно, руководствуясь некими высшими интересами. Больше Августа Ильинична по бывшему месту работы ее мужа не обращалась. Андрей остался прописанным в квартире мамы, куда после смерти Анны Федоровны переехала из комнаты в коммуналке по согласию родни ее сестра с мужем и тремя маленькими детьми. Андрей их почти не знал и, как-то получилось, что отношений не поддерживал.
   Когда на неподготовленные головы людей свалилась приватизация и прочие признаки настоящей демократии, народ стал пытаться мыслить самостоятельно и не всегда удачно. На юрфаке МГУ вопросам собственности, как основы общественных и социально экономических отношений, уделялось столько времени, сколько было предусмотрено программой обучения. Но происходящие события изменили программный баланс в пользу обсуждения текущих событий в стране. Действующий кодекс и прочие законы не объясняли эти события, а в некоторой части противоречили им, поэтому много говорилось от себя, со ссылками на международный опыт, признавая несовершенство существующих законов. Время настало невнятное. Свободней стало говорить, решать и поступать, но свободней стало воровать, грабить и убивать.
Андрей был сторонником приватизации квартиры и объяснял бабушке преимущества этого шага, как видел их сам.
- Понимаешь, Буль, это теперь будет только твое ну и мое, как телевизор или вот диван. Ведь никто не может прийти к нам и потребовать отдать им наш диван. Потому что он наш и куплен на наши деньги. Так же и квартира будет нашей и никакой министр не сможет ее у нас забрать, потому что на нее будут оформлены документы как на твою собственность. Мы сможем делать с ней все что угодно, хоть продать так же как этот диван, - старался как можно образней донести бабушке свою мысль Андрей.
- Я и не предполагала, Андрюша, что ты так плохо относишься к нашему дивану, - пряча улыбку сказала бабушка. – Я не возражаю против при-ва-ти-за-ции квартиры, если ты считаешь это правильным. Только помни, что другого жилья у нас нет, и вся ответственность возлагается на тебя, как на мужчину, - уже серьезно добавила бабушка.
- Я, Буль, этого никогда не забываю.
- Я знаю, Андрей, поэтому делай, как считаешь нужным.
Андрей с детства обладал пытливым рассудительным умом, но мог при этом совершить неожиданный и рискованный шаг. Верно он всегда старался просчитывать риски насколько это позволял его еще не богатый опыт. Он понимал, что правильным было бы оформить квартиру на него, ведь он был единственным бабушкиным родственником, и квартира все равно перешла бы к нему по наследству, но он был прописан по другому адресу и у него просто не повернулся бы язык сказать бабушке, которая не разбиралась, как, впрочем, и основная масса людей, в юридических тонкостях, что их квартира теперь станет только его собственностью. В министерстве, где когда-то работал дед, сказали, что это ведомственная квартира и приватизировать ее можно только с особого разрешения. Поэтому Андрей решил для простоты дела оформить квартиру на бабушку, а когда ее не станет, переоформить на себя по наследству.
- Ну вот, Буль, ты и обуржуазилась. Поздравляю с правом собственности на очень даже престижную жилплощадь. Теперь можешь начинать свой бизнес, - сказал Андрей, вручая Августе Ильиничне документы на квартиру.
- Какой бизнес, Андрюша? Мне бы дождаться, когда ты встанешь на ноги. Ведь на дворе почти 17 год. Это уже вторая революция на моем веку, а революции, как показывает история, к добру не приводят, по крайней мере, в нашей стране.
- Не волнуйся, встану я и на ноги, и на руки, и на что там еще нужно будет встать, а иначе зачем все это?
- Надеюсь, все это не напрасно, только экспериментировать так над людьми не надо. Человек по сути слаб и не надо создавать условия, при которых его слабости могут проявиться с наихудшей стороны. Малодушие и порок - страшные вещи, толкающие людей на преступление, а при отсутствии боязни наказания за преступление, оно становится хоть и запретным, но доступным. Боюсь, Андрюша, новая власть мало об это думает. Не хватало только нам еще одного террора.
- Ну если и будет террор, то теперь скорее белый, а вообще-то надо радоваться, что у нас теперь есть своя законная квартира, что у тебя такой толковый внук и, что он собирается кое чего достигнуть, а у внука есть такая прекрасная Буля, - постарался вернуть разговор в позитивное русло Андрей. Он подошел и обнял Августу Ильиничну.


10

   На этот раз собеседование прошло удачно. Андрею предложили место юрисконсульта, а Варе должность референта отдела рекламы той же компании. И хотя деньги были не большие, но виделась перспектива, и они согласились.
   После собеседования, уладив все организационные формальности, они поехали с санаторий навестить Августу Ильиничну, которая уже несколько дней находилась там по путевке СОБЕСа.
В комнате бабушки не было, вместо нее на кровати сидела незнакомая женщина, сказавшая, что ее только сегодня заселили и Августу Ильиничну она не знает. Администратор тоже ничего толком не знала, но, позвонив куда-то, сказала, что Одинцовой Августе Ильиничне стало плохо, и ее увезла скорая помощь. Куда точно увезли бабушку, Андрею добиться не удалось, потому что работала другая смена, а скорая сама не знала куда повезет. Диагноза не поставили, и когда из санатория звонили по указанному в анкете телефону, трубку никто не брал. Выяснилось также, что скорую вызвал кто-то из отдыхающих, но больше его никто не видел. Номер машины и ее принадлежность к отделению скорой помощи никто не запомнил. Через 03 удалось все-таки уточнить, что вызова машины скорой помощи по адресу санатория не было и, естественно, она туда не выезжала. Администрация, испугавшись не на шутку, вызвала милицию. Пока осматривали комнату, бабушкины вещи, опрашивали свидетелей, собирали показания, составляли протокол наступил вечер. Андрей с Варей сидели в небольшом холле в стороне от милиции, работников санатория и просто любопытных. Они не могли отделаться от ощущения нереальности и абсурдности происходящего.
- Ты понимаешь, я даже предположить ничего не могу. Мистика какая-то, - недоумевал Андрей.
- Погоди, давай рассуждать. Бабушке стало плохо и кто-то это увидел, иначе не вызвал бы скорую. Потом этот кто-то позвал врача и сказал, что скорую уже вызвал. Бабушку перевели вниз в поликлинику. Затем скорая увезла куда-то бабушку, а тот мужик пропал, - восстанавливала цепь событий Варя.
- Значит, кому-то надо было увести Булю, - сделал вывод Андрей. – Только зачем?
- Врагов у нее не было, дорогу никому не переходила, ни с кем не ругалась, долгов не делала, накоплений не имела и наследства не получала. Варь, я не представляю, кому потребовалось похищать семидесятипятилетнего человека?
- Ответив на это вопрос, мы ответим и на все остальные. Но как? – рассуждала Варя.
- Ладно, здесь мы больше ничего не узнаем. Я предупрежу ментов, что хочу забрать бабушкины вещи, и надо возвращаться в Москву. Я уверен, что надо искать там.
- Дрон, ты иди к ментам, а я соберу вещи Августы Ильиничны. Разрешат -не разрешат, а я их все равно заберу, - сказала Варя и поднялась, чтобы идти.
- Как ты меня назвала?
- Дрон, - помедлив, ответила Варя.
- Странно, ведь раньше ты меня так не называла.
- Да как-то само вырвалось, а тебе что, не нравится.
- Нравится. Просто так меня звал только отец.
- Это, наверно, от волнения у меня так получилось. Я же знаю кем для тебя бы…, то есть, извини, как дорога тебе Августа Ильинична.
Андрей поднялся с дивана, подошел к Варе и сказал, глядя ей в глаза:
- Варюш, мы обязательно найдем Бабушку. Не переживай так сильно. Вы мне обе очень дороги.
И добавил:
- Только по-разному.
В ответ Варя поцеловала его и пошла в комнату Августы Ильиничны.
   В Москву они вернулись поздно. Андрей проводил Варю домой, несмотря на все ее протесты. «Ночью ничего узнать не удастся. Никто и ничто не работает. Перебирание в голове всех известных обстоятельств, насилие над уставшим мозгом вопросом «Кому это выгодно?» вряд ли как-то прояснит ситуацию – все эти доводы в конце концов убедили Варю и она согласилась пойти домой с условием, что завтра с утра они возобновят поиски Августы Ильиничны.
- У нас всего три дня до выхода на работу, и мы за это время должны во всем разобраться. Если не успеем - ты пойдешь работать, а я буду продолжать поиски. Ведь должен же кто-то деньги зарабатывать? Да и место терять не стоит, я все равно потом устроюсь.
- Давай сначала проживем эти три дня, а потом будем решать, что делать, - не то спросила, не то утвердила Варя.
- Ладно, договорились, - скорей из-за желания не обидеть Варю согласился Андрей. Было уже поздно, и они расстались.

11

   Шел второй час ночи, когда Андрей подъехал на частнике к своему дому. Все это время его не покидала тревога за бабушку. Он старался не думать о худшем и в то же время не мог найти хоть какое-то объяснение ее исчезновению. В одном он сомневался все меньше и меньше: ее похитили и причина находится где-то рядом. Андрей машинально поднял голову и посмотрел на окна их квартиры. Ему показалось, что из глубины комнаты бабушки льется слабый свет, пробивающийся через не плотно занавешенное окно. Сразу всевозможные предположения и догадки стали возникать в голове Андрея. С гулко бьющимся сердцем он бросился в подъезд, выбрав из всех пришедших в голову мыслей одну, возможно не самую логичную, но единственно желаемую в эту минуту – бабушке стало лучше и она вернулась домой. Прыгая через ступеньки вверх, он достиг квартиры, непослушными пальцами выбрал из связки нужный ключи и вставил его в замочную скважину. Ключ не проворачивался. Ругая себя за неуклюжесть, Андрей постарался спокойно попробовать еще раз, но результат не менялся. Тогда он попытался открыть дверь другим ключом, на который они с бабушкой закрывали ее, когда оба уходили из дома, но на второй замок дверь не была закрыта. Тогда еще, не потеряв надежду, Андрей продолжительно позвонил. Изнутри не доносилось ни единого звука. Тщетно просуетившись у двери, попеременно повторяя попытки открыть дверь ключом и дозвониться, он вышел во двор. В окне было темно. Однако, если свет ему мог показаться, что было вполне возможно, учитывая его состояние, то почему не подходит ключ? Ведь даже пьяный, если бы попал в скважину, мог бы открыть дверь, а он абсолютно трезвый, отдающий отчет своим действиям, этого сделать не может. Тяжелое чувство появилось у Андрея и волной прокатилось по всему телу. Он сел на лавочку и, следя за окнами их квартиры, постарался успокоиться и сообразить, что делать дальше.
Под утро Андрей почувствовал, что замерз, но боясь покидать лавочку, чтобы не пропустить что-то важное, только ежился, похлопывал себя руками, и иногда, не сводя глаз с подъезда и окон, бегал вприпрыжку вокруг своего наблюдательного пункта.
Когда из подъезда начали выходить люди, Андрей предпринял еще одну попытку попасть в свою квартиру, но преуспел в этом не больше, чем ночью. Тогда он позвонил к соседям. Открылась только одна дверь.
- Доброе утро. Извините, вы случайно не видели вчера Августу Ильиничну? – спросил Андрей.
- Здравствуй, Андрей. Нет, я Августу давно не видела. А что у вас произошло с квартирой? Вчера какие-то люди врезали вам новый замок, а когда мы поинтересовались, кто они такие и почему меняют замки, то они объяснили, что Августа Ильинична продала свою квартиру и уехала. А замки они меняют по желанию нового владельца. Сказали, что время смутное, много всяких жуликов ходят, вот он и хочет врезать новые замки для безопасности. А то всякое бывает.
Андрей никак не мог уяснить смысл услышанного. Было ясно одно – произошла ужасная ошибка, и если ее следствие проявлялось достаточно ощутимо, то причину понять было невозможно. А если это не ошибка? Если все развивается по чьему-то дьявольскому плану? Но почему в этот план попали они с бабушкой? Почему несправедливость бывает так жестока с хорошими людьми, а всякая мразь и погань как плесень кормится на их несчастьях?
- Очевидно это ошибка. Я разберусь, - пробормотал Андрей, чтобы как-то ответить на вопрос. Он повернулся и, не находя зацепки для скачущих мыслей, медленно пошел вниз.
- Извините, а они кто? Может быть телефон оставили или еще что-то? А то там никого нет, - остановившись, спросил Андрей, кивнув головой в сторону своей квартиры.
- Да нет, не оставили ничего. Мы их первый раз видели. Они договор показали.
- Договор? Какой договор?
-Ну, о том, что квартира теперь их. Андрюша, мы ведь в этом не понимаем. Договор был с печатью. Может в милицию, а?
- Хорошо, спасибо, до свидания.
Андрей спустился вниз и пошел к участковому - молодому парню, с которым познакомился еще, когда оформлял документы на приватизацию.
Опорный пункт милиции был открыт, но там сидел совершенно незнакомый человек средних лет в штатском.
- Здрасте, а где участковый? – спросил сходу Андрей.
- Я участковый, привет.
- А раньше тут другой был, молодой парень.
- Он уволился. А что у Вас?
Андрей медлил, соображая говорить или нет, но потом все-таки решился:
- Дело в том, что неизвестные мне люди забрали нашу с бабушкой квартиру и врезали туда новые замки, - как можно спокойнее начал Андрей.
- Погоди, как это забрали? А вы что? – справедливо удивился участковый.
- А я пришел к Вам, - констатировал Андрей.
- Ты где живешь?
- Мы с бабушкой живем в этом доме, в 4 подъезде, квартира 81.
- Паспорт с собой?
Андрей молча протянул свой паспорт, уже догадываясь, каким будет следующий вопрос:
- Так, так, а прописан по другому адресу, - милиционер вопросительно посмотрел на Андрея.
- Это адрес моей мамы. Она умерла, а к бабушке меня не прописали, дом ведомственный.
- А где бабушка?
- Она в больнице. Я приехал от нее вчера вечером, а в двери кто-то сменил замки и я не смог попасть в квартиру. Соседка сказала, что какие-то люди врезали новые замки и сказали, что они новые собственники, - объяснил Андрей.
- А вы что, ничего об этом не знали? – следуя какой-то своей логике, спросил участковый.
- О чем не знал? – начинал раздражаться Андрей.
- О новых собственниках.
- Конечно не знал. Если там действительно кто-то есть, то он залез туда незаконно.
- Хорошо, пойдем к вам, посмотрим, - начал переходить к действием участковый.
У лифта уже стоял человек, одетый в дорогое легкое черное пальто.
- Вам какой? – спросил он любезным тоном.
- Четвертый, - ответил Андрей и перехватил спокойный и внимательный взгляд холодных глаз, устремленный на него.
Все вышли на четвертом.
- У меня гости? – не меняя тона, спросил человек.
- Скорее у меня, - утвердительно ответил Андрей.
Человек промолчал и нажал на звонок. Когда дверь открылась, он сделал пригласительный жест рукой и пропустил в квартиру Андрея с участковым.
- Так чем обязан? – обратился он сразу к обоим вошедшим. Громила, открывший дверь, остался стоять рядом с человеком как приклеенный.
- Участковый Гармаш, - представился милиционер и полез за удостоверением, но человек жестом остановил его:
- Не надо, я Вам верю. Слушаю Вас.
- Вы давно здесь живете? Можно Ваш паспорт, - спросил участковый.
- Нет, недавно. Со вчерашнего дня, - ответил человек и протянул паспорт.
- Так, ага, ага, так, - комментировал участковый, перелистывая страницы.
- А у Вас есть документы на эту квартиру? – продолжал участковый.
- Одну минуту. Принеси, - обратился человек к громиле.
Тот быстро вернулся и передал какие-то бумаги милиционеру. Изучение документа продолжилось, но уже молча. Пока шел этот спектакль, а именно так воспринимал происходящее Андрей, он оглядывался вокруг и не мог найти ничего из их вещей, ни одного знакомого предмета. Только светлые пятна на обоях в тех местах, где еще вчера весели картины и стояла их с бабушкой мебель, убеждали Андрея в том, что он не бредит и находится именно в своей квартире.
- Все в порядке. Извините за беспокойство. Молодой человек, давайте пройдем ко мне, -
отвлек Андрея от тяжелых мыслей голос участкового.
- Покажите мне договор и прописку, - обратился Андрей к человеку.
- Разве мы не все решили? – удивленно с напором спросил человек и посмотрел на участкового.
- А Вы чего-то боитесь? – спросил Андрей.
Человек молча протянул документы, и пока Андрей читал их, снисходительно следил за его лицом. Это был договор купли-продажи их квартиры, заверенный нотариусом и удостоверенный Департаментом муниципального жилья. Андрей узнал подпись бабушки. В паспорте человека стояла прописка по их уже бывшему адресу. Андрей пристально несколько секунд смотрел в глаза новому хозяину их квартиры, борясь с желанием порвать все эти документы и швырнуть их клочки в физиономию этого самоуверенного и наглого
типа.
Оказавшись на улице, Андрей понял, что у него нет больше дома и идти ему некуда. Но больше этого его беспокоила судьба бабушки: где её могут держать, а в том, что её похитили и заставили подписать все эти бумаги, у него не было ни малейшего сомнения. На мгновение им овладело желание разобраться с этими людьми, достать автомат и изрешетить их мягкие тела, но почти сразу в голову стали приходить разные вопросы: где достать оружие, как это сделать, чтобы всех сразу, а как же бабушка, где она сейчас, жива ли? Он сел на лавочку во дворе напротив своих окон и попытался привести мысли в порядок. Как часто он здесь гулял с бабушкой, а когда стал постарше, и его начали отпускать во двор одного, бабушка присматривала за ним из окна кухни и звала домой, когда он заигрывался. Но теперь все изменилось. Квартира, в которой он провел последние тринадцать лет, в которой он знал каждую трещинку в обоях и как ложатся вечерние тени на потолке и стенах, где проходило его взросление, и он обрел настоящего друга, - все это теперь не его, там сейчас чужие люди, которым нет никакого дела до обоев и теней, которые нарушили привычный ритм их с бабушкой жизни и были готовы пойти или уже пошли на крайность ради того, чтобы завладеть их крепостью, где, казалось, никогда ничего не должно измениться.
После случая с птенцом в детстве и потери родителей это было еще одно серьезное испытание в жизни Андрея. На фоне случившегося все происходящее вокруг потерялось, представлялось малозначимым и неинтересным. Только Варя стала еще ближе. Андрей физически ощущал ее отсутствие, и это не давало возможности сосредоточиться. Еще раз взглянув на знакомые окна, он встал и направился к метро.

12

   Варя была дома, она с утра ждала звонка Андрея, но не удержалась и позвонила сама. Ей ответил незнакомый мужской голос, после чего она еще несколько раз перезванивала, но трубку брал один и тот же человек, и отвечал монотонным бесстрастным голосом, что она ошиблась. Правильно рассудив, что если Андрей не звонит и не отвечает, то скоро должен сам появиться у неё, Варя села ждать его у окна, словно пушкинская царевна. Время текло медленно. Если его всегда не хватало, то сейчас можно было о многом подумать, но Варя не могла сосредоточиться, и лишь одна мысль пульсировала в голове «что же случилось?». Когда в дверь позвонили, она уже почти потеряла терпение и собиралась сама ехать на Фрунзенскую набережную.
- Почему ты не позвонил? Я места себе не нахожу, - еще не до конца открыв дверь, выпалила Варя. Андрей стоял и, не отвечая, спокойно смотрел на неё. Услышав её голос, а потом и увидев Варю перед собой, он почувствовал прилив сил и потребность думать и действовать. Он сделал шаг в квартиру, обнял Варю и, не выпуская её из своих рук, поцеловал долгим поцелуем. Варя стояла, не шелохнувшись, с закрытыми глазами. Все страхи и сомнения на мгновения пропали, их просто вытеснила накатившая волна радостной истомы. Варя подалась вперед и ответила на поцелуй. Вдруг Андрей мягко отстранился и повел её на кухню.
- Это вместо «доброе утро?», - лукаво спросила Варя.
- Это вместо «ужасно рад тебя видеть!», улыбаясь ответил Андрей.
- Кофе будешь? Я уже пила, но с тобой выпью с удовольствием еще, - Варя не дожидаясь ответа, принялась колдовать с кофеваркой.
- Я не мог тебе утром позвонить…Не получилось, - беззаботно произнес Андрей. Варя повернулась и удивленно сказала,
- Я тоже не смогла тебе дозвониться, трубку все время брал какой-то мужик…
- Это не какой-то мужик, а вполне конкретная мразь, - неопределенным тоном ответил Андрей, еще не решивший, стоит ли смягчать последнюю новость.
- То есть как это? – еще больше удивилась Варя.
- Варь, давай на все смотреть хладнокровно, эмоции здесь только мешают, - Андрей слегка замялся, подыскивая нужные слова для рассказа.
- Что-нибудь с бабушкой? - не выдержала Варя и опустилась на стул.
- Этого я пока не знаю, надеюсь, она жива, - произнес Андрей и почувствовал, как похолодело в груди и пересохло в горле. – Дело в том, что я знаю, почему ее похитили…
Варя вся напряглась и смотрела на Андрея пристальным не мигающим взглядом.
- Её похитили из-за квартиры. Увезли из санатория и заставили подписать договор купли-продажи. Когда я пришел домой, там были уже новые хозяева. Милиционер проверил документы, да я и сам их читал, все оформлено и зарегистрировано. Формально мы с Булей остались без жилья, хотя почему формально? Фактически.
Все это Андрей рассказал спокойно и без эмоций, словно перечислял события минувшего дня, которые произошли вчера, повторятся сегодня, а, скорее всего, и завтра, превращая жизнь в цепь повседневных занятий самыми обычными не примечательными делами. Варя продолжала неподвижно сидеть со сжатыми кулаками на коленях. Кофе был уже готов, и чашка, полная ароматного напитка, сиротливо дымилась под носиком кофеварки. Услышанное парализовало Варю. Она была готова обсуждать план поиска бабушки, но осознать, что у Андрея просто так отняли квартиру, было выше  её понимания. Андрей встал, достал вторую чашку, отлил в нее кофе и поставил перед Варей.
- Варчун, я же просил все воспринимать хладнокровно, - сказал он. – Давай взглянем на случившееся со стороны, без эмоций. Булю увезли и держат где-то, но скоро должны выпустить, потому что они получили от неё все, что хотели. Исходим из того, что другого вреда ей не причинили. Значит, она скоро должна прийти к нашему дому. Первое, что нам необходимо – постоянно находится там, чтобы встретить её. Не думаю, что её визит в квартиру может быть полезным, скорее наоборот, - продолжал рассуждать Андрей. Варя, слушая его, начала приходить в себя и машинально подносила чашку ко рту, не всегда отхлебывая кофе.
- Давай, одевайся и едем, - почти приказал Андрей, чтобы окончательно вывести Варю из ступора. Она сразу же встала и импульсивно начала собираться.
Когда они подъехали к дому, был уже полдень. Как всегда дворники, закончив основную работу во дворе, собрались у подвала и обсуждали какие-то свои дворнические проблемы. В последнее время в дополнение ко всенародным, проблемы стали делиться на свои и «нас это не касается», а еще они обрели профессиональный, сословный, партийный и иной разнообразный характер, который уже не мог стать общенародным – страна делилась по национальному, социальному, имущественному и политическому признаку. Андрей с Варей сели на знакомую лавочку и стали ждать. Андрей рассказывал о годах, проведенных с бабушкой в этом дорогом для него и, как теперь стало ясно, элитном и вожделенном для некоторых доме. Прошло несколько часов, но бабушка не появлялась. Дверь подъезда открывалась и закрывалась, но входили и выходили другие, не нужные Андрею люди. Соседка пошла в магазин и вернулась подавленной какой-то новой неуверенной походкой. Подъехал черный Мерседес. Из него спереди вышел молодой парень в черном костюме и, открыв заднюю дверцу, выпустил оттуда наружу нового хозяина квартиры. Тот прошмыгнул в подъезд, и машина уехала. Неизвестная сила подняла Андрея с лавки, и через несколько секунд он пересек знакомый двор и оказался уже около арки, через которую должен был выехать мерседес.

13

   Вокруг слышалось пение птиц и еще жаркие лучи сентябрьского солнца во многих местах продырявливали выцветшие занавески. Августа Ильинична с трудом приоткрыла веки и первая, пришедшая в голову мысль заставила её напрячь память. Её удивила незнакомая обстановка комнаты, абсолютно не похожая на санаторный набор казенной мебели. Потом что-то нехорошее шевельнулось в голове, и, вдруг, ярким пятном память выхватила отвратительную сцену с двумя малообразованными и дурно пахнущими парнями. Она сидела за этим столом, а перед ней лежали какие-то документы, и эти двое требовали, чтобы она их подписала. Нет, был кто-то еще. Он сидел напротив в тени, и свет лампы плохо освещал его лицо, но голос она запомнила. Этот вкрадчивый пресмыкающийся голос объяснял ей, что все оформлено по закону, что она взамен получает очень хороший дом на природе, а в ее годы это положительно отразится на ее здоровье, потому что свежий воздух, парное молоко и еда с огорода… Потом кричали двое, наперебой грозя разделаться с внуком, если она не подпишет документы. И она, кажется, что-то подписала. Голова была в тумане, и слова с трудом доходили до сознания.
- Да кому ты нужна, кроме твоего внучка? – кричали неандертальцы, как воспринимала их Августа Ильинична, - Вот парень обрадуется, когда тебя увидит! А ты хочешь увидеть внука? Ведь это так просто – подпиши бумаги и иди к нему.
Она понимала, что её чем-то накачали – сильно кружилась голова, тошнило и звуки долетали ударами колокола, но сейчас она точно знала, что эти люди добились своего и исчезли, оставив её на попечение самой себе.
- Но где же Андрей? Он ничего не знает и ждет её, волнуется, - больно резанула мысль.
Августа Ильинична не представляла, сколько времени провела в этом доме, и единственным желанием было выбраться отсюда и быстрее поехать домой к Андрею. Надо позвонить с дороги и предупредить, что она жива и скоро будет. С трудом поднявшись, она прошаркала до стола и увидела какой-то листок. Без очков было трудно читать, но она чувствовала, что этот листок имеет прямое отношение к ней, и прищурившись, поднеся листок к свету, она прочитала, что дом по такому-то адресу переходит её в собственность в обмен на ее квартиру в Москве, и что она еще получила какие-то деньги. Ужас парализовал Августу Ильиничну. Она никак не могла взять в толк суть прочитанного, но что случилась большая беда она уже знала наверняка.

14
    Первый раз он получил срок в 23 года. После окончания Бауманского училища с красным дипломом он распределился в один из закрытых НИИ в Москве. Учеба закончилась, а вместе с ней и счастливая, хотя и напряженная юность. Впереди была интересная и перспективная работа, диссертация, любовь, семья. Именно такой представлял свое будущее молодой аспирант Антон Чернышевский. И хотя в институте к нему пристало прозвище «Что делать», ответ на этот традиционно русский вопрос он знал и поступал в соответствии с ним до последнего дня. Тогда они всей группой решили отметить окончание института и после кафе поехали гулять на Воробьевы горы. Пили шампанское и вино, пили умеренно для настроения. Их было восемь человек: три девушки и пять парней. Драка началась вдруг, никто не помнил из-за чего. В памяти осталось четверо ребят, трое из которых вели под руки своего вдрызг пьяного приятеля. На стандартный вопрос про «закурить» кто-то из молодых специалистов достал пачку и протянул ребятам. Один из них попросил Антона поддержать пьяного друга, чтобы взять сигарету, но их оказалось в пачке мало, и ребята обиделись, проявив при этом крайнюю агрессивность. Вот так перспективный физик остался стоять с трупом под руку и ножом в кармане, при том пьяный превратился в труп значительно раньше их встречи, а на ноже, как определило следствие, была кровь этого самого трупа.
Ничто не помогло Антону – ни показания друзей, ни характеристика из института, ни его чистое прошлое, тем более, появился свидетель, подтвердивший, что Антон ударил погибшего, после чего тот обмяк и повалился на него. Именно такой финал застал наряд милиции, необычно быстро появившейся как раз в нужном месте. Ему дали 9 лет строгого режима, которые он отсидел от звонка до звонка. В лагере было всякое, но он не сломался и не скурвился, а благодаря природной гибкости ума, силе характера и хорошему воспитанию приобрел уважение мужиков и хорошее отношение блатных. Вышел он другим человеком, и хотя ему было немного за тридцать, на многое он имел свой взгляд и судил о жизни жестко, но честно. Он получил кличку «Физик».
   Вторую ходку Андрей получил за нанесение тяжких телесных повреждений. Шестилетний срок для него выбил адвокат, защищавший Физика по рекомендации из зоны. Телесные повреждения, действительно тяжкие, получил тот парень, который прислонил к Антону труп на 9 лет. Найти его оказалось не сложно, и все бы обошлось, но парень потерял сознание, и Антон, не собиравшейся его убивать, решил привести его в чувство. В это время в коммуналку, где жил и приходил в себя парень, вернулась соседка и, увидев в ванной незнакомого человека с тазом воды, пристала с вопросами «кто?» да «к кому?», а там пошло и поехало. У подъезда случайно стоял милицейский УАЗик, куда Антона с удовольствием принял наряд милиции, второй раз так неожиданно вовремя оказавшийся в нужном месте.
Освободился Физик досрочно через 4 года благодаря лагерным связям и опыту, сделавшим его уважаемым среди зеков и принципиальным для администрации. В авторитеты он не стремился, но понимал свое место, и когда нужно молчал, а когда нужно брал слово, которое зеки безоговорочно ему предоставляли. На свободе Физик, имевший тринадцатилетний опыт отсидки, решил осмотреться и начать свое дело. На дворе был уже конец XX века.

15

   Андрей от природы обладал хорошей зрительной памятью, а годы учебы на юрфаке еще лучше натренировали ее, поэтому запомнить номер мерседеса не составило труда. Он вернулся к лавке, где оставил сидеть в недоумении Варю и, попросив листок бумаги и ручку, которые она всегда носила с собой, записал номер машины. На Варин немой вопрос он только улыбнулся и, взяв ее за руки, произнес,
- Так надо, - но, увидев недовольство в глазах Вари, присел перед ней на корточки и начал говорить, выстраивая по ходу план действий,
- Ты остаешься здесь и ждешь Булю. Сидишь, пока она не придет. Главное – перехватить ее и не дать зайти в подъезд. Расскажи ей все без подробностей, чтобы не волновать, и ждите меня здесь, никуда не уходя. Я отлучусь не на долго, надо пробить номер мерседеса. Должны же мы знать, с кем имеем дело. Варя согласилась с таким планом, понимая, что сидеть здесь вдвоем глупо.
   Москва суетилась и пестрела, создавая впечатление вселенского хаоса. По дорогам, руководствуясь индивидуальными правилами движения, неслись и ехали машины разных марок и моделей. По тротуарам с озабоченным видом стремительно передвигался народ. Даже ожидающие кого-то стояли нетерпеливо, поглощенные своими мыслями, и все это создавало впечатление безрассудной суеты, вероятно имеющей свой природный смысл, пока еще безотчетно витающий в воздухе девяностых годов уходящего века.
Выйдя на набережную, Андрей начал искать телефон, чтобы позвонить знакомому криминалисту, с которым сошелся во время прохождения практики. Это оказалось не легкой задачей – часть автоматов пали в неравном бою с безбашенными вандалами, часть просто не работала, поэтому Андрей, упросив заведующую какого-то магазина позвонить, договорился с приятелем и сразу отправился к нему в контору.
- Привет, Вадим! Извини, что отвлекаю, но дело очень важное, для меня, - сразу определил приоритеты Андрей, лишь появившись на пороге кабинета.
- Ничего, всегда готов помочь молодому специалисту, - не без иронии ответил Вадим.
Андрей всегда готов был поддержать шутливый тон и побалагурить на предложенную тему, но не сейчас.
- Мне нужно узнать , кому принадлежит этот черный Мерседес, - Андрей положил на стол бумажку с номером машины.
Вадим посерьезнел, взглянул на номер и спросил,
- Тебе зачем?
- Хозяин этой машины незаконно завладел моей квартирой. Он похитил мою бабушку, которая под давлением подписала бумаги.
- У тебя есть доказательства?
- В том-то и дело, что нет. Пока. Я их собираю, для чего прошу пробить этот мерседес, - терпеливо объяснил Андрей.
- А ты не хочешь заявить? – взглянул на него исподлобья Вадим.
- Нет.
- Коротко и ясно. В общем я тебя понимаю, но один ты с ними не справишься. Допустим, ты узнал, кому принадлежит машина, ну а дальше? Что будешь делать? Здесь одних книжных знаний не хватит, - назидательно выговорил Вадим.
- Я не собираюсь играть в Пинкертонов, мне, просто, надо знать, кто этот человек.
Вадим задумался, потом придвинул лист бумаги и поднял глаза на Андрея,
- Ну давай диктуй.
- Что?
- Адрес твоей квартиры. Это тоже источник информации, даже если там все чисто.
- Что значит чисто, - не понял Андрей.
- Это значит, что они купили нотариуса, дали деньги для супер ускорения в регистрации, подмаслили паспортистку и договорились с паспортным столом. В этом случае сделка чистая. Ну а если чем-то пренебрегли – есть шанс, - пояснил Вадим.
- А бабушка? Они же ее заставили! – взорвался Андрей.
- Она сейчас где?
- Надеюсь, они ее отпустят. Ведь все сделано, зачем она им? – уже спокойнее ответил он.
Вадим начал постукивать обратной стороной карандаша по столу, затем стал сосредоточенно рисовать замысловатую геометрическую фигуру. Пока продолжались эти графические зарисовки, в кабинете стояло тяжелое молчание. Андрей смотрел в пол и думал о своем.
- Хорошо, - закончив насиловать карандаш, произнес Вадим. – Согласен, бабушку они должны отпустить, зачем им осложнения, расследования? Но не могут же они выбросить вас на улицу. Это не осторожно, а значит не умно. Я думаю, возможна альтернатива, т.е. вам отдали какую-нибудь хибару вместо квартиры или что – то в этом роде.
- Чтобы это понять мне нужен тот человек, - упрямо настаивал на своем Андрей.
- Хорошо, я соберу информацию, но обещай, сам ничего предпринимать не станешь, пока не посоветуешься со мной. Давай адрес.
Визит к Вадиму ясности не принес. Наоборот, вопросов появилось еще больше. Связаться они договорились вечером, и уже в который раз Андрей ощутил крайнюю необходимость в сотовом телефоне. Он не мог позвонить Варе утром, не может узнать, как у нее дела сейчас. А как ему держать связь с Вадимом?
"Срочно нужна машина и телефон" - подумал Андрей. -" Но где их взять?"

16

   Во дворе дома на Фрунзенской набережной было тихо и мирно. Редко хлопали двери подъездов, проглатывая входящих и выплевывая выходящих людей. Причем, с детьми и молодыми людьми они это проделывали энергично, даже с удовольствием, а пожилые им не нравились – они нехотя открывались и вяло захлопывались, почти совсем не производя звука. Дом был сталинский. Так назывались дома постройки 30 – 40 годов, но для простоты к этой категории стали относить и дома более ранней постройки, хотя они отличались качеством и планировкой от сталинских. Существовали еще хрущевские и косыгинские дома. К этой категории относились блочные, панельные и кирпичные дома, основным достоинством которых были маленькие и очень маленькие габариты. Особую и самую дорогую категорию составляли цековские дома, по названию которых можно было догадаться, что они были построены в брежневскую эпоху. Основным их достоинством было месторасположение, толстые стены из желтого кирпича и относительно приличная планировка. И еще, считалось, и не без основания, что себе «они» плохо не построят. Дом на Фрунзенской, в котором жили Андрей с бабушкой, был из сталинских и ценился знатоками, как и большинство домов на этой набережной.
   Борис Михайлович Березовой сам определил свое будущее место жительства. Пока он жил с семьей в двухкомнатной квартире на Ленинском проспекте в кирпичном косыгинском доме, но его статус предполагал более престижное жилье и Борис Михайлович посчитал, что время настало и пора решать квартирный вопрос. В детстве с бабушкой, а позже с ребятами он часто ходил гулять в парк Горького. Когда они слонялись по набережной, Боре нравились дома на другой стороне Москва – реки по Фрунзенской набережной. Старшие ребята говорили, что там живут только крупные начальники и генералы, и Боря с потаенной завистью смотрел на другую сторону реки и воображал различные обстоятельства их переезда в те загадочные дома. Поэтому, когда надо было решать, где жить, Борис Михайлович, ни на минуту не задумываясь, выбрал Фрунзенскую набережную. Он вызвал своего помощника Сережу Старикова и просто сказал, что ему нужна новая квартира в этом месте. Сережа, читавший настроение своего хозяина по одному только взгляду, понял, что получил полную свободу действий и желание босса должно быть выполнено быстрее и любой ценой. Он решил не поручать столь ответственное задание специалистам и сам взялся за дело. Для консультаций и проведения самой сделки был привлечен нотариус, находящийся на валютных инъекциях у Бориса Михайловича и риелтер, готовый и за половину обещанной ему суммы сделать все, что от него потребуют.
   Сережа облазил все дома на Фрунзенской набережной и остановился на доме, в котором жили Андрей с бабушкой. Наведя справки о жильцах и квартирах, он сузил круг интересующих его объектов до трех. Затем, проведя консультации со специалистами, Стариков выбрал квартиру на четвертом этаже.
   Когда в собесе Августе Ильиничне предложили бесплатную путевку в санаторий да еще с заездом через три дня, они с Андреем посчитали это большой удачей, и Августа Ильинична начала обстоятельно готовиться к отъезду.
   К тому времени план у Сережи был уже готов, и он ждал только удачного его завершения. На все отводилось два дня. Пакеты с благодарностью были вручены нужным адресатам без неожиданностей. Продавцу планировалась доплата, которая компенсировала бы моральный и материальный ущерб, полученный от продажи квартиры, и дом в Подмосковье, вернее планировалось подписание продавцом соответствующей расписки о получении этой суммы, выплата которой по плану Сережи не предусматривалась. Так что при удачном развитии событий, а иначе и быть не могло, все выглядело абсолютно чисто и законно.
   Стариков сидел в маленькой приемной и с нетерпением ждал звонка. В офисе больше никого не было. Он часто задерживался на работе, стараясь надежно и преданно выполнять все возложенные на него обязанности. Помимо этого шеф поручал ему различные щепетильные вопросы, подготовкой которых, удобней было заниматься в опустевшем офисе одному. Оформление новой квартиры для шефа было одним из таких вопросов.
Наконец, раздался долгожданный звонок. Сережа коротко поговорил и положил трубку.
- Yes! – выкрикнул он, резко опустив согнутую в локтях руку, – уложились!
   Компания, в которую Старикова устроил давний знакомый Березового, была многопрофильной и носила название «ИнтелТех». Работа Сереже подходила и по уму и по совести: надо было быть полезным своему шефу и везде отслеживать его интересы, для чего нужен был ум и не обязательно совесть. 
   После долгожданного звонка Сережа стал собираться домой. Перед уходом он обернулся и обвел глазами кабинет. Это был небольшой предбанник перед кабинетом шефа. Старикову в нем было уютно, но масштаб компании предполагал более комфортное, а главное, представительское помещение для помощника президента Интелтеха. Даже посетителей приходилось принимать в единственной большой комнате в другом конце коридора. Сережа подумал, что завтра после доклада о выполнении задания шефа на Фрунзенской под хорошее настроение он напомнит Березовому о новом офисе, о котором тот все чаще заговаривал в последнее время.

17

   Сухая жара, стоявшая в Москве весь август, стала спадать, но дышать было все еще нечем. Выхлопы машин, количество которых ощутимо увеличилось  за прошедшее лето, делали воздух тяжелым и плотным. Малогабаритная двушка в панельной пятиэтажке досталась Физику после смерти бабушки, когда он вышел после второй отсидки. Он восстановил прописку и сразу написал заявление на приватизацию, разумно прикинув: случись что – квартира у него всегда будет, да и вообще так правильней: если можно что-то взять, это нужно делать безотлагательно. Все необходимые документы он оформил и теперь, томясь в бетонной скорлупе, прикладываясь к холодному пиву, несколько ящиков которого ему достались по случаю, строил планы на жизнь. Старые связи поднимать не хотелось, прошло слишком много времени, да и решение, принятое Физиком еще в первый раз в лагере, он менять не собирался. Тогда Антон Чернышевский считал, что жизнь дала не просто трещину, а между ним и всем, что его окружало раньше, образовалась непреодолимая пропасть, мост через которую он уже строить не будет никогда. Такое решение основывалось на убежденности, что если следствие, а значит и многие другие посчитали его виновным, а суд приговорил к большому сроку, то доказывать потом, что это было все не так – пустая трата времени, а у него и так его останется на 13 лет меньше. Сейчас Физик смотрел на прошлое, как на неотвратимую данность, которая просто изменила его жизнь, повернув перпендикулярно относительно планируемого будущего,  остановившись от него на удалении одной ночи.
   Физик не был озлоблен на людей и, тем более не возненавидел жизнь за подбрасываемые испытания, он в какой – то степени даже был ей благодарен. Ведь каким бы он стал ученым, можно было только предполагать, тем более не понятно, как бы он жил сейчас в этом угаре по извлечению денег из всего, что может их дать. Зато он стал сильным, рассудительным и жестким человеком, и это Физик знал наверняка. Как многие не ординарные люди он обладал долей авантюризма и не хотел утрамбовывать своими башмаками уже пройденный кем – то путь, поэтому Физик, наслаждаясь холодным пивом и закрыв глаза, сидел на полу своей полупустой кухни и перебирал возможные варианты применения своих способностей. Всякие купи-продай он исключил сразу, потому что это не будоражило мозг и не будило фантазию. Создавать что – либо с нуля он не хотел, потому что справедливо считал, что для этого необходима идея, стартовый капитал, специалисты и поддержка. Для людей неумелых или ленивых отсутствие идеи всегда было прикрытием своей бездеятельности. – Где идея? Дайте мне её, и все получится? – говорили они. – Мир стал скуден на идеи, все стало не так. Эх, куда мы катимся? - Физика не смущало отсутствие идей, их можно родить великое множество, его заботило отсутствие денег и поддержки. Идти к блатным или корешам по зоне он не собирался, это прямой путь в кабалу с вполне определенной перспективой, воровать он не хотел и, вообще, видел свое будущее в дали от мест столь хорошо ему знакомых, поэтому его мозг блуждал в поисках уже существующего дела, которое можно развить, а потом видно будет…
Вдруг его мысли прервал како-то шум на улице. Физик выглянул из окна и увидел двух незнакомых мужиков, обступивших сидевшую на лавочке девушку с туфлей в руке. Девушка энергично отбивалась от них, размахивая этой самой туфлей, а мужики ржали, делая попытки схватить толи сумочку, толи саму девушку, не угодив под шпильку туфли. Девушка проворно вертелась, не вставая с лавочки, очевидно потому, что сзади ее прикрывал густой куст, и этот путь нападавшим был отрезан. – Толково действует, - подумал Физик, невольно улыбаясь комичности ситуации. Девушка словно заряженная вертелась всем корпусом, но было видно, что силы начинают сдавать. Мужики все ближе и ближе подбирались к цели, и, вдруг, один их них выругался и схватился за руку – удар девушки достиг цели. Они остановились, но почти сразу бросились на девушку разом и решительно. Туфелька была бесила. Один обхватил девушку рукой сзади за шею и сдавил её горло, что, практически дало полную над ней власть, другой выхватил сумочку и выпотрошив содержимое на лавочку, стал его сортировать. Физик с интересом наблюдал за происходящим со второго этажа. Он сразу обратил внимание на то, что девушка за все это время не издала ни единого звука, а оборонялась, молча, стиснув зубы. Когда сумочка перестала интересовать мужика, он подошел к задыхающейся девушке и со сладострастной гримасой, нависнув над ней грубо схватил её за грудь. Девушка дернулась, лягнула ногой, но все было впустую, мужик продолжал мять своими похотливыми руками молодое женское тело. Физик резко выдохнул и одним махом, перелетев через подоконник, приземлился не далеко от лавки. Мужики отреагировали на шум и посмотрели в его сторону. Физик спокойно смотрел на них, слегка улыбаясь.
- Вы, ребята, наверно, не местные? – миролюбиво поинтересовался он.
- Те чё надо? – грозно спросил держащий девушку.
- Я говорю, вы не местные и не знаете, что девушек у нас не трогают. Поэтому пропали отсюда быстро.
Мужики переглянулись и вразвалку стали переключаться на Физика. Он стремительно подошел к ним и быстрым движением мыска ноги ударил ближнего по голени. Мужик заревел и, схватившись за ногу, начал оседать. Вторым движением ладони, пока оседал первый, Физик снизу нанес резкий удар под подбородок второму, после чего тот вскинув руки ласточкой, повалился на спину. Еще раз резко выдохнув, Физик посмотрел на девушку, таращащую на происходящее не то от удушья, не то от испуга, широко раскрытые глаза.
- Зачем же вы сюда зашли, ходить надо там, - он показал за дом, - а здесь даже с детьми в светлое время не гуляют.
- У меня каблук сломался, я искала камень, чтобы забить…, - все еще взволнованно ответила девушка.
- Понятно. Что там с вашим каблуком? – спросил Физик и протянул к девушке руку. В это время на земле послышалось шевеление, и девушка, замерев, сложила руки с туфлей у себя на груди. Физик склонился над мужиком и спросил,
- Встать можешь?
В ответ раздалось бормотание, и тело начало складываться для последующего вставания.
Рядом, сидя на земле, поскуливал другой пострадавший, изредка бросающий злобные взгляды на Физика.
- Каратист? – плохо ворочая губами, спросил первый.
- Ага, - кивнул Физик в ответ.
- Предупреждать надо, - с претензией продолжал первый.
- Так я же предупредил, - добродушно с удивлением ответил Физик.
Мужики что-то поискали в траве и медленно побрели к дороге.
- Ты в порядке? – обратился Физик к девушке.
- В общем да, в порядке, - явно храбрясь, ответила девушка.
- До дома доберешься?
- Доберусь…Только каблук…
Физик только сейчас заметил, что одна нога девушки была обута в туфлю без каблука, а вторую с каблуком, служившую орудием защиты, она до сих пор держала в руке.
- Подожди пару минут.
Девушка замотала головой и сделала шаг в сторону Физика. Он усмехнулся и, бросив, - Ну пошли, - направился к подъезду с обратной стороны дома. Девушка надела туфлю и, припадая на одну ногу, поспешила за ним. Только перед дверью Физик сообразил, что десантировался без ключей. Стараясь быть серьезным, что, глядя на потрепанный вид девушки, было делать трудно, Физик указал ей пальцем на место возле своей двери и, сказал,
- Отсюда никуда!
Девушка понимающе кивнула, а Физик сбежал вниз и уже через три минуты открыл дверь изнутри. Девушка стояла точно в такой же позе, в которой он её оставил, и выражение недоверия не сходило с ее лица. Чтобы как – то разрядить ситуацию и не засмеяться, Физик представился,
- Антон, но друзья зовут меня Физик.
- Вика, - ответила с готовностью девушка и, подыгрывая тону Физика, продолжила, - Друзья так меня и зовут.
- Проходи, посмотрим, что можно сделать, только предупреждаю - я не сапожник, поэтому потом иди в мастерскую, пусть они сделают как надо.
- Вы знаете, я решила сделать по-другому. – Она взяла у Физика туфлю и надела на ногу. Потом сняла туфлю с другой ноги, протянула ему и попросила оторвать каблук, что Физик успешно проделал, не вдаваясь в расспросы. Девушка стала ниже и выглядела еще более беззащитной, чем раньше.
- Спасибо Вам, Антон по прозвищу Физик. Я Ваша должница.
- Нет, не надо. Никогда ничего не обещайте. Обещания дорого стоят, - отрезал Физик. Его резкость несколько удивила Вику, но она решила не продолжать.
- Тогда просто спасибо, - она повернулась и вышла из квартиры. Физик стоял не довольный собой. Он видел, что девушка хорошо одета и ухожена, а значит где-то не плохо устроена и хотел предложить её чаю, разговорить, узнать, где работает, а там, как получится, но вместо этого начал учить ее жизни. Но на самом деле он злился на себя за то, что она ему понравилась, а он не смог ее удержать. Вдруг раздался звонок в дверь и, открыв ее, Физик увидел на пороге Вику. Он молча смотрел на нее.
- Вот возьмите мой номер телефона. Вдруг я чем-нибудь смогу Вас отблагодарить, - Вика протянула сложенную бумажку и сбежала вниз. Физик остался стоять у раскрытой двери, продолжая злиться на себя.

18

   Августа Ильинична оторвала взгляд от документа и, не понимая смысла прочитанного, рассеянно обвела глазами свое новое жилище. Эта была заброшенная покосившаяся изба с печкой и сараем. Во дворе колодца не было, за водой надо было идти к середине улицы, зато был фруктовый садик и остов нескольких грядок. Участок был обнесен завалившимся деревянным забором с широкие дыры, через которые свободно можно было попасть на участок минуя калитку. Людей видно не было и из-за высокой травы и неухоженной территории докуда доставал взгляд, все стояло заброшенным и создавалось впечатление, что произошла экологическая катастрофа, единственно выжившей, после которой осталась она, доживающая свой век старая женщина. Августа Ильинична, сделав над собой усилие, поднялась и, захватив бумагу, вышла во двор. Убедившись по табличке на избе, что находится у себя дома, она направилась к дороге с твердым намерением приехать в Москвы и во всем разобраться. Автобуса до города долго не было, но усталость приковала ее к разбитой лавке на остановке, и все это время Августа Ильинична просидела неподвижно, глядя в одну точку обреченным взглядом. Она никак не могла постичь смысл случившегося. Все было так хорошо - Андрюша окончил Университет, устроился на работу, у него появилась девушка, потом этот санаторий и вдруг, что-то сломалось, словно перемешали колоду, и козыри выпали на другую масть, которой не оказалось на руках Августы Ильиничны. Такого даже она, образованная, начитанная женщина не могла для себя придумать в жутком детективе.
   Добравшись до Москвы, вконец разбитая и измученная Августа Ильинична решила рискнуть и, внутренне вся сжавшись, села на автобус, а доехав до Кольца, пересела на троллейбус. В обоях случаях ей повезло - контролеры не появились, и Августа Ильинична, страшно переживая за такой конфуз, доехала до Фрунзенской набережной бесплатно.

19

      Хотелось есть, и надо было отлучиться, но Варя не могла покинуть лавку - если бабушка пройдет не замеченной, последствия могли стать  трагичными. Это она хорошо понимала, поэтому внимательно продолжала наблюдать за передвижением во дворе и терпеть. Она уже запомнила всех гуляющих, в основном это были мамы с детьми или пожилые люди, для которых лавочка во дворе стала основным источником получения информации, а главное, возможностью выразится, а уж что сказать у них было всегда и по любому поводу. Эти люди были глазами, ушами, а главное «стыдом и совестью» отдельно взятого двора.
Когда Варя встала со своего наблюдательного пункта, чтобы размяться и пройтись вдоль стороны дома, куда выходил нужный подъезд, взгляд ее остановился на старушке, тихо идущей ей навстречу. Варя видела бабушку Андрея всего один раз, но хорошо ее запомнила. Августа Ильинична имела добрый с прищуром взгляд, абсолютно прямую осанку, ее движения были рациональны и расчетливы, что придавало ей особую женскую пластику, которую все реже можно встретить у молодых. Августа Ильинична остановилась и смотрела на Варю, готовая услышать самое страшное. Всю дорогу она пыталась хладнокровно оценить события прошедшего дня, но постоянно мысли возвращались к Андрею - что сделали с ним, если смогли сделать такое со старой женщиной?
Варя не сразу узнала в этой ссутулившейся, поникшей старушки бабушку Андрея. Через мгновение, когда сомнений не осталось, Варя бросилась к ней расставив руки, и прижала к себе начавшую терять последние силы Августу Ильиничну. Никто не говорил ни слова. Варя подвела ее к скамейке и помогла опуститься. Только тогда Августа Ильинична спросила, прямо глядя в глаза Вари,
- Что с Андреем? Почему ты здесь?
- С Андреем все в порядке, он ищет Вас, а меня оставил во дворе, чтобы Вы в квартиру не ходили, - как можно спокойнее выговорила Варя.
- А почему здесь, а не дома? - с надеждой спросила Августа Ильинична.
- Дело в том, что…только Вы не волнуйтесь, уже принимаются меры,…Вашу квартиру захватили какие-то люди…Андрей уже милицию подключил, скоро во всем разберутся.
- Милая Варя, милиция это хорошо, но все обстоит гораздо сложнее, я уже все знаю. Где сейчас Андрей?
- Он поехал к другу милиционеру, - ответила Варя, понимая, что в общих чертах с бабушкой говорить не получится, а большего она сама не знает. – Давайте уйдем отсюда, в квартире новые замки, туда идти бесполезно, я только напишу записку Андрею. – Она достала листок и что-то коротко написала, затем вставила записку в расщелину между досками лавки, и потихоньку повела августу Ильиничну к метро. Там в кафе Варя сделала все, о чем мечтала последние пару часов. Чай с бутербродами был необыкновенно вкусным, и Августа Ильинична, не евшая и не пившая почти уже два дня,  выпила чашку чая и немного поела.
- Варя, скажи мне, Андрей говорил, что собирается делать? – спросила Августа Ильинична, когда Варя вернулась за столик.
- Нет, Августа Ильинична, мне кажется, он еще сам не знает, что делать. Жаль мы не можем ему позвонить, ведь уже пол дня прошло, у него, наверняка, есть новости.
- Ты права, но это поправимо. У тебя есть деньги, я-то совсем…? - просто сказала Августа Ильинична и развела руками.
- Есть, но немного. Нам зачем?
- Надо добраться, Варенька, до одного человека. Думаю, он нам поможет. Только давай поеду я, а ты останешься и подождешь Андрея.
Варя задумалась, ей совсем не хотелось возвращаться на лавочку, тем более, когда бабушка объявилась, а потом, она понимала, что Августу Ильиничну больше нельзя отпускать от себя. Поэтому она предложила подождать Андрея вместе, а потом решить, что делать дальше. Августа Ильинична не стала спорить.
Ждать пришлось не долго. В кафе у метро «Парк культуры» народу было не много, и когда появился Андрей, Варя махнула ему рукой, а бабушка собралась и приняла свой обычный вид. Только синие круги под глазами и осунувшееся лицо указывали на то, что ей пришлось пережить за последние сутки.
- Буль, ты здесь! Слава богу! Что с тобой приключилось? Рассказывай, - Андрей, старался говорить, не показывая волнения.
- Андрюша, да жива и хорошо… - начала было Августа Ильинична, но вдруг остановилась, перехватив взгляд внука, и уже другим тоном продолжила,
- Меня похитили из санатория, привезли в какой-то дом за городом и заставили подписать бумаги. Теперь у нас нет квартиры, это так, Анрюш?
- Да, бабуль, так, - спокойно ответил Андрей. – А что дальше, как ты выбралась?
- Они меня оставили в доме, а сами уехали. Да, еще дали вот эту бумагу, - Августа Ильинична достала свернутый листок. Андрей быстро прочитал его и передал Варе.
- Все, как говорил Вадим, - заключил он, - мы стали счастливыми обладателями отдельного загородного дома.
- Мне уже посчастливилось осмотреть наши новые владения. Очень, знаете ли, мило, много воздуха, а природа! – вдруг расшутилась бабушка. Все невольно заулыбались, на душе стало легче, словно огромный булыжник сдвинули в сторону и можно свободно дышать полной грудью. Главное, нашлась бабушка, и они снова вместе.
   После рассказа друг другу о некоторых деталях, восстанавливающих картину прошедшего дня, было решено поехать к знакомому бабушки, на которого она возлагала определенные надежды, тем более жил он один, был на пенсии, что давало шанс застать его дома. Бабушкины вещи, захваченные из санатория, остались у Вари дома, паспорт с новой пропиской, по которой она владела загородным домом лежал у Августы Ильиничне в кармане, и она очень артистично и забавно изредка вспоминала об этом, не без основания называя себя столбовой дворянкой.

20

   В коридорах и кабинетах ЗАО «ИнтелТех» роился народ. Кто-то кого-то ждал, бегали туда-сюда сотрудники, громко разговаривали по мобильным телефонам посетители. За всем следили два охранника, переминающиеся у входных дверей. Открытая планировка первого этажа, где находилось помещение для посетителей, упрощала эту задачу. В комнате охраны всегда в готовности прийти на подмогу своим коллегам, находилось еще четверо человек. Вся охрана имела разрешение на ношение огнестрельного оружия и, естественно, само это оружие. В общем все было серьезно и солидно в империи Березового. Единственно, что не соответствовало статусу компании - её офис. Место было выбрано удобное, с внутренним двором, но особняк, некогда принадлежавший известному русскому дворянскому роду, находящийся в переулке между Кропоткинской и Остоженкой, не был приспособлен для работы интенсивно развивающейся современной компании. Все здесь было миниатюрным и скромным и входило в противоречие с количеством работников и потребностью ИнтелТеха в площадях, но Борис Михайлович все тянул с переездом. Он никак не мог решиться расстаться с этим особняком, завораживающе действующим на него своим прямым отношением к старинному известному роду, словно приобщая Березового к великим историческим событиям и благородным фамилиям, творившим судьбу России. Решение об устройстве здесь офиса было принято, как только Борис Михайлович узнал, кому принадлежал этот дом, и его тщеславие  вожделенно удовлетворялось каждый раз, когда он думал о своей причастности к вечному.
Правильные люди помогли пренебречь некоторыми формальностями и аренда была оформлена.
   После доклада о выполненном задании и получения от шефа одобрительной оценки своих действий Сережа задержался в кабинете Бориса Михайловича и ждал, когда тот закончит делать какие-то пометки в календаре. Он умел быть незаметным и стоял молча, почти не дыша. Березовой, закончив писать, поднял голову и удивился,
- А, ты еще здесь?! Я думал ты там, - он кивнул головой в сторону двери.- Что-то еще? – спросил шеф, собирая со стола документы в папку.
- Я хотел про офис напомнить. Вы просили после завершения с квартирой заняться офисом, - бесстрастно сообщил Стариков.
- Просил? Что-то не помню. Ну и…?
- Вы говорили, что место хорошее – терять жалко, но здесь уже тесно и надо подумать о новом офисе. Я просто напоминаю, - тем же тоном продолжал Сережа.
Борис Михайлович задумчиво смотрел в окно и молчал. Стариков покорно ждал, но внутри уже начинал разрастаться огонь рабской активности, который в любое мгновение готов превратиться в пламя по приказу его господина, а уж он-то не подведет, он справится и себя не забудет, конечно, но это если получиться, главное – угодить шефу, быть нужным, но не заметным – вот залог его успеха, и это у Старикова получалось особенно хорошо. Березовой медленно перевел взгляд на Сережу и спросил,
- Говорить-то говорил…А с этим что делать? - не-то рассуждал, не-то советовался Борис Михайлович. Он никак не мог заставить себя отдать распоряжение на поиск нового здания для офиса. Всегда умеющий принимать решения, способный идти на любые компромиссы ради достижения своей цели, Березовой не мог расстаться с этим дворянским гнездом, согревающим его тщеславие и возвышая его в собственных глазах и в глазах, в чем он был абсолютно уверен, его партнеров. Для него это было джемом, которого он, не наевшись в детстве, хотел теперь всегда иметь на своем столе, а джемом маленький Боря не был избалован. Стариков стоял и ждал более конкретных указаний.
- Что молчишь? – спросил Борис Михайлович, решив дать возможность себя поуговаривать.
- Жду ваших указаний, сейчас на рынке много хороших предложений, но можно поискать что-то эксклюзивное, - слегка подтолкнув разговор в нужном направлении, ответил Сережа.
- Я спрашиваю, с этим что делать? - слегка раздраженно повысил голос Березовой.
- Это можно оставить себе, - вырвалось у Старикова. Оба замолчали. Борис Михайлович настолько был поглощен внутренней борьбой, что такая простая и естественная вещь не пришла ему в голову, а Сережа, испугавшись проявления своей инициативы, был готов ко всему. Объединяло их одно чувство – оба были собой не довольны. Наконец, Березовой все больше увлекаясь предложенной идеей, сосредоточился на главном и, оставив эмоции, как он часто это делал, принимая важные решения, видел только цель, а пути ее достижения уже относились к разряду задач вторичных. Он взглянул на Старикова уже другими глазами, и тот понял: зеленый свет уже включился и теперь надо двигаться с оптимальной скоростью, не тормозя, но и не нарушая темпа, с которым умелой рукой шефа будут зажигаться на перекрестках зеленые светофоры.
- Говоришь, много хороших предложений…Сделай мне список этих предложений с адресами и площадью, кто продает и за какие деньги. Если найдешь что-нибудь особо интересное, пусть и с обременением – включай в список. Через неделю доложишь, - Березовой сделал пометку в календаре и стал куда-то собираться. Сережа, довольный собой, тихо вышел из кабинета.

21

   В открытое окно накатами залетал свежий утренний ветер, обдавая голое тело прохладными волнами. Физик попытался натянуть на себя простыню, но, запутавшись в ней ногами, отчаянно задергал ими, стараясь освободиться и продлить самый сладкий утренний сон. Однако ранняя свежесть и активное дрыганье конечностями окончательно пробудили сознание и заставили открыть глаза. Физик широко зевнул и, выгнув руки вперед, потянулся всем телом. Затем звучно побил ладонями по щекам и прыжком сел на кровати. В голове сразу возникли события прошедшего дня. Это стало уже привычкой – восстановить события и, выделив только важные, спланировать предстоящий день. Из ближайшего прошлого самым ярким была вчерашняя встреча с Викой. Физик закрыл глаза и попытался вспомнить ее лицо. На память приходили её светлые волосы, локонами спадающие на плечи, и большие наивные глаза, сначала очень испуганные, но не потерянные, а потом такие же искренние и, как показалось Физику, слегка лукавые. Еще в память врезался шов на внутренней поверхности туфли, проявившийся после столь успешно проделанной операции по отчленению каблука. Ничего другого он вспомнить не мог и, выругавшись, пошел в ванную. Он опять становился недовольным собой. Уставившись в зеркало, Физик прищурился и, обращаясь к смотрящей на него помятой физиономии, подумал:
- У тебя совсем мозги вниз оттянуло…Если с утра ты думаешь о бабе, значит у тебя нарушен спермо-мозговой баланс.
Гоня от себя воспоминания о Вике и стараясь сосредоточится на сегодняшнем дне, Физик принял холодный душ, побрился и, придя на кухню ставить чайник, уже знал куда он пойдет и что будет делать. Он не собирался менять своего решения более не окунаться в свою прошлую жизнь, но глупо было отказываться от возможности получить необходимую информацию, которой должен был обладать друг его университетских лет Саня Кузовников или просто Кузя. Физик знал, что Кузя поступил в аспирантуру и остался на кафедре, но после защиты диссертации неожиданно ушел в армию, а вернувшись, заочно закончил журфак МГУ и сейчас трудился в редакции газеты «Коммерсант». Эти новости Физик узнал из двух писем Кузи, полученным в лагере при второй отсидки. Почему Кузя решил ему написать, Физик мог догадываться, но оставил письма без ответа. Именно тогда он решил подвести черту под своим прошлым и начать все с белого листа.
   Добравшись до Черемушкинского рынка – места их некогда веселой жизни, где можно было достать все, что угодно благодаря Кузиным знакомствам на рынке, завсегдатаям которого он был еще с детства, Физик пошел по знакомой дорожке напрямик к маячившим в кроне деревьев пятиэтажкам. Войдя в подъезд, он остановился. Родители Кузи были простыми людьми, жили без изысков, но аккуратно, и Кузя всегда был прилично одет, накормлен и имел немного карманных денег. Физик вспомнил, что они тоже были на том первом суде, и сочувственно глядели в его сторону. Большего он о них не знал, но и этого было достаточно, что бы не думать о них плохо. Физик стоял, вспоминая их имена, когда дверь подъезда открылась и в него шумно со смаком въехал на роликах парень. Он громко начал преодолевать первый пролет, но Физик остановил его вопросом,
- Ты Кузовниковых с третьего этажа знаешь?
Парень резко остановился, порывисто свесил половину своего долговязого тела вниз через перилла и, в упор посмотрев на Физика, ответил,
- А чё?
-Как зовут?
- Леха.
- Да не тебя.
- А-а, дядя Юра и тетя Рита.
- А отчества?
- А я почем знаю.
- Свободен.
Парень с таким же упорством и шумом добрался до второго этажа. Когда за ним захлопнулась дверь, Физик стал подниматься на третий этаж. Перед дверью он усмехнулся и, готовый ко всему, позвонил. Дверь долго не открывали, но Физик слышал внутри какие-то шорохи. Он позвонил второй раз более настойчиво. Наконец загремела цепочка и на пороге возник долговязый парень с голым торсом и в не до конца застегнутых джинсах. В коридоре было темно и слабый свет, падающий на парня со спины, не давал возможность разглядеть его лицо. Фигура очень походила на того, с роликами и Физик подумал, что ошибся и не дошел до третьего, он даже успел удивиться тому, как парень быстро снял ролики, и стоял молча, всматриваясь в потемки.
- Тоха, ты? – спросил растерянно парень.
Физик сразу узнал Кузин голос и, как будто только вчера расставшись с Кузей, буднично произнес,
- А ты кого ждал?
- Антоха! – уже радостно и, вполне, как показалось Физику, искренне, закричал Кузя. Он раскинул свои длинные руки и двинулся на Физика, приговаривая,
- Вот черт! Гад какой! Антоха!
Физик дал себя обнять, изобразив при этом гримасу радости и сожаления одновременно. Но Кузя ничего не заметил, он был полностью во власти своих эмоций и смешно поглаживал Физика по плечу. В дверном проеме комнаты появилась девушка в мужском халате и с сигаретой. Она с интересом смотрела на происходящее и спокойно курила. Наконец Кузя спохватился и стал заталкивать Физика в квартиру.
- Ты что стоишь? Давай заходи. Это Люся. Это Антон, - суматошно представил их Кузя друг другу.
- Физик, - исправил друга юности Антон. Девушка, никак на это не отреагировав, продолжала молча курить. Потом недоуменно переспросил:
- Физик?
- Меня так называют давно, и ты меня так зови.
- Ты не Физик, а кайфоломщик, - процедила Люся и ушла в комнату.
Антон усмехнулся, но комментировать не стал, а обратился к Кузи:
- У меня к тебе разговор, но если я не вовремя, - он мотнул головой в сторону комнаты, - я приду в другой раз, у меня время есть.
- Ты что, сдурел, в другой раз. Это все не серьезно, - теперь Кузя мотнул головой в сторону комнаты, - мы собрались обсудить материал, да как-то все свернулось на трах. Мы коллеги, а у журналистов такое бывает, потом лучше думается.
- Кузя, мне надо поговорить без посторонних, то есть, без коллег. Ты можешь отложить ваше совещание? – Физик знал ответ, но спросил формально, что бы не давить на Кузю и сделать их общение комфортным. Он достал из куртки бутылку водки и поставил на стол.
- За тобой стаканы и закуска. И не говори, что у тебя вечером дела – сидеть будем долго и обстоятельно. Родители когда приходят? – спросил Физик и посмотрел в доброе улыбающееся лицо Кузи.
- Они здесь не живут. Ушли на пенсию и переехали на дачу. Так что у нас время – до утра, - радостно подытожил Кузя.
В коридоре появилась статная фигура Люси журналистки. Она стояла в тугих джинсах и облегающим черном пуловере, отбивая тяжелый ритм модной босоножкой на немыслимо высоком каблуке.
- Шурик, давай попрощаемся, и я думаю, надолго, - Люся отклеилась от стенки и подошла к столу.
- Открой, - коротко бросила она Физику, и пока тот откупоривал бутылку, молча смотрела на Кузю. Физик поставил на стол открытую бутылку водки и с интересом ждал - сколько же она у них отопьет. Люся, не сводя глаз с Кузи, нащупала бутылку, потом стакан и, переведя взгляд на стол, налила чуть больше половины.
- Не за тебя, Шурик! – сказала она и, шумно выдохнув, одним движением опрокинула содержимое себе в рот. Потом повернулась к выходу, завела руку за спину и показав, присутствующим торчащий вверх средний палец, стремительно вышла из квартиры.
- Кузя, одумайся! Такая женщина! Сколько страсти, решительности, фигуры! А ты её меняешь на бутылку, да еще не полную! – съехидничал Физик и вопросительно уставился на друга.
- Да, Люся, Люся – все равно я не женюся! – с кислой физиономией скаламбурил Кузя, потом махнул рукой и полез в холодильник. Когда закуска была готова, а водка разлита, он сложил руки на столе как школьник, уставился на Физика со счастливой физиономией и затаенно прошептал,
- Ну, рассказывай.

22

   Старый знакомый Августы Ильиничны жил на юго-западе, поэтому уже через пол часа все втроем стояли у дверей его квартиры. Хозяин встретил их с искренней радостью. Он сразу повел гостей в гостиную, усадил в мягкие кожаные кресла, а сам пошел на кухню хлопотать насчет чая. Хозяина квартиры звали Станислав Александрович Погребежский. Бабушка много про него рассказывала, особенно в последнее время, из чего Андрей знал, что у них в молодости был роман, но бабушка выбрала деда, после чего Станислав Александрович надолго пропал из ее жизни. Появился он вновь по инициативе Августы Ильиничны, когда надо было помочь Андрею с университетом. С тех пор бабушка иногда виделась со Стасом, как она его называла в своих рассказах, и всякий раз после встречи она бывала на подъеме, а следующей день проводила со старыми фотографиями в задумчивости.
   Станислав Александрович появился в гостиной с большим подносом, заставленным чайным сервизом и вазами с конфетами и печеньем. Его глаза горели молодым огнем, движения были уверенными и расчетливыми, и только мимолетные взгляды и мягкость в голосе при обращении к Августе Ильиничне, выдавали скрываемую к ней привязанность, проверенную десятилетиями. Бабушка тоже иногда посматривала на Стаса и слегка улыбаясь, переводила гордый взгляд на внука. Джинсы и клетчатая рубашка на выпуск придавали их хозяину моложавый вид, а спокойный взгляд его небольших зеленых глаз вместе с римским носом указывали на надежность и решительность.
- Чем обязан такому приятному обществу? - спросил Станислав Александрович, расставляя сервиз на столике.
- Мы к тебе по делу, Стас, - очень буднично ответила Августа Ильинична.
- Слушаю, буду рад помочь, - обратился Станислав Александрович ко всем сразу.
Августа Ильинична устремила спокойный взгляд на своего друга и с небольшой долей претензии сказала,
- Собственно, нам негде жить.
Станислав Александрович нисколько не изменился в лице, он немного помолчал и тоном человека давно ожидающего именно этого признания, ответил:
- Живите у меня.
- А ты все такой же неисправимый романтик, Стас, - улыбнулась Августа Ильинична, покачивая головой. – Тебя не интересует почему? Если бы я тебя не знала столько лет, то подумала, что все это подстроил ты.
- Я сказал главное, а вот теперь рассказывайте, что случилось, - Станислав Александрович откинулся на спинку кресла и стал серьезным.
Андрей рассказал все, что с ними произошло за последние несколько дней, а бабушка добавила некоторые детали из собственной истории. Варя слушала молча, еще раз переживая это трагическое приключение.
Когда рассказ закончился, Августа Ильинична вновь взяла инициативу в свои руки и попыталась сформулировать резюме услышанного.
- Только не надо думать, Стас, что мы решили обременять тебя по поводу жилья. Нет конечно, нам просто нужен твой совет, как юриста.
Станислав Александрович отнесся к такому заявлению совершенно спокойно и ответил, что если бы было наоборот, то следовало задуматься о душевном благополучие Августы Ильиничны. И хотя это было довольно резко по содержанию, но форма была настолько естественна и безобидна, что Августа Ильинична, понимая, что так мог ответить только человек не безразличный, улыбнулась и ответила, что её душевное состояние будет стабильным ровно столько, сколько Станислав Александрович будет полезен им как юрист. Андрей слишком хорошо знал свою, бабушку, чтобы считать все сказанное ей правдой. Она даже эту не простую для них историю представляла как повод или прелюдию к нечто большему и значащему для неё лично, и только любовь к Андрею удерживала её от хитростей, на которые способны женщина, еще не растратившая свои чувства. Поэтому Андрей предложил все оставить пока, как есть, тем более, ему еще надо заскочить к знакомому следователю, чтобы больше узнать о новом хозяине их квартиры. Потом они поедут к Вари, а завтра с утра все вновь соберутся у Станислава Александровича и решат, как быть дальше. Этот план устроил всех, только Августа Ильинична ничего не сказала, а лукаво посмотрела на внука, и Андрей не понял, относилось это к ним с Варей или к ней самой.

23

   Ровно через неделю на стол Березового лег список из шести, выбранных Стариковым, зданий. В начале их было пятнадцать, но после консультаций с нужными людьми из Управления охраны памятников и городской администрации их осталось шесть. Сережа был доволен своей работой, он мог обосновать свой выбор, предоставив историческую и юридическую справку на каждое здание. Можно было приобрести землю где-нибудь в центре и построить новый офис, но, зная слабость шефа ко всему старинному и высокородному, он не пошел по этому пути, резонно полагая, что новое строительство займет значительно больше времени, чем капитальный ремонт. Но главное – в этом было трудно убедить шефа, а значит, пришлось бы идти по большому кругу, что не вписывалось в мироощущения Старикова, для которого ожидание оправдывалось лишь стопроцентным успехом в конце, а такого ощущения у него не было. Поэтому он взялся за дело очень активно: наводил справки, встречался с экспертами, ездил на просмотры предлагаемых вариантов, советовался с компетентными людьми. Выполняя поручение шефа, Сережа проявил не дюжие организаторские способности, которые помноженные на вкрадчивую обтекаемость и настойчивость его характера, дали хорошие результаты. В подготовленном им списке значились только здания с удобным расположением в престижных районах и площадью в два и более раз превосходящей существующий офис. Но главное – все они имели благородную историю, связанную с каким-нибудь древним знатным родом. Четыре здания охранялись государством как исторические памятники, а оставшиеся два были определены под реконструкцию и оказались в списке на всякий случай, если Борис Михайлович не остановится на чем-то другом.
- Вот, как Вы просили, - тихо произнес Сережа, кладя на стол перед шефом список.
- Так, так, сделал. Молодец. Что там у тебя? – Борис Михайлович склонился над листом бумаги и стал вчитываться. Стариков застыл за его креслом в готовности дать комментарии.
- Так, а это что? Купеческие дома? Почему под реконструкцию? – поинтересовался Березовой.
- Эти дома принадлежали двум старым московским купеческим родам. Их хозяева принадлежали к первой гильдии торговых людей и были очень уважаемы в России. В прошлом веке они состояли в списках поставщиков царского двора. У меня есть подробная историческая справка.
- Нет, не надо справки. И домов этих не надо, - монотонно произнес Борис Михайлович, продолжая вчитываться в листок.
Стариков не стал задавать вопросов, он правильно рассчитал, что Березовой не захочет находиться в купеческом доме, если можно устроиться в каком-нибудь дворянском гнезде. Риск был оправдан, и речь о реконструкции, тем более, о новом строительстве больше не шла. Березовой сделал пометки напротив двух вариантов и поручил Сереже подготовить развернутое предложение с ценой и сроками оформления и ремонта выбранных зданий.
- С города надо брать плату и не малую за то, что мы содержим памятники культуры в потребном состоянии, - оправдывая свой выбор, заключил Борис Михайлович.
- Можно и не деньгами, - тихо добавил Сережа.
Шеф внимательно на него посмотрел,
- Правильно мыслишь, денег у них все равно не взять, а услугу оказать они могут. Только их услуги имеют свою цену, так что в любом случае платишь ты.
Стариков промолчал и, дипломатично сделав паузу, спросил,
- Когда бы Вы хотели посмотреть здания?
- Давай завтра с утра перед работой. Объясни Володе, как доехать, - отдал обычным тоном распоряжение Березовой и открыл папку с документами. Сережа выскользнул в приоткрытую дверь.
В половине девятого утра следующего дня он стоял возле двухэтажного особняка на Новокузнецкой улице недалеко от её слияния с Садовом кольцом. Рядом крутился юркий коротышка неопределенного возраста с маленькими колючими глазками. Когда подъехала машина Березового, он прекратил суетиться и целеустремленно направился к вылезающему на тротуар хозяину ИнтелТеха. Все умеющий учитывать Стариков не ожидал такой решительности и оказался на несколько шагов сзади него. Но тут коротышка уперся в накаченный живот охранника и отскочил от него как каучуковый мячик. Сережа задержался на мгновение возле приходящего в себя представителя владельца здания и, процедив сквозь зубы, - Идиот, - подошел к шефу.
- Ну, показывай, - благодушно приказал Березовой, предвкушая встречу с прекрасным.
Стариков кивком головы подозвал обескураженного представителя и, бросив, - Давай веди, - отступил на пол шага, пропуская вперед Бориса Михайловича.
Находясь под впечатлением встречи с таким важным клиентом, коротышка молча кинулся выполнять указание, быстро засеменив к парадному входу. На первом этаже была большая прихожая, из которой начиналась мраморная лестница с продавленными ступенями, ведущая на второй этаж. Слева от неё широкий коридор вел на первый этаж особняка. Березовой обходил зал за залом, помещение за помещением музейным шагом. Все здесь нравилось Борису Михайловичу: и облупившаяся лепнина на потолке, и огромные потрескавшиеся оконные рамы полусферой, и старый затертый инкрустированный паркет со щербинами, и даже затхлый запах не обжитого давно не проветриваемого помещения производили на Березового магическое впечатление.
- Здесь все дышит стариной! – тихим голосом восторгался в гулкой пустоте Березовой. Он подошел и потрогал почему-то уцелевшую портьеру, с которой как саранча полетели частички пыли, образуя искрящееся на солнечном свете облако.
- Это осталось от старых хозяев, здесь раньше была какая-то контора, - в очередной раз неуклюже проявил себя представитель. Стариков уничтожающе посмотрел на окончательно смутившегося коротышку и попытался сгладить возникшую неловкость,
- Этот особняк охраняется государством, поэтому старые хозяева ничего здесь не меняли, делали только косметические ремонты. А интерьер можно восстановить по фотографиям.
Борис Михайлович и сам понимал, что никто особо не утруждался сохранять подлинность особняка, когда в нем располагалась советская контора. Его интересовало, можно ли восстановить особняк в первозданном виде, сохранились ли документы и материалы, по которым можно воссоздать его утраченный аристократизм. Дом имел два этажа с большими комнатами и холлами, мансарда была настолько просторная, что могла свободно стать третьим этажом, а сухой подвал с антресольными окнами делал дом четырехэтажным. Такая перспектива, учитывая, конечно, месторасположение особняка, дала основание Сережи поставить этот вариант на первое место в списке, и он не ошибся. Березовой, хоть и по другим соображениям, очень заинтересовался домом и, расспросив Старикова о других вариантах, сказал, что больше смотреть ничего не будет.
- Подготовь справку о доме, главное – возможность его реконструкции, сохранилось ли описание интерьера, фасада. Точно узнай, что нужно для выполнения работ, зайди ко мне – я дам людей для связи.
Отдав распоряжения, президент ИнтелТеха погрузился в мерседес и уехал, оставив Сережу с коротышкой осуществлять его мечту. Для себя Борис Михайлович уже все решил и превратился из благоговейного созерцателя в жесткого и требовательного хозяина, что Сережа сразу и безошибочно почувствовал. Он договорился о встрече с нужными сотрудниками Управления охраны памятников и, попросив коротышку подготовить некоторые документы, поехал в офис.

24

   Андрею с Варей повезло – Вадим был на месте, что можно, скорее, считать исключением, чем положением обычным.
- Ты что, решил отдохнуть в тиши казенного кабинета? – спросил Андрей, искренне удивляясь, что застал Вадима в отделении.
- Если бы ты не ползал со мной на пузе по мокрой траве и не получал бы вместо меня по морде во время практики, я бы посчитал тебя идиотом. Но так как ты мал-мал побывал в моей шкуре, я считаю тебя кретином-романтиком, - ответил Вадим спокойны тоном, словно ждал прихода Андрея. Только теперь он поднял голову и, увидев Варю, несколько смутился,
- Извините, я думал он один, - оправдывался Вадим, - я имел в виду, что отдыхать в таком месте, - он развел руки в стороны, - можно только, если считать работу милиционера очень увлекательной и романтичной. Предупреждать надо. - Последняя фраза адресовалась Андрею.
   В небольшом кабинете на втором этаже отделения милиции было три старых канцелярских стола, оставшиеся от советской власти, два неказистых шкафа того же происхождения, два двухэтажных металлических сейфа, выкрашенных, почему-то, в коричневый и синей цвета, а дополняла общую картину приклеенная скотчем к стене карта Москвы, служившая, очевидно, черновиком не одному поколению обитателей кабинета. Но на фоне обшарпанных стен, ветхой мебели и бумажного хаоса на столе Вадима, занимая его добрую половину, высился символ нового времени – дынеподобный, похожий на голову Робеспьера, компьютер, отчего кабинет приобретал еще более убогий вид.
- Знакомьтесь, это Варя, Вадим, - наскоро провел процедуру знакомства Андрей. – Есть новости? – спросил он, не обращая внимания на замечания следователя.
- Есть кое-что, - сухо бросил Вадим и уставился на приятеля.
- Мне что, клещи доставать?
- Ты же знаешь, я как Камо под пытками не калюсь.
- Господи, это человек, которому я доверяю как себе, - покачал головой Андрей.
Вадим еще недолго смотрел на него, потом указав на стулья, полез в стол.
- Это очень серьезно. Вам здорово не повезло, - сказал он и положил перед Андреем листок бумаги. Андрей, закончив читать, поднял голову на Вадима и недоуменно спросил,
- Ну и что? Березовой, ИнтелТех? Кто это?
- Это очень богатый человек из новых, он имеет мощную поддержку, - Вадим направил указательный палец вверх, - и плотно связан с криминалом, впрочем это сегодня одно и тоже. И не задавай глупых вопросов, сам должен понимать, - в свою очередь начал раздражаться Вадим.
Андрей еще раз перечитал лист и, покачав головой, спросил,
- Есть идеи?
- Идей нет, но могу поделиться опытом.
Андрей выжидающе молчал и смотрел на Вадима.
- Из вне его не взять, только хуже будет, поверь. Если что-то предпринимать, то только изнутри, и сделать это будет очень сложно. Подумай об этом. На меня рассчитывай в крайнем случае, я как мент здесь бессилен. Пожалуй все, - закончил Вадим.
- Ладно, подумаю. Спасибо. Это я возьму? – указал на листок Андрей.
- Лучше запомни и порви. Будь здоров. До свидания, Варвара.
- Всего доброго, - произнесла Варя первую и одновременно последнюю фразу в кабинете следователя.

25

   Спать они легли под утро. Вернее Физик перетащил Кузю в спальную, а сам устроился в гостиной на диване. Было выпито почти три бутылки водки, за которой не пришлось бегать по ресторанам или соседям, как во времена их юности, а Кузя доставал их из заначки, делая при этом хитрое лицо заговорщика и долго и сбивчиво объясняя Физику, что берег их на черный день, а оказалось, на светлый, потому что не было в его биографии человека светлее Физика. К полуночи количество выпитого превратило Кузю из благодарного слушателя в искреннего и восторженного почитателя достоинств друга юности. Он считал все, происшедшее с Физиком, гримасой судьбы во время ее критических дней, когда у нее болели зубы, и она съела чего-то не то. Чем больше выпивал Кузя, тем больше он говорил, напирая на вселенскую несправедливость и неминуемое возмездие виноватых в этой несправедливости. В итоге, пока красноречие не изменило Кузе, он предложил воздать по заслугам всем врагам, не зная, что его друг об этом уже позаботился. Далее пошли объяснения в любви и преданности Физику - единственному настоящему мужику из всех приятелей их студенческих лет.
Чернышевский слушал, не перебивая. О себе он рассказал, что считал нужным, и теперь дал возможность Кузе проявить журналистское красноречие, изредка задавая наводящие вопросы, чтобы получить нужную информацию. Кроме того он был рад увидеть старого друга, так искренне к нему отнесшегося, отчего на дне души шевельнулись давно забытые, осознано поставленные последними в очередь, чувства.
Физик открыл глаза ровно в восемь. Ложась спать, он решил, что для восстановления трехчасового сна ему будет достаточно, да и Кузя, возможно, соберется на работу, хотя это и было трудно предположить. Годами выработанная привычка просыпаться точно в определенное время сработала безотказно, и через пятнадцать минут Физик уже хозяйничал на кухне бодрый и веселый. Когда завтрак был готов, он вошел в спальню. Кузя лежал поперек кровати в гениально неудобной позе. Голова, промахнувшись мимо подушки, покоилась рядом на щеке с задранным подбородком, обращенным в противоположенную остальному телу сторону, по вывернутой вверх ладони, торчащей из-под подушки, угадывалось наличие левой руки, что нельзя было сказать о правой, потерявшейся где-то под худым телом Кузи. Обе ноги вытянулись и, образовав между собой прямой угол, свисали с кровати. Физик точно помнил, что снял с друга обувь и положил его в постель по-человечески, поэтому, увидев Кузю в такой трогательной позе, он искренне рассмеялся и громко спросил,
- Вам кофе в постель, сэр?
С кровати в ответ донесся тихий стон. Потом по телу Кузи пробежала конвульсия, после чего оно обмякло, но послышалось нарастающее гортанное клокотание. Физик понял, что пора вмешаться и перевернул Кузю на спину. Тот громко застонал и открыл глаза. Калейдоскоп чувств отразился на его лице, последним из которых была дурашливая улыбка, предназначавшаяся Физику. Так как дар речи к Кузи еще не вернулся, в его мычании, тоже адресованном Физику, слышалась и радость, и сожаление, и еще что-то понятное одному Кузи.
- Здорово мы вчера! – наконец вымолвил Кузя.
- Давай в душ и к столу, надо восстанавливаться. Ты идешь на работу? – помог собраться Кузи с мыслями Физик.
- На работу, на работу…, - бормотал Кузя, искренне пытаясь постичь суть вопроса.
- Ладно, потом сообразишь, - сказал Физик и впихнул друга в ванную.
После томатного сока, яичницы и кофе Кузя мог ответить на большинство вопросов. Оказалось, что планерку он уже пропустил и в редакцию ему надо только к обеду.
- Вчера был день воспоминаний, а теперь давай про сегодня, - перешел к главному Физик. - За эти годы многое изменилось, и я чего-то не догоняю. Давай рассказывай, что теперь и как, мне надо решить, чем заниматься.
- А там ты ничего, то есть никого…? – не найдя подходящих слов, спросил Кузя.
- Никого и ничего, я туда вообще не хочу возвращаться, понял? – довольно резко отрезал Физик. – Мне нужно разобраться, что в стране происходит, не газеты же читать.
- Зря, газеты читать надо именно сейчас. Пишут всё: что было, чего не было, но все. Свобода слова, блин, полная! – все это Кузя произнес наставительным тоном, и Физик не понял одобряет он или нет то, о чем сказал. Между тем Кузя продолжал:
- Действительно, пока ты того…, многое изменилось. Страной правит мафия, верней несколько мафий. Главная мафия политическая, она полностью захватила власть и упивается ей. Другая мафия бандитская, которая кормится благодаря политикам, а политики собирают с неё дань в виде акций, долей, разной собственности или просто баксов. Получается вроде круговой поруки: одни создают условия другим, чтобы и те и другие были в шоколаде. Я не удивлюсь, если скоро нами будут править бывшие уголовники.
Кузя расходился все больше, но было видно, что его слова – не просто журналистские экзерсисы, а позиция неравнодушного человека.
- Они все там с катушек съехали из-за своей власти. Взялись за то, в чем ни хрена не смыслят, а теперь палят в друг друга: одни из танков, другие посылают людей на штурм. А главное, все это делается во имя великого русского народа! Ведь у них прав тот, кто перекричал, перепугал, перекупил. Дать бы звиздюлей всей этой шобле, но кто придет на их место? Боюсь будет еще хуже. Это какой-то российский Бардак Коллапсович Пофигистов.
- Азартный ты, Кузя! Погоди, притормози! Из твоей речи я понял, что в стране полный бардак и успешен тот, кто больше хапнул? – подытожил Физик.
- Вывод верный, - ответил Кузя, тыча пальцем в сторону друга.
- А можешь перечислить три-четыре компании из верхушки списка? – поинтересовался Физик.
- Конечно, могу. Про них во всех газетах пишут, - Кузя немного задумался, а затем выдал без запинки,
- Сибирский нефтяной альянс, ИнтелТех, Фининвест, несколько банков.
- И чем они занимаются? – продолжал Физик.
- Альянс – нефтью, ИнтелТех – финансово-промышленными технологиями, Фининвест…да все они занимаются одним и тем же – дурят нашего брата и отмывают деньги.
- Это твое личное мнение? – спросил Физик.
- Да какая разница чьё это мнение! Пойми, сейчас вода очень мутная, а значит клёв хороший. Никто по-честному бизнес не строит, все продается, законы не работают, настала эпоха большого хапка, и мое личное мнение никого не интересует, - опять заволновался Кузя.
- Чего ты так нервничаешь? Ты-то какое к этому имеешь отношение? – успокаивал друга Физик. Однако вопреки его тону, Кузя вдруг оперся руками о стол, выпучил глаза и закричал куда-то мимо Физика,
- Да я их гадов ненавижу, страну просрали, людей под свой ранжир подвели. Они и учат, и судят на свой лад. Если им надо, в русском алфавите будет 10 букв, а в октаве 3 ноты, а в жизни только они и мы – лохи! По - другому уже не получится.
Физик дал Кузе спустить пар и спокойно спросил,
- А ты сам-то, что собираешься делать? На баррикады?
Кузя уже немного остывший исподлобья посмотрел на друга,
- Я произвожу впечатление полного идиота?
- Не полного, но если ты с дуру собираешься свернуть голову гидре, о которой так красноречиво живописал, то у тебя есть шанс. Не лучше ли подумать, как можно ситуацию использовать в своих целях. По-моему попытаться принять новое время, пусть даже тебя не все в нем устраивает, правильнее, чем упрямое его отрицание. Мир изменился и, если я верно тебя понял, надолго, а может быть навсегда. Так стоит ли хвататься за прошлое, Кузя? Пусть оно лучше настоящего, но оно прошлое, в нем нельзя жить! – говоря эти слова, Физик понимал свою правоту, но что-то не давало ему покоя, он еще только нащупал стержень, но не ухватился за него.
Кузя не был расположен спорить, да и спорить, в общем, было не о чем. Он сам понимал, что Физик в общем прав, но дать выход накопившейся злости можно было только с другом, которого Кузя так неожиданно прекрасно обрел вчера вновь.
- Знаешь, я придумал, куда мы пойдем. Это место, где собираются успешные люди потусоваться, - сменил тему Кузя. – Это то, что тебе нужно. Никаких обязательств, но там можно завести очень полезные знакомства.
Физик не стал ничего уточнять, решив создать собственное впечатление от увиденного, и они расстались, договорившись созвониться.

26

   Дождь, начавшейся ночью, не прекращался. Варя подняла голову с подушки и, по -утиному выпятив вперед губы, смотрела в окно. Андрей приоткрыл один глаз и, притворяясь спящим, следил за ней. Варя вздохнула и перевела взгляд на Андрея. Она улыбнулась и, слегка наклоняясь, стала всматриваться в его лицо. Почувствовав это, Андрей быстро сомкнул руки за её спиной, и осторожно притянул к себе. От неожиданности и, потеряв равновесие, Варя почти вся оказалась лежащей на Андрее. Теплая волна блаженства прошла по его телу, наполнив силой все его члены. Девушка почувствовала перемену и сильнее прижалась к нему. Их губы встретились, и мужские руки начали дарить нежность всему, к чему прикасались. Со временем ласки стали страстнее и требовательнее, Андрей положил Варю на спину и стал целовать её тело от губ до пальцев ног. Девушка полностью отдалась во власть мужчины и уже не сдерживала тихий стон, изредка бесконтрольно выходящий с прерывистым дыханием…Потом они молча лежали на спине, взявшись за руки, и сознание постепенно возвращалось в их тела, вытесняя страсть и истому.
   В гостиной часы пробили десять, но вставать не хотелось. Родители рано ушли на работу и не знали, что дочь была не одна. Но это сейчас не имело никакого значения, как и дождь, и все оставшиеся за окном проблемы. Им хотелось как можно дольше оставаться в постели или по крайней мере в квартире, им никто не был нужен и все постороннее казалось чужим и далеким. Однако с сознанием возвращалась и память, которая неумолимо быстро постороннее и далекое делало своим и близким.
- Варчун, а вставать – то придется, - лежа с закрытыми глазами, пробормотал Андрей.
- Придется, - вторила ему Варя.
- Давай вместе, три-четыре, - скомандовал Андрей, и они поднялись.
После завтрака Андрей позвонил Станиславу Александровичу. К телефону подошла бабушка. Её голос был звонкий и веселый,
- Андрюша, мон шер, Вы когда придете? Мы Вас с утра ждем. У Варюши все в порядке?
- Все хорошо. Мы ранним визитом Вам мешать не хотели, - слукавил Андрей. На том конце трубки повисло легкое молчание, но вскоре Августа Ильинична ответила,
- Мой дорогой, после стольких лет нам уже никто ничем помешать не может, и не надо пытаться оправдывать свою молодость, в вашем возрасте не любить – значит не жить, хотя… Кстати, можете позавтракать здесь.
- Да мы уже. Скоро будем, - ответил Андрей, удивляясь, как много переплетено в этой пожилой и очень дорогой ему женщине – и кокетство, и мудрость, и характер.
Станислав Александрович, помолодевший и подтянутый, энергично передвигался по квартире, рассаживая всех в гостиной за круглый стол, покрытый скатертью из гобелена. Он наотрез отказался о чем-либо говорить, пока не напоит всех кофе, приготовленным по ему одному известному рецепту. Кофе оказался действительно превосходным, и Погребежский с нескрываемым удовольствием наблюдал, как гости, прикрывая глаза, затягиваются горячим ароматом.
- Андрюша, Варечка, мы со Станиславом Александровичем поговорили немного о нашем деле, - начала Августа Ильинична, - явно подбирая слова для разговора на столь необычную для неё тему, - и сошлись во мнениях. Конечно они бандиты, что тут говорить, но их методами нам действовать нельзя, ведь мы же не бандиты! – вполне логично рассуждала бабушка.
- Ава, разреши я немного от себя? – подхватил Погребежский, слегка касаясь руки бабушки. – Ты совершенно верно сказала, что здесь нужно действовать очень взвешенно и наверняка. Ошибки они нам не простят, за ними сила и деньги, а это в наше время - гремучая смесь. Предлагаю взвесить все «за» и «против». Что есть у них? – спросил Станислав Александрович, остановив взгляд на Андрее.
- Договор купли-продажи нашей квартиры, удостоверенный и зарегистрированный, я его читал – юридически все чисто, - начал перечислять Андрей, - прописка нового хозяина квартиры по её адресу, её я тоже проверял, и подкупленный нотариус. – Андрей остановился. Он сузил глаза и внутренне напрягся, потом продолжил,
- Но самое главное – у них гремучая смесь, а это в нашей ситуации имеет решающее значение.
Наступило молчание. Бабушка смотрела на Погребежского, а Варя на Андрея. Получилось, они оба высказали мысль, прозвучавшую как приговор.
- Подождите, вы что, даже не попытаетесь? Неужели ничего невозможно сделать? - изумленно спросила Варя. – Андрей, мы же тоже обсуждали это, и сегодня собирались поделиться нашими планами.
- Ну что ты, Варчун! Ни я, ни Станислав Александрович не собирались опускать руки, мы как раз хотели обсудить наши действия, - успокоил Варю Андрей.
- Вы, Варя, не правильно нас поняли, мы просто уясняем, с кем придется иметь дело,-поддержал его Погребежский. – Дело в том, что документы у них в порядке, и здесь я не вижу слабых мест.
- А то, что меня обманом насильно заставили их подписать – это не слабое место? - возмутилась бабушка. – А этот слюнявый нотариус – не слабое место? – продолжала недоумевать Августа Ильинична.
- Ава, дорогая! Этот путь не только опасен, он губителен для тебя и Андрея! Они же вас просто убьют, человеческая жизнь для них – разменная монета! Слава богу, тебя отпустили! – очень весомо произнес Погребежский.
- Так что же ты предлагаешь? – не унималась Августа Ильинична.
- Найти их слабое место и ударить по нему, - тем же тоном ответил Станислав Александрович.
Андрей достал из кармана свернутый листок и положил его на стол.
- Это из очень надежного источника, - прокомментировал он и стал читать. Когда с содержимом листка были ознакомлены все присутствующие, Андрей решил поделиться своим планом, о котором он не говорил даже Варе. Он еще вчера в милиции понял, что они столкнулись с врагом гораздо сильнее их и было бы бессмысленно с ним тягаться в открытую, поэтому все время в голове вертелись отрывочные мысли, которые привели в итоге к простой истине - с ними надо бороться их же методами.
- Ведь глупо полагать, что мы можем вернуть квартиру законным путем, значит надо устроиться на работу в ИнтелТех и оттуда дотянуться до Березового, - сказал он.
Станислав Александрович поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, стал прохаживаться за спиной Андрея и Вари, которые сидели в напряженной позе, но по разным причинам. Варя чувствовала себя обиженной из-за того, что Андрей не поделился с ней своим планом, а он, чувствуя настроение Вари, думал, как сгладить эту неловкость. Молчание нарушила бабушка, обратившись к Станиславу Александровичу,
- Стас, ты бы мог думать сидя?
Погребежский остановился, посмотрел на неё озабоченным взглядом и, осознав суть вопроса, вернулся на место.
- Конечно, Ава, - ответил он примирительно и продолжил, - сейчас ИнтелТех одна из самых мощных компаний в России. О Березовом пишут, его снимают, его всюду приглашают, а главное – его имя прочно связано с ИнтелТехом, и я думаю это - наш шанс! - заключил Погребежский…
Разошлись под вечер. Андрей поехал к Вари, а бабушка осталось у Станислава Александровича, что было делом само собой разумеющимся и не вызывало вопросов.
Только на эскалаторе, ведущим к выходу из метро, Андрей решил нарушить затянувшееся молчание. Он сзади обнял Варю и спросил самым безобидным тоном,
- Варчун, ты сердишься? Не сердись. Понимаешь, сначала мысли в голове вертелись где-то рядом, а после слов профессора все стало на места.
Варя уже давно на него не сердилась, но молчала, полагая, что первым должен заговорить Андрей, потому что её вообще не в чем было упрекнуть, да и мужчиной среди них была не она. Обернувшись, Варя положила руки на плечи Андрея и, обхватив за талию, он вынес её с эскалатора.
 
27

   Борис Михайлович Березовой был человеком влюбчивым, и это качество ему сильно мешало. Он не был ходоком или бабником, но питал слабость к некоторым особам женского пола, большей частью, принадлежащим к известным высоким кругам или известным мужчинам из этих кругов. Чем быстрее Борис Михайлович добивался взаимности, тем быстрее он охладевал, поэтому, если женщина доставалась ему слишком быстро и просто, он больше о ней не вспоминал. Когда же была интрига, борьба и осознание необходимости иметь то, что его привлекало, Березовой влюблялся и, гонимый чувством и амбициями, шел до конца. У некоторых от него были дети, которые, как и их матери, имели поддержку Бориса Михайловича. Он несколько раз был женат. Последняя жена до того скрашивала старость одного известного писателя, и Березовой, покоренный красотой и молодостью, добился её расположения. Говорили, что это была сделка, которая имела свою цену, но доподлинно об этом известно не было, хотя решать вопросы деньгами Борис Михайлович любил и умел.
Однако интересом к женской половине человечества способности Березового не ограничивались. Еще с институтских лет, а потом и работая в НИИ, он имел страсть к интригам и различным, как он их называл, схемам выживания. Все эти годы мастерство оттачивалось, и в начале 90-х Борис Михайлович развернулся всерьез. Настало его время, когда востребованными оказались качества, которыми так щедро наделила его природа. Созданный им «ИнтелТех», приносил огромные деньги, но Березовой шел дальше. Его амбиции простирались далеко за горизонт разумной достаточности, потому что такого понятия в его голове не существовало. Он должен был получить либо все, либо почти все, и время давало ему такой шанс. Но Борис Михайлович не был роботом, напротив, он был человеком умным, не старым, способным чувствовать, поэтому бывало, ум, плоть и чувства входили в противоречие и сильно отвлекали его от основного дела его жизни.
Выслушав доклад помощника и просмотрев представленные им документы, генеральный отдал необходимые распоряжения относительно нового офиса и отпустил помощника. Почти сразу раздался звонок сотового телефона. Березовой нажал кнопку и приложил телефон к уху.
- Боря, это я, - раздался голос жены.
- Леночка, что такое? – суетливо спросил он.
- Я на квартире, на Фрунзенской. Здесь не хотят прорубать в том месте, где мы решили.
- Так, так, почему?
- Говорят, может что-то не выдержать, - продолжала тихо жаловаться Лена.
- Ну, ну, а что не выдержит? Хотя нет, я сейчас пришлю Сережу, ты дождись, он разберется.
- Боря, это не всё. Тут надо паркет выбрать, - Лена сделала паузу.
- Ну выбери, - недоуменно произнес Борис Михайлович.
- Я выбрала, но мне говорят по смете не получается.
- По какой смете??? Леночка, будь там, я высылаю Сережу, не волнуйся сейчас все решим.
Березовой отключился и вызвал сначала помощника, а потом своего заместителя. Получив четкие указания, Стариков отправился на помощь Леночке. В кабинет вошел первый заместитель генерального директора Акопов Шалва Рубенович.
- Акопчик, объясни мне, по какой смете делается ремонт на Фрунзенской? – по – дружески обратился Березовой к своему заму.
- Боря, мы же её обсуждали, - удивился Шалва.
- И что, теперь мне паркет копеечный по твоей смете класть? – взорвался Березовой.
- А что ты бесишься? Я про это вообще не знаю. Почему копеечный? – искренне удивился первый заместитель.
- Да потому, что твои мудаки сказали Лене, что выбранной ею паркет не вписывается в смету! Это же идиотизм! – продолжал выходить из себя Борис Михайлович. – Ты что, не понимаешь? Паркет в моей квартире не вписывается в смету!
Шалва спокойно сидел и слушал истерику.
- Акопчик, ты мне ответь. Я выполняю свои функции? Договариваюсь, уговариваю, обещаю и мне идут навстречу? Так вы тоже выполняйте свои функции или вы на мне экономить решили? – сменил тон на вкрадчивый Борис Михайлович.
- Боря, ведь ты знаешь, твой интерес для меня первый в очереди, но у нас уже несколько месяцев дефицит бюджета. Ремонт на Фрунзенской принципиально ничего не меняет, просто с ликвидностью сейчас перебои, и я отдал распоряжение оплачивать прежде всего платежи из Швейцарии и отсроченные с завода. Из мэрии каждый день звонят, подшефные замучили, телевизионщики канючат, да что я тебе перечисляю…, - Шалва смачно выругался и закурил.
- Ты что же, Акопчик, слезу из меня вышибаешь? Может быть я что-то не так делаю? Ты скажи, обсудим, - не меняя тона спросил Березовой. – Акции продаются плохо, на бирже бардак, с бюджетом не работаете!
- Ну ты не сгущай, продажи выросли вдвое! – сделал попытку оправдаться Шалва.
- А где деньги? Они же напрямую перечислили по письму на наш счет! - ударив ладонями по столу, закричал Борис Михайлович. – Это тоже я должен отслеживать?
- Я уже Немчинову за это яйца защемил, не исправит – оторву! – прокомментировал претензию шефа Акопов.
- Да что толку от его яиц! Ты его отрабатывать заставь, рабом сделай! Не мне же его трахать, Акопчик! – Борис Михайлович откинулся на спинку хрустящего кожаного кресла.
- Да ему жизни не хватит такие бабки отработать! Сейчас его убирать нельзя, слишком много на него заведено. Я дам ему возможность исправиться, он вечно должен будет, - тихим голосом произнес Шалва и поднялся. В дверях его остановил голос Березового,
- И открой финансирование на Фрунзенской, я прошу тебя, Акопчик.
Шалва кивнул и вышел в приемную.

28

   Кузя быстро завершил дела в редакции и позвонил Физику. Они договорились встретиться через час в условленном месте. Это оказалось в центре на Гоголевском бульваре.
На входе Кузя что-то сказал охране, показал удостоверение и после того, как палец охранника замер в журнале рядом с соответствующей записью, двери перед друзьями распахнулись, и они очутились в полумраке зала непонятного размера среди размытых в антрацитовом табачном дыме силуэтов людей. По стоящему в помещении гулу угадывалось большое количество завсегдатаев, потому что случайных людей, как сказал Кузя, здесь не бывает. Пока Физик привыкал глазами к полумраку и едкому дыму, его друг пропал и тут же появился с двумя бокалами шампанского.
- На много не рассчитывай, лучше пей врастяжку, здесь с этим туго. Можно конечно напиться в ресторане вон за той дверью, но у нас иные планы, - со знанием дела наставлял Кузя. Говоря это, он вертел головой как турист в Лондоне перед переходом улицы. Наконец он произнес какое-то междометие и потянул Физика за рукав. Вынырнули они перед невысоким толстым человеком в пенсне, сидящим так плотно на его носу, что казалось частью лица. Когда волна дыма развеялась от их появления, человек оказался лысым как биллиардный шар и очень знакомым. Лысый кивнул Кузе и лениво обратился к Физику,
- Не напрягайтесь, мы с Вами не знакомы.
- Это мой друг Физик, - представил Кузя Чернышевского, - Артур, - указал он на лысого.
- Понимаю ваше смятение, просто меня часто путают с Берией, - сказал Артур и, выдержав нужную паузу, закончил, - и мне это нравится. А вы действительно физик или это Ваша фамилия? – без перехода поинтересовался Артур.
- Действительно физик и меня так все зовут, - ответил Чернышевский.
- А на какой ниве трудитесь? – перешел Артур к выяснению основных пунктов.
- Пока ни на какой, - просто ответил Физик.
- А, интересно! – оживился Артур и посмотрел на Кузю.
- Он был в длительной научной командировке и недавно вернулся, так что это не твой клиент. Лучше помоги советом, - по-свойски пояснил Кузя, - за тобой должок. Поможешь- считай отдал. Артур посмотрел на Кузю поверх пенсне, для чего вдавил подбородок в грудь и, не меняя положения головы, перевел взгляд на Физика.
- Так и зачем вам эти проблемы? Хотя долги надо отдавать, это из-за них раньше стрелялись, а теперь отстреливают. Что вас конкретно интересует?
- Меня интересует серьезное дело. В смысле работы.
- Похвально, вы ищите работу по профилю?
- Не обязательно, главное перспективную.
- Очень хорошо, главное скромненько. Ладно, здесь есть пару интересных личностей, но предупреждаю, рекомендаций и поручительств не даю, дальше сами.
Артур сделал знак следовать за ним, и подвел друзей к худой высокой фигуре, одетой во все черное. Возле неё крутились какие-то люди, явно её не интересовавшие. Человек курил сигару, и этот процесс доставлял ему гораздо больше удовольствия, чем все происходящее вокруг. Казалось, он смотрел поверх голов, плавающих в густом табачном дыме, и не видел, что было скрыто внизу, но впечатление было обманчиво. Взгляд его маленьких цепких глаз, словно радиоволны проникал в самые дальние части помещения, безошибочно выхватывая нужное лицо, после чего хозяин лица, как притянутый магнитом, оказывался рядом с Магомедом Магомедовичем Кулбиевым, за глаза прозванным Бигмагом. Никто точно не знал рода его занятий и на чьей стороне играет Кулбиев, но хорошо были известны его связи с администрацией президента и способность менять человеческие судьбы. Артур демократично, но вежливо обратился к Бигмагу,
- Магомед, разреши представить моего незнакомого друга Физика. Только что из командировки.
Кулбиев выпустил толстую струю сигарного дыма и спросил,
- И сколько же лет длилась командировка?
- Посылали на шесть, но я управился за четыре, - ответил Физик.
Магомед выпустил очередную порцию дыма и в упор посмотрел на него.
- За что же нынче посылают на такой срок?
- Сущая безделица, вернул долги.
- Правильная позиция – долги надо возвращать, - согласился Бигмаг, рассматривая кончик сигары. – А что дальше?
- Работу ищу. Делом надо заниматься, – с легким налетом азарта ответил Физик.
- И это правильно. Деньги надо зарабатывать честно. Что умеешь?
- Организовать и проконтролировать, - отчеканил Физик.
- Значит, исполнять не любишь?
- Если исполнять, то нельзя контролировать, - блеснул лаконичностью Физик.
Кульбиев с интересом посмотрел на него и, медленно качая головой, произнес,
- Логично. Запоминай телефон, завтра позвони, - Магомед назвал номер и затянулся. Когда струя дыма рассеялась, Физика уже рядом не было.
Из клуба Физик с Кузей вышли вместе и, коротко обменявшись впечатлениями, разъехались по домам.

29

   Уже несколько дней Андрей и Варя ходили на свою первую в жизни работу. Фирма существовала третий год и за этот относительно короткий период развилась и окрепла. Занималась она недвижимостью, попросту, была посредником при покупке и продаже квартир. Андрей начал работать юристом, а Варя в отделе рекламы референтом. Именно такие записи сделали им в трудовых книжках. На самом же деле Варю заставили набирать огромное количество адресов и описаний всевозможных квартир на какой-то машине, откуда на широких и длинных бумажных листах выходили результаты Вариного труда в виде бесконечных списков. Скоро обещали купить современные компьютеры и превратить работу в праздник.
Андрей занимался составлением договоров и экспертизой поступающих документов. Очень скоро он понял механизм проведения сделок, и это навело его на мысль, что они с Варей оказались в нужном месте. Своих отношений они решили не показывать, и Андрей начал ухаживать за Варей, как в первый раз.
- Варчун, кажется, я понял, как можно вернуть нашу квартиру, - тихо сказал Андрей, когда они пошли перекусить в ближайшее кафе. От неожиданности Варя остановилась и взяла его за руку.
- Вернуть? Как? – тоже перешла на шепот Варя.
- Да ты не волнуйся, это пока только предположение, ничего конкретного.
- Андрей, может не стоит? Этот Березовой ни перед чем не остановится. Что важней, квартира или жизнь? – продолжала все больше волноваться Варя. Её красивые глаза округлились, шея вытянулась и, медленно мотая головой в разные стороны, выражая тем самым свое несогласие, она стояла посреди улицы, уставившись на Андрея.
- Я говорю совершенно серьезно, у него денег полно, наверху все схвачено, с бандитами связан, да он нас просто раздавит! – перешла на крик Варя.
- Варь, скоро вся улица будет думать, что мы собираемся грохнуть Березового, - попытался шуткой успокоить её Андрей. Он взял Варю под руку и повел в кафе. Они долго сидели еще после обеда, пили кофе и Андрей рассказывал Варе о своих планах, опуская детали, способные её напугать. Это был не первый их разговор на эту тему, но раньше Варя воспринимала все, как отдаленную перспективу и активно оппонировала Андрею, разбирая различные ситуации. Сейчас, начав работать в фирме, напрямую связанной с куплей-продажей квартир и наслушавшись рассказов о страшных случаях обмана, разного вида «подставах» и «кидках», Варя ощутила опасность задуманного Андреем плана особенно остро. Ее крепнущее чувство восставало против любой опасности, грозящей ставшему близким ей человеку, и требовалась очень веская причина, чтобы Варя согласилась необдуманно рисковать.
   Жить с родителями, какими бы прекрасными людьми они не были, ни Андрей, ни Варя не собирались, поэтому решать квартирный вопрос все равно придется, и Варя это хорошо понимала. Слушая логичные рассуждения Андрея о «его ползучем плане», она хорошо понимала, чем они рискуют, но спокойная уверенность и логика Андрея действовали на неё успокаивающе.
Когда они вышли из кафе, Варя, хоть и не отделалась от чувства беспокойства, но была готова к осуществлению задуманного Андреем плана, верно с некоторыми условиями, с которыми Андрей легко согласился.

30

   Приближались праздничные дни. Раньше это был главный праздник страны. Два дня, а если до или после выпадал уик-энд, все четыре, страна в едином порыве, с вызывающим зависть энтузиазмом шла на демонстрации или утром прилипала к телевизорам, чтобы наполниться гордостью за отчизну, глядя, как по главной площади самого сильного и мирного государства стройными рядами маршируют лучшие его сыны, готовые свернуть шею любому агрессору, посмевшему нарушить мирный покой граждан, созидающих не приходящие ценности нашей жизни. Серьезность этих намерений подкреплялась парадом военной техники, четверть часа грохочущей стройными колонами по брусчатке Красной площади с нарастающей мощью. Как правило, замыкали военный парад установки межконтинентальных баллистических ракет, свидетельствующие о неотвратимости возмездия, способного свершиться в любой точки планеты. Люди не задумывались, что бравые военные были слушателями военных академий и курсантами училищ, находящихся в Москве или близлежащих городах, измученными многодневными, большей частью, ночными тренировками, а военная техника, ради этой четверти часа, готовилась, как для решительного боя, без права на ошибку, чреватую трагедиями в судьбах людей, от которых зависело надежность ее работы на параде, а значит и успех политической игры, главным козырем в которой была военная мощь государства.
В самих же воинских частях, которым предстояло решать боевые задачи, все было далеко не так ровно, четко и слаженно. Армия была абсолютным слепком с государства, и фасадность давно стала ее сутью. Страна и армия жили по инерции мощных ранее заложенных идеологических основ, поддерживаемых умело выстроенной репрессивной системой. Процесс гниения изнутри уже давно поразил эту систему, и поэтому с таким показным рвением и фанатизмом латался фасад. Но делать это становилось все сложнее.
Физик бездумно брел по улице, глазея на витрины и проходивших мимо девушек. Вдруг он поймал себя на мысли, что и в отражениях ищет женские фигуры. Тогда он придумал игру, которая веселила его несколько минут: пока женский силуэт проплывал в огромной витрине, Физик должен был принять решение - знакомиться или нет. Правила игры были жесткие: даже если оригинал не соответствовал отражению, знакомство было неизбежно. Первая же попытка оказалась неудачной, только Физик открыл рот, чтобы покорить красноречием хозяйку длинных прямых ног, обтянутых узкими из мягкой темно-синей ткани джинсами, как столкнулся взглядом с холодными прищуренными глазами, излучающими презрительное омерзение в его адрес, и низкий голос произнес:
- Оттрахай себя сам с фантазией и задушевно!
Физик, от неожиданности остановился, но тут же среагировал,
- Только после вас, мадам. – Однако дальше разговор продолжать уже не было ни желания, ни смысла. Девушка в пол оборота бросила, - Да пошел ты! – и стала ловить машину.
- Повторяю для длинноногих: после вас, - не теряя темпа произнес Физик и поднял руку навстречу ехавшей машине. Она остановилась. Бросив несколько слов водителю, Физик открыл заднюю дверь и жестом пригласил девушку внутрь. Та, немного подумав, подошла к открытой двери авто, и тем же низким голосом, но уже с другими нотками сказала,
- А в общем ты ничего! – Но у Физика уже все потухло, и она ему была неинтересна. Втолкнув девушку в машину и захлопнув дверь, он уже больше о ней не помнил. Продолжать игру не хотелось, до встречи с Кулбиевым оставалось два часа, и Физик бесцельно побрел по Кропоткинской в сторону клуба, где у них была назначена встреча.
Вдруг впереди из переулка показалась небольшая ладная девичья фигура, мгновенно приковавшая взгляд Физика. Он ускорил шаг и, когда между ним и девушкой не осталось прохожих, стал с волнением думать, как поступить дальше. Он не понимал причины этого волнения, злился на себя за то, что второй раз подряд волочится за незнакомой девицей, но продолжал идти следом. Ему почему-то хотелось ее увидеть, заговорить с ней, и что-то подсказывало, что это надо сделать обязательно. Девушка была не высокого роста, хорошо сложена, аккуратно стриженные русые волосы слегка колыхались в такт ее шагов, не нарушая при этом общей линии прически. Через плечо у нее висела сумка, приковавшая взгляд Физика. Память быстро восстановила события недавнего происшествия, и Физик уже был готов догнать девушку, как вдруг из проезжавшей мимо синей девятки высунулась чья-то рука и выхватила сумку. Машина рванула по Кропоткинской. Физик среагировал мгновенно. Он бежал легко, но не пружиня, а стелясь по тротуару, словно стоя на месте, в то время, как земля вертелась назад под его ногами. Он видел, куда свернула машина, и скоро сам, маневрируя между прохожими, оказался в нужном переулке. В этот момент девятка, разъехавшись на узкой дороге, заставленной припаркованными по бокам машинами, с встречной «Волгой», свернула в подворотню. Физик знал, что по арбатским дворам не погоняешь, поэтому он перешел на шаг, стараясь отдышаться. Во дворе стояло несколько машин, среди которых, не прячась, синела «девятка». Внутри Физик разглядел двух человек. Спокойно подойдя справа к задней двери, он с разворота резко ударил мыском ноги в стекло передней, отчего оно покрылось мелкой паутиной, образовав дыру посередине. Рванув дверь на себя, Физик схватил за волосы гривастого парня и выволок его из машины. Спереди выскочил водитель и, выкрикивая угрозы вперемешку с матом, двинулся на Физика.
- Еще шаг и я сверну ему голову, - не громко сказал Физик. Парень в нерешительности остановился. Одной рукой Физик держал жертву за волосы, запрокинув его голову назад, а другая обвилась сзади вокруг шее, не давая гривастому шевельнутся.
- Быстро взял сумку, положил в нее все, что там было, и оставил на земле, где стоишь. - При этом Физик выразительно встряхнул гривастого, отчего тот испуганно захрипел. Водитель кинулся сумбурно выполнять команду, и через мгновение сумка уже лежала рядом с ним.
- Все сложил? – сипло спросил Физик.
Парень кивнул.
- Девушку помнишь? – продолжал сипеть Физик.
- Нет, не помню.
- Взял сумку, пошел на улицу и нашёл ее! Если что, этот к тебе приведет. Быстро! – скомандовал Физик, придавив горло гривастого.
Парень схватил сумку и быстро исчез в подворотне. Физик расстегнул молнию на джинсах гривастого, спустил их до уровня колени и отпустил волосы.  Парень задергался.
- Не ссы, гнида, мне тебя опускать западло, стой не дергайся! – прошептал Физик. Через несколько минут во двор вошел водитель синей девятки, за ним появилась девушка. Физик улыбнулся, отпустил гривастого и скомандовал,
- У вас две минуты!
Ребята бросились в машину и через мгновение пропали в подворотне. Девушка с недоумением смотрела на Физика, а он, нелепо переминаясь, впервые за многие годы почувствовал неловкость.
- Вика, если вы думаете, что я подстраиваю эти приключения специально, то вы правы. Я, действительно, выслеживаю вас, чтобы организовывать на вас бандитские нападения. Вот такой я нехороший человек, и вы меня раскрыли.
Он стоял и добродушно улыбался посреди старого арбатского двора с обшарпанными стенами домов, молча хранящими историю страны еще с дореволюционной эпохи. И кто знает, как сложилась бы судьба этой страны, если бы вещи заговорили.
Вика слушала Физика растерянно и с опаской. Она стояла у подворотни, и ее тело как пружина готово было в любой момент распрямиться и унести ее прочь. Физик понял, что перегнул. Он, не сходя с места, чтобы неловким движением не спугнуть Вику, напомнил ей про случай в Марьиной роще возле своего дома и рассказал, как вновь случайно оказался рядом.
- Наверно, мне на роду написано, вас спасать, - сказал Физик.
К Вики уже вернулось самообладание, и она слушала своего спасителя с интересом.
- Если не ошибаюсь, вы Антон, которого друзья называют Физик? – спросила Вика, еще не решив, как себя держать.
- У вас хорошая память.
- Ну, это было не трудно запомнить. Не каждый день на тебя нападают. За двадцать пять лет это со мной второй раз, и оба раза ;;– вы! Странно!
- Нет, нет, если бы я приложил руку, прокола не случилось.
- Так вы бандит-профессионал?
- Точно, и не мало в этом преуспел.
Вика склонила голову на бок, закинула сумку через плечо и, сощурив глаза, спросила,
- А почему Физик?
- А потому, что я живу по закону Ньютона.
- Какому?
- Третьему: сила действия равна силе противодействия.
- Каким же силам вы противодействуете?
- Всем, которые направлены против вас, - ответил Физик и добавил,- поверьте, я совершенно случайно оказался в этом месте, просто шел на встречу и вижу этих уродов, а на уродов у меня аллергия, вот и все. Это была естественная реакция, таблетки в таких случаях не помогают. Я вас-то узнал, лишь когда вы во двор вошли.
Он продолжал стоять и улыбаться, стараясь вызвать у Вики доверие к себе.
- Ладно, Антон, - Вика запнулась, - или все-таки Физик? – спросила она.
Физик медлил с ответом. Данное себе слово - никогда не возвращаться в прошлую жизнь, сейчас проходило испытание на твердость. Находясь рядом с Викой, он чувствовал незнакомый трепет в своей мозолистой душе, и не мог определить, это слабость или что-то иное, не опасное и допустимое в его новой жизни.
- Тогда уж Антон Викторович, - ответил Физик, стараясь найти нейтральный вариант, но в душе он понимал, что маленький шаг назад уже сделан.
- Антон Викторович, а почему вы мне не позвонили? – вдруг очень по-простому спросила Вика.
- Не хотел навязываться, - так же прямо и честно ответил Физик. – Вы ведь хотели меня отблагодарить, а я бы хотел, чтобы не из благодарности, - неожиданно резко ответил он. Вика с интересом посмотрела на него и, не меняя тона, предложила,
- А проводите меня до метро?
Физик молча кивнул и сделал шаг в ее сторону. Они вышли на Кропоткинскую и не спеша повернули к метро.
- А вы здесь работаете? – произнес Физик первое, что пришло ему в голову.
- Да, в «ИнтелТехе», - ответила Вика, - это рядом в переулке, - пояснила она.
- Судя по названию, это что-то интеллектуальное, - предположил Физик.
- В общем фирма оказывает консультативные услуги и занимается инвестициями, но я работаю в кадрах и непосредственно к бизнесу отношения не имею, - лаконично заключила Вика и, Физику показалась в ее ответе некая неудовлетворенность, но он не стал ее расспрашивать дальше, боясь показаться заинтересованным. Они подошли к метро и одновременно заговорили. Засмеявшись, Вика сделала жест, предоставляя слово Физику.
- Вот теперь я вам обязательно позвоню, даже если вы будете против, - мягко произнес он.
- А я не против, - лукаво ответила Вика и, махнув на прощание рукой, скрылась за тяжелыми распашными дверями метро.

31

   День начался с проблем. Ночью громыхало, а к утру разразилась гроза. Небо щедро пролилось обильным дождем, и земля, насытившись влагой, уже не впитывала больше, оставив огромные лужи, размазанные по ее поверхности. Местами вода полностью поглотила ухабистые дороги, еще не успевшие за лето одеться в асфальт.
   Утром Березового разбудил неожиданно ранний звонок, и Шалва Рубенович тревожным голосом сообщил о предстоящей проверки их хозяйства в Беляево. Из сбивчивого доклада своего зама Борис Михайлович понял, что проверка внеплановая, заказная и на решение вопроса у него два часа. Этого времени не хватало для отмены проверки, а Березовой слишком хорошо понимал, что произойдет, если она состоится. На местном уровне он мог вмешаться и все повернуть в свою пользу, но было очевидно, что предстоящая акция готовилась с размахом, обстоятельно и журналисты, привлеченные и оплаченные его врагами, умело и с пристрастием повернут все против него, позаботившись, что бы результаты проверки стали достоянием западных средств массовой информации. Последний проект ИнтелТеха мог провалиться и каналы выхода на международные рынки, так долго и скрупулезно выстраиваемые Березовым в течение последнего года, закроются надолго. Борис Михайлович решил, что если нельзя избежать проблемы, то ее нужно создать, чтобы решить самому. Он быстро вызвал машину и отдал необходимые распоряжения.
   Когда его мерседес свернул с дороги к автоцентру, там уже наблюдалась суета. Машина шефа притормозила перед огромной лужей и, выбрав правильное направление, успешно ее преодолела. Аналогичный маневр виртуозно был исполнен еще дважды, и мерседес остановился возле невзрачной постройки, являвшейся офисом в Беляево. Вокруг толпились с озабоченными лицами несколько человек, другие стояли поодаль и с любопытством следили за происходящим. Шеф ИнтелТеха бодро выскочил из машины и, глядя на огромную лужу, полностью скрывшую колдобины на подъезде к автоцентру, весело произнес,
- А правильно я не дал денег на дорогу! А? Рубенчик? Даже природа за нас! Вот теперь пусть попробуют добраться и ног не замочить.
- Ты думаешь, их это остановит? – с недоверием спросил Шалва.
- Нет конечно, но будет занимательно. Они на чем ездят?
- Точно, «Жигули» не пройдут, - догадался Шалва, - только и наши не на мерсах приедут.
- Поэтому всех шоферов за баранки и встречать наших на тот берег! – отдал приказ Березовой.
В небольшом зале был составлен стол президиума, за которым расположились генеральный директор, его первый зам и еще несколько руководителей. Напротив сидело человек двадцать работников автоцентра и все, кого удалось собрать в массовку. Вокруг развернулись три видеокамеры, возле которых суетилось по несколько человек, стояли энергичного вида люди с блокнотами. Слово держал Борис Михайлович Березовой.
- Отвечая на Ваш вопрос, хочу напомнить, что мы строим наш бизнес в государстве с многовековой историей, которая, к сожалению, не накопила опыта демократического развития. Строя наш бизнес, одновременно мы создаем нашу русскую демократию. Да наша демократия имеет национальные признаки, потому что создается не на пустом месте, а на остатках коммунистических руин и затуманенном сознание русского народа.
В это время к Березовому подошел человек и что-то шепнул ему на ухо. Борис Михайлович кивнул и продолжил,
- Поэтому у нас у всех есть право на ошибку, не ошибается тот, кто не работает. Но ошибка ошибке рознь. То, что произошло здесь, не может быть понято и, тем более, прощено. Я сам буду просить компетентные органы помочь нам разобраться в случившимся, и виновные обязательно будут наказаны. А пока я отстраняю от работы директора автоцентра до выяснения всех обстоятельств дела. Собрание закончено, спасибо.
Борис Михайлович поднялся и направился к выходу. Камеры прекратили работать, и народ потянулся на улицу. Перед офисом автоцентра собралась большая толпа народа. Впереди стоял Березовой и с любопытством смотрел, как служебные «Волги» и «Жигули» пытаются форсировать огромную лужу перед автоцентром. Черная «Волга» очевидно, показывая характер своих пассажиров, с ходу рванула по прямой к офису. В следующее мгновение её подбросило на первой же колее и, бесстыже оголив переднюю часть днища, машина судорожно запрыгала по скрытым водой колдобинам. Когда водитель среагировал и нажал на тормоз, «Волга» уже была на середине лужи. Осознавая пикантность ситуации, никто не смеялся, но и ничего не говорил. Остальные машины не решались повторить судьбу своей предшественницы и стояли в раздумье на обочине дороги. Пассажиры вышли и собрались около второй черной «Волги» обсудить дальнейшие действия.
- Господа, вы к нам? – крикнул Шалва Рубенович.
На другом берегу наступило молчание, затем грузный человек представительного вида отделился от остальных и подошел к краю лужи. Всем своим видом он выражал раздражение, но сдерживая распирающие его эмоции, громко произнес,
- У нас решение о проведении проверки автоцентра. Будьте любезны, не препятствовать нам выполнять функциональные обязанности!
- Мы никому не препятствуем, пожалуйста, проверяйте, - гостеприимно ответил Шалва Рубенович и жестом хлебосольного хозяина пригласил людей с противоположного края лужи в офис. В этот момент вперед выдвинулся человек с коротко остриженной бородкой,
- Газета «Столичные ведомости». Скажите, пожалуйста, кто принял решение о проверки ИнтелТеха, и какая организация собирается её проводить? – Пока журналист задавал вопрос, рядом возник оператор с включенной камерой. Журналист вытянул руку с микрофоном вперед и застыл в ожидании ответа.
Со стороны картина выглядела очень комично. Остряки уже предлагали различные название статей в прессе: «Интервью через лужу», «Мы с тобой – два берега…», «Из далека долга, пришла твоя «Волга». Инстинктивно грузный господин подался к протянутому микрофону и переместил центр тяжести своего тела вперед, но не справился с инерцией и, чтобы не упасть, сделал шаг в лужу. На противоположенной стороне уже не могли сдерживаться, и оттуда раздался дружный хохот. Проверяющий стоял одной ногой по щиколотку в серой вязкой жиже, а второй цеплялся за сушу, пытаясь держать равновесие. В это время стоявшая в луже «Волга» дала задний ход и, подпрыгнув на колдобине, окатила проверяющего серыми брызгами грязной воды. В завершение всего волна, поднятая маневрами «Волги», накатила на твердо стоящую в луже ногу и накрыла ее до колена. Брюки плотно облепили развитую икру чиновника. Все произошло так быстро и динамично, что помощь подоспела уже после того, как все случилось. Двое из свиты грузного господина подскочили к луже и стали за руки вытаскивать своего шефа. Как только проверяющий оказался на суше, журналист, продолжавший держать микрофон в вытянутой руке, бесстрастным громко поставленным голосом задал второй вопрос, повергший всю компанию на другой стороне лужи в полную растерянность,
- Можно ли считать это вашим ответом?
Грузный мужчина свирепо блеснул глазами и с ненавистью посмотрел на журналиста, но найдя в себе силы не дать прилюдно волю распирающему его гневу, прошипел, чтобы было слышно только репортеру,
- Я тебя, писака, на куски порву вместе с этими уродами, - он из-под густых бровей обвел тяжелым взглядом столпившихся на противоположенной стороне лужи людей. В следующее мгновение он круто развернулся и, раздавая по дороге короткие указания, быстрым уверенным шагом направился к машине.
Журналист выключил микрофон и самодовольно спросил оператора,
- Записал?
Тот, также состроив довольную гримасу, кивнул.
Народ, понимая, что продолжения не последует, по крайней мере, сегодня, начал нехотя расходиться. Березовой, коротко бросив «В офис!», сел в машину. Ближайшее окружение последовало за шефом.

32

   По указанному адресу Физик пришел за полчаса. Он решил не звонить Магомеду, а постучаться в дверь ровно в условленное время. Антон побродил вокруг двухэтажного особняка за кованым забором, каких было немало на Арбате, и пояснив охраннику к кому идет, был сопровожден в приемную. Через минуту туда вошел Кульбиев. Увидев Антона, он взглянул на часы и, одобрительно кивнув, сказал:
- Точность – вежливость королей!
Физик встал, ожидая протянутую руку, но Бигмаг уже вошел в кабинет, оставив дверь открытой. Секретарша глазами показала на неё, и Физик последовал за Магомедом Магомедовичем. 
- Значит так, я поговорил кое с кем. Одной организации нужны толковые хваткие люди. Ты ведь такой, а, командировочный?
- Ну да, только уже местный, командировка закончилась.
- Все мы уже местные. Ладно, пойдешь по этому адресу, - он что-то написал на листке, - спросишь Вайсмана, скажешь от меня. Дальше сам. Понадобишься - я тебя найду.
- А что, за работа?
Бигмаг исподлобья взглянул на Антона:
- Вот там и решат. Имей в виду, второго шанса не будет, я дважды не помогаю.
   Юрий Выйсман оказался человеком типичной для своей фамилии внешности с проницательным взглядом и легкой манерой общения. Они проговорили, примерно, час, пили кофе с маленькими пирожными, курили и болтали о разном. В конце Вайсман взял телефон Физика и обещал позвонить в ближайшее время. Антон ждал неделю. Юрий позвонил вечером и попросил  приехать завтра к десяти. По тону было понятно, что лучше ни о чем не спрашивать, вроде он уже их, и распоряжаться они будут им по своему усмотрению. Других ощущений этот разговор не вызвал.
   В отделе кадров, куда его направил Вайсман, была только начальница Елена Михайловна, которая дала ему анкету и попросила написать заявление. Над пунктом о судимостях  он задумался. Начальница, заметив его заминку, подсказала, чтобы он все писал, как есть и про судимости, и про места лишения свободы. Сказала она это таким тоном, будто в ИнтелТехе все сидели.
- Скажите, а на какую должность меня берут? - поинтересовался Антон.
- Специалист отдела снабжения. Это будет в трудовой, а там вам объяснят.
Антон понял, что расспрашивать ее дальше бесполезно и отправился искать Руслана Бероева, который должен был проинструктировать его относительно обязанностей специалиста отдела снабжения. Выяснилось, что отдела снабжения, как такового, в компании не было, а Руслан Бероев никакого отношения к снабжению не имеет, но сам Руслан был и располагался в кабинете заместителя генерального директора. Первый вопрос Бероева удивил Антона.
- Сидел? - спросил тот, закуривая Marlboro.
- Дважды.
- Это хорошо. Кличка есть?
- Физик.
- Почему не Химик?
- Окончил Бауманский.
- Значит, умный и сидевший. А скажи мне, врага лучше иметь умного или дурака?
- Умного, с ним можно договориться.
Руслан усмехнулся и сказал:
- Ну что, Чернышевский Антон Викторович, работать будешь моим помощником. Согласен?
- А что это значит?
- Выполнять мои указания...и договариваться.
Антон тянул с ответом.
- Не волнуйся, убивать не предется, это не наш метод. Мы работаем головой.
- Тогда согласен, - ответил Физик. Была и другая причина, по которой он хотел устроиться в ИнтелТех - Вика. Он хорошо помнил, что она назвала именно эту компанию и что работает здесь в кадрах.
На следующий день Антон получил разъездную бордовую восьмерку и до вечера развозил какие-то свертки. Машину ему дали в полное пользование, и он на ней приехал домой. Марьина Роща не была тихим районом, и появление новой машины могло закончится ее исчезновением, поэтому он под лобовое стекло положил записку, в которой крупными буквами написал "Квартира № 38. Физик". Он понимал, что от залетных эта записка не спасет, но  местные машину не тронут.
 Три дня уже Антон работал помощником заместителя генерального директора АО "ИнтелТех" и, почти, все время проводил за рулем. Иногда Руслан куда-то уезжал и оставлял его сидеть на телефоне. Сотовые были еще редкостью, и надо было гарантировать бесперебойную связь активно развивающейся компании. Постепенно Чернышевский стал понимать, что функции Бероева заключаются в организации юридического, материального и силового обеспечения ИнтелТеха. Развитием самой компании он не занимался.
   Каждый день Антон под разными предлогами заглядывал к отдел кадров, но всякий раз Вику там не заставал. Он уже начал сомневаться, что правильно запомнил название компании, но спрашивать про нее не решался, боясь лишних разговоров. Он встретил ее на улице, выезжая с очередным поручением. Припарковав машину, Антон догнал ее уже у входа.
- Здравствуйте, Вика! А почему вы меня избегаете? - с удивлением спросил он.
Она повернулась и осталась стоять, недоуменно глядя на Чернышевского.
- Вы все-таки меня преследуете, интересно, с какой целью?
- Цели мои чисты, а работнику отдела кадров следовало бы лучше знать сотрудников компании.
- Вы что, здесь работаете? - удивилась Вика.
- Уже почти неделю.
- А я сегодня первый день после болезни. А почему здесь, это случайно?
- Нет, конечно. Если бы вы работали в другом месте, я бы устроился туда.
Вика улыбнулась, но ничего не ответила, только сказала "Ну мне пора" и скрылась за дверями. Физик был доволен собой. Настроение улучшилось, и он поспешил быстрее выполнить поручения, чтобы успеть застать Вику на работе.

33

   После разговора с Варей Андрей начал серьезно готовиться к осуществлению задуманного плана. Раньше, когда он жил на Фрунзенской еще с родителями, у них сорвало кран холодной воды общедомовых коммуникаций и сильно залило соседей. Тогда отец договорился, чтобы холодная, а заодно, и горячая вода регулировалась дополнительными кранами, установленными в другом месте, а старые краны трогать не стали. С того времени в ЖЭКе из старых мастеров никого не осталось, и про эту хитрость никто не знал.  Андрей помнил, где находятся новые краны, потому что помогал отцу перекрывать воду, когда он менял смеситель. Сейчас это могло бы пригодиться, но были более важные вопросы, без решения которых план не может быть осуществлен. Он сидел и размышлял, где можно достать нужную сумму, когда в кабинете раздался звонок. Это была Варя.
- Ты только не волнуйся, уже все хорошо. Я в травмпункте с растяжением голеностопа. Намазали, наложили эластичную повязку, скоро меня привезут на работу, встречай, - выпалила Варя.
- А что случилось?
- Ничего страшного. Поскользнулась. Наверно, Аннушка пролила масло, но хорошо, что ехал не трамвай, а Антон на машине и успел затормозить.
- А кто тебя привезет?
- Антон. Говорит одну не отпустит. Ну все, пока, - сказала Варя и повесила трубку.
Андрей в окно стал отслеживать все подъезжающие машины. Когда бордовая восьмерка остановилась напротив дверей с вывеской МС-недвижимость, Андрей сбежал вниз и увидел хромающую Варю, которую поддерживал под локоть какой-то парень.
- Это и есть Антон, а это Андрей, - представила она их друг другу.
- Так, все-таки что случилось? - спросил Андрей.
-  Она лежит, а машину на нее тащит. Там что-то маслянистое разлилось, сплошной каток, - пояснил Антон.
- Хорошо, что так. Ладно, спасибо, - Андрей протянул руку Антону.
- Подожди, Антон так мне помог и на дороге и в травмпункте, давай хоть кофе человека угостим, - вмешалась Варя.
- Конечно, приглашаем, - поддержал ее Андрей, - пошли, закрывай машину.
Физик взглянул на часы и согласился.
- Квартирами торгуете? - спросил он, зайдя внутрь.
- Ну да, только мы не торгуем, а помогаем купить или продать квартиры клиентов, - уточнил Андрей.
- А как это происходит?
- Если купить, то нужны деньги, а продать нужен покупатель. В первом случае мы находим квартиру и ее покупают, а во втором находим покупателя и квартиру продают.
- А вам с этого платят?
- Конечно, без нас все это проделать сложно.
- Из Марьиной Роще в центр можно? - спросил Физик.
- В теории можно, но это будет комната либо какая-нибудь убитая однушка, - пояснил Андрей.
Антон задумался.
- Значит, надо либо работу менять, либо переезжать в коммуналку, - сделал вывод Физик.
- А где ты работаешь? - поинтересовалась Варя.
- В ИнтелТехе, слышали о таком?
От неожиданности оба замолчали.
- Слышали, - произнес Андрей.
- Что-то не так? - спросил Антон, заметив изменение в настроении ребят.
- А кем ты там трудишься? - спросила Варя.
Теперь уже Физик насторожился, понимая, что с ИнтелТехом у них связана какая-то история, и ответил:
- К руководству я не имею отношения. Может, расскажите, что у вас случилось?
- Не стоит, не хотим тебя втягивать во все это, - ответил Андрей.
- Ну, как хотите. Мне уже ехать пора, - сказал Физик и протянул руку.
- Может телефонами обменяемся, мало ли что, - предложил Андрей, прощаясь и дал номер фирмы.
Они еще долго сидели, прикидывая, чем может быть полезен Антон. Он им обоим понравился, только, как заметила Варя "взгляд у него какой-то настороженный".
   На следующий день Антон позвонил сам и предложил встретиться вечером  в кафе  недалеко от ИнтелТеха. Андрей с Варей даже поспорили. Он считал, что Физик хочет для чего-то больше узнать об их проблеме, а она полагала, что у него квартирный интерес. Антон на правах инициатора встречи заказал Варе пирожное и всем кофе.
- Я вновь о своей квартире, - начал он. Варя победоносно посмотрела на Андрея.
- Что, спор выиграла? - вдруг спросил Физик.
Андрей кивнул в ответ и добавил:
- А с тобой надо быть осторожней.
- Для друзей я безопасен, - улыбнулся Антон и продолжил, - слышал,  серьезные люди покупают коммуналки, расселяют жильцов и выкупают квартиру. А меня можно переселить ближе к центру по такой схеме?
- Все возможно, Антон, только это длинный и сложный путь, а главное - надо найти покупателя, который будет спать и видеть эту коммуналку своей, тогда проще о цене договариваться. Вселить тебя туда не проблема, главное, чтобы потом найти тебе нужную квартиру при расселении, но есть риски, - старался проще объяснить Андрей.
- Какие?
- Можем зависнуть с покупателем - раз, может кто-то упираться и не хотеть переезжать или затребовать себе что-то сверхъестественное - два, можем долго искать тебе квартиру - три. В итоге жить тебе придется в коммуналке бог знает сколько. Но может и повезти.
   В это время к столику подошла девушка и всех поприветствовала. Антон поднялся, уступая ей место, а сам взял стул у соседнего столика.
- Знакомьтесь, Вика, - сказал он. Ребята представились.
- Вот, обсуждаем, как меня переселить из Марьиной Рощи ближе к работе, - пояснил Антон, - но кроме комнаты в коммуналке мне ничего не светит.
- Я бы наоборот, уехала из коммуналки в Марьину Рощу, - сказала Вика. 
- Ты живешь в коммуналке? - удивился Антон.
- От бабушки осталось.
- А никто из вашей коммуналки комнату не продает? - с интересом спросил Андрей.
- Да я как-то не интересовалась.
- А где она находится? - продолжал он.
- На Малой Бронной.
- Вика, узнайте, пожалуйста, а не хотят ли жильцы продать комнаты и переехать в отдельные квартиры? - загорелся Андрей.
- Мы вам и рекламу сделаем,  - добавила Варя.
- Последний вопрос, - предупредил Андрей, видя, как растерялась девушка: - У вас все приватизировали свою площадь?
- По-моему все, они люди практичные.
Ребята просидели в кафе допоздна. Говорили о разном, но больше ни слова о квартирах.  Выяснилось, что Антона можно называть Физиком, потому что он окончил Бауманский и с тех пор повелось. Откуда действительно появилось это прозвище он не сказал. Антон взялся подвезти новых знакомых до Вариного дома и, наконец, остался с Викой вдвоем. Он пригласил ее после работы в кафе, думая, что быстро освободится, но она пришла раньше и встреча затянулась.
- Вика, а как ты относишься к тому, что мы будем жить вместе? - спросил он, специально придав вопросу некую двусмысленность. Она притворилась, что не поняла о чем он спрашивает и ответила:
- Как можно впустить человека в дом, если знаешь о нем только по анкете?
Физик был уверен, что работая в кадрах, она наверняка познакомилась с его биографией, поэтому сказал:
- Ты же знаешь, что я сидел. Не за что. Второй раз, действительно, сильно навалял тому, из-за которого все случилось.
- Я бы тоже наваляла, - неожиданно сказала Вика. - Я тебе верю.
- Значит пустишь в дом?
Она промолчала и только кивнула головой. Антон остановил машину, слегка притянул Вику к себе  и поцеловал.

34

   Виделся Андрей с Августой Ильиничной теперь реже. Он жил у Вари, на что родители смотрели благосклонно, видя их отношения. Пришлось им рассказать историю с квартирой, но без пугающих подробностей. Он был рад, что бабушка обрела друга в лице Станислава Александровича и со спокойной душой оставил ее у него. Это немного развязало ему руки, давая возможность сосредоточиться на главном.
   План Андрея Одинцова предполагал техническую, организационную и финансовую части. Если в техническом и организационном отношении у него было все продумано, то мыслей, где достать деньги для его осуществления, не было. Он даже прикидывал не законные пути их получения, но постоянно выходил один и тот же финал - его сажают. Известно, что одно преступление влечет за собой другое, поэтому ограбление или мошенничество он не рассматривал. Тем временем Вика узнала, что все комнаты в ее коммуналке приватизированы. Варя, как и обещала, подготовила листовку для проживающих в коммуналке, в которой очень оптимистично рисовалось их будущее в отдельных собственных квартирах. Они с Андреем встретились с жильцами и подробно рассказали, что и как будет происходить. Затем Одинцов по доверенности подписал с каждым собственником договор о поиске покупателя с последующим переселением в отдельные квартиры и обговорили условия сделки.
   После их первого поцелуя Вика не пригласила Антона к себе, а он не настаивал. Они стали проводить время вместе каждый день. Он ждал ее в условленном месте или она ожидала, когда он освободиться, но главное - их встречи проходили в дали от глаз сослуживцев. На этом настоял Антон, из-за осторожности считавший, что так будет лучше. Он постоянно чувствовал скрытую опасность своего положения. Было ли это следствием трагической ошибки в его биографии или он начинал понимать, что деятельность его непосредственного начальника может нести для него скрытую угрозу, но считал, что лучше не афишировать своих отношений с Викой. Еще Физик точно знал, что на зону ему дорога заказана, и ничто не может этого изменить.
   После первого же выхода рекламы о продажи Викиной коммуналки появилось несколько желающих ее расселить. Дом находился напротив Патриарших прудов, что добавляло привлекательности и без того его удачному расположению. Поняв, что проблем с покупателями не будет, Андрей предложил двушку Антона. В Марьину Рощу согласились переехать две семьи, но выбор пал на тех, кто больше заплатил. Таким образом, первый шаг был сделан, и через месяц Антон с Викой возвращались домой по одному адресу. С покупателем коммуналки также проблем не возникло. Петр Петрович, как представился один из смотревших квартиру, сразу после этого потребовал, чтобы ее никому больше не показывали и что готов купить ее за любые деньги. Варя посоветовала Физику при выборе для себя квартиры быть  первым либо последним, потому что по, ее мнению, люди готовы платить больше в начале, чтобы запустить процесс либо в конце, чтобы его быстрее завершить. Антон сразу сказал, что будет последним. Он, поселившись с Викой в одной квартире, совсем не хотел оттуда переезжать, более того, в голове возник план обменять их две комнаты на двухкомнатную квартиру, но понимая, что такой темп Вику может не устроить, пока этой темы не касался. Постепенно люди стали переезжать из коммуналки и через два месяца остались только Вика с Антоном. Он как-то намекнул на обмен их комнат на двухкомнатную квартиру, но Вика сделала вид, что его не поняла и продолжала смотреть предлагаемые Андреем варианты. Петр Петрович часто заезжал с какими-то людьми и они обсуждали, что и как должно быть в его новой шестикомнатной квартире. При этом они не церемонились, не обращая внимания на еще живущих там людей, а Петр Петрович всякий раз торопил Вику и Артема с выбором жилья. Он, действительно, как и предполагала Варя, предупредил Андрея о готовности увеличить сумму приобретения оставшихся квартир и просил все закончить до нового года. Узнав об этом, Артем решил дольше не ждать и поговорить с Викой.
   На следующий день он задержался на работе, и Вика уехала одна. Всю дорогу домой он думал, как лучше сказать ей о своем предложении и, выбрав, по его мнению, правильный вариант, позвонил в дверь. Вика открыла со словами "а почему не своим ключом?" и скрылась в своей комнате. Почувствовав,  что что-то изменилось, он постучал к ней. Ответа не последовало, и он тихонько приоткрыл дверь. Вика сидела на диване, поджав ноги и укрывшись пледом. В руках она держала большую чашку с дымящимся чаем. Антон молча подошел и сел на пол напротив.
- Что-то не так? - спросил он.
Она отпила из чашки и ответила, не меняя позы:
- Да, нет, все нормально. Замерзла немного.
Мгновение он молчал, уясняя суть услышанного, а затем лицо исказила гримаса сожаления и губы беззвучно что-то прошептали. Антон уткнулся лицом в Викины колени и тихо сказал:
- Прости, ради бога! Совсем закрутился. Долго ждала? Хотя, раз замерзла, значит долго.
Она опустила на него глаза и погладила по голове.
- Не переживай, уже отогрелась.
Антон взял из ее рук чашку и поставил на стол. Затем встал перед ней на колени и произнес:
- Я тебя люблю! Выходи за меня!
В наступившей тишине было слышно глухое тиканье бабушкиных часов на стене. Молчание затянулось. Антон начал сожалеть, что так не вовремя и нелепо сделал предложение, но продолжал стоять на коленях. Наконец, Вика рукой показала, чтобы он сел рядом.
- Я верю, что ты меня любишь, - начала она, подыскивая слова, чтобы не обидеть Антона, - но ты только несколько месяцев живешь полной жизнью. Для тебя она только началась, и рядом может оказаться другая женщина, не сейчас, а позже. Возможно, лучше оставить все как есть, чтобы не было больно потом?
Антон, услышав объяснения Вики, даже обрадовался.
- Ну, слава богу! А то я испугался, что что-то произошло, а ты просто боишься будущего? Конечно, за такое время ты могла не разобраться во мне, но про себя саму ты все понимаешь?
- Думаю да.
- Тогда ответь, я тебе интересен?
- Да.
- Ты знаешь, я не люблю давать обещания, но сейчас говорю: я никогда не сделаю тебе больно. Ты мне веришь?
Вика глубоко вздохнула и, положив голову на его плечо, ответила: "Верю".
На следующий день Антон сказал Андрею, чтобы тот искал взамен их с Викой комнат одну двушку поближе к центру.
- Вас можно поздравить? - поинтересовался Одинцов.
- В общем, да, но только между нами.
  За три дня они посмотрели девять квартир, подходящих по цене и остановились на двухкомнатной в доме сталинской постройки недалеко от метро "Кутузовская" и трехкомнатной малогабаритной на Ленинском. Решение было единогласно принято в пользу "трешки", о чем они сообщили на следующий день Андрею.
   К сожалению, сделку завершить в уходящем году не получалось из-за бюрократии при оформлении, но, тем ни менее, новый обладатель заветной квартиры на Патриарших был доволен и неожиданно щедро отблагодарил Андрея. У Антона с Викой тоже кое что осталось, и жизнь для всех заиграла новыми красками.


35

   До Нового Года оставалась неделя. Его в ИнтелТехе, а также восьмое марта и день основания компании отмечали широко. Антон колесил по городу и области, развозя подарки разным нужным людям. Вернувшись за очередными пакетами и коробками, он вошел в кабинет Бероева без стука, как он это делал накануне, забирая приготовленные подарки. Сначала он не заметил Руслана и хотел забрать приготовленное со стола, но услышав какой-то шум в углу, обернулся. Бероев сидел на корточках и засовывал целлофановый сверток под паркет. Увидев Антона, он спокойно закончил начатое и вернул паркет на место.
- Тебя стучаться не учили? - спросил он, садясь за стол.
- Да я вас не заметил, думал никого, - ответил Физик.
- Забудь навсегда, что видел.
- Уже забыл. Можно ехать?
Бероев кивнул и взялся за телефон. Антона, действительно, не интересовали чужие тайны, тем более, их у Руслана было достаточно. Намеки, недосказанность и разговоры в пол голоса были обычным явлением для него, он получал удовлетворение от тумана, который сам же напускал, поэтому окружающие считали его человеком не простым и опасным. На самом деле, все это было защитой его комплекса, развившегося в связи с положением, которое он занимал в компании. Являясь одним из заместителей генерального директора, Руслан чувствовал себя обслуживающим персоналом. Все решения, принимаемые Березовым, готовились и обсуждались без его участия, что лишало его реальной власти, а значит и влияния на распределение результатов деятельности компании. Он был просто "полезным нужником".
   Все вертелось и крутилось в ИнтелТехе, народ готовился к корпоративу, назначенному через два дня. Предновогодняя суета добавляла хлопот, но и улучшала настроение. Проект интерьера нового здания только согласовали, поэтому праздновать решили в старом офисе. Шалва Рубенович пригнал из Грузии самолет с ящиками Киндзмараули и фруктами, Руслан выписал официантов из Праги и сам утверждал меню, женский и прочий технический состав занимался украшением помещения и установкой елки. Настроение всем особенно подняло известие о выплате премий. 
   Андрей с Варей также готовились к корпоративу на своей фирме. Размах у них был скромнее, можно сказать, все предполагалось быть по-домашнему. Встречать Новый Год они собирались с Августой Ильиничной у Станислава Александровича, который, приглашая их, сказал "к нам", а затем поехать к Вари.
   Антон с Викой решили остаться вдвоем и встречать Новый Год в  шестикомнатной квартире, ставшей на короткое время их жилищем. С ребятами они договорились встретиться  через несколько дней.
    Наконец настал день всеобщего ликования - корпоратив! Организовывать веселье и вовлекать людей в праздничный водоворот должен ведущий, приглашенный с телевидения, а услаждать и развлекать - известные эстрадные артисты, цыгане и фокусник, о чем извещал плакат, вывешенный в вестибюле.
  Вечер начался с поздравления Березового, затем пару слов сказал Шалва Рубенович и, выпив за всех присутствующих и успехи ИнтелТеха, руководство оставило фирму на попечение Руслана и уехало по более важным делам на более высокие встречи. Антон заметил, как блеснули глаза Бероева, когда прощаясь, Борис Михайлович обратился к нему:
- Русланчик, ты за главного, проследи, чтобы все было о`кей.
Дальше были песни, танцы, игры. Похоже, праздник удался. Антон с Викой сидели напротив друг друга и никак не показывали своих отношений. Бероев сидел за отдельным столом для руководства в одиночестве. Перед ним стояла бутылка Jack Daniels. Изредка к нему подсаживался кто-то, но недолго поговорив, уходил. С некоторыми он выпивал и к середине вечера бутылка была пуста. Закурив, Бероев поднялся и неуверенной походкой направился из зала. Два раза Антон с кем-то танцевал, Вику приглашали часто, и, решив поправить макияж, она пошла в туалет. В коридоре никого не было, но он весь был наполнен музыкой и гулом возбужденных голосов. Неожиданно дверь кабинета заместителя генерального директора резко открылась, и чья-то рука втянула Вику внутрь. она пролетела расстояние до стола и уперлась в него животом. Сзади на нее кто-то навалился, схватил за волосы и откинул голову назад.
- Закричишь - убью. Все равно никто не услышит, - раздался шепот прямо у ее уха. Она с ужасом поняла, что сейчас может случится непоправимое. Упершись в стол руками, Вика попыталась выскользнуть, но навалившееся тело плотно прижало ее к столу. Она почувствовала, его руку под платьем.
- Ты пожалеешь, сволочь! - закричала Вика.
Он задрал ей платье и был уже у цели, но ничего не происходило. Она еще раз попыталась освободиться, но он сильнее потянул за волосы и сунул туда руку. Вика вскрикнула от боли и слезы сами потекли из глаз. Он работал рукой как поршнем, наслаждаясь вздрагиванием женского тела при каждом новом движении. Так продолжалось не долго, но это уже сути не меняло. Бероев повалился на стул, вытянув вперед ноги, а Вика продолжала лежать животом на столе, отрешенно глядя в темноту кабинета.
- Ты, надеюсь, понимаешь, что после этого работать здесь не будешь? - вяло спросил Руслан. - У меня на тебя даже не встал.
Она медленно выпрямилась, поправила платье, провела рукой по волосам и молча вышла в коридор. Между тем, веселье продолжалось, и ничто не могло нарушить его разгульный ход. Вика добралась до туалета. Внизу живота все болело, тело била мелкая дрожь. Она долго умывалась, полоскала рот и терла водой руки. Потом она обнаружила, что ее сумка осталась в кабинете, но вернуться туда было не возможно. В комнату входили и выходили возбужденные женщины, а Вика продолжала стоять у зеркала, не зная что делать.
   Антон, заметив долгое отсутствие Вики, пошел ее искать. Проходя по коридору мимо двери своего шефа, он увидел свет, идущий из-под двери. Решив узнать, когда выходить на работу, Физик постучал и, немного выждав, открыл дверь. Бероев спал, вытянувшись в кресле, а на полу валялись стулья и прочие предметы, обычно находящиеся на столе. Антон решил не прерывать тяжелый хмельной сон начальника и тихо вышел. В холе он увидел Вику, сидящую на диване для посетителей. Вид у нее был потерянный, в руках она теребила носовой платок, изредка поднося его к глазам. Увидев Антона, она попыталась улыбнуться, но получилась какая-то нелепая ухмылка.
- Вик, что случилось? - мягко спросил он.
- Я, наверно, заболела, - ответила она, не глядя на Антона. - Все тело ломит.
- Где твои вещи? Поедем домой. Не хватало еще свалиться накануне Нового Года.
- Пальто с сапогами в отделе кадров, а сумку я потом заберу. Уже не помню, куда ее положила, да там нет ничего важного.
Физик вызвал такси, и они уехали. Дома он уложил Вику в постель, дал горячего чая с лимоном, накапал валокордина и решил подождать до завтра и врача не вызывать. Когда он вешал ее платье, то заметил, что подол испачкан чем-то красным. Осмотрев пятно, он понял, что это кровь. Перед глазами сразу всплыла картина кабинета Бероева. Внутри у Физика все похолодело. Он выключил свет и ушел к себе. Там он долго сидел в темноте, зажав голову руками. Затем разделся и лег в постель.
   Утром его разбудил Руслан и сказал, что не все дела завершены, и надо приехать в офис прямо сейчас. Антон заглянул к Вике, она еще спала. Написав записку, что вызвали на работу, но постарается вернуться пораньше, он ушел.
Бероев сидел у себя и с кем-то разговаривал по телефону. Указав на стул, он продолжал говорить. Антон, увидев несколько пакетов на столе, понял, что придется вновь колесить по городу, но пакетов было мало, и он решил, что управится быстро. Вдруг его взгляд упал на небольшой черный предмет, лежащий на полу между окном и столом. Немного отклонившись в сторону, он разглядел сумку и сразу понял, чья она. В это время Руслан закончил разговор и, указав на пакеты, сказал:
- Это последние, развезешь и свободен.
Физик, ничем себя не выдав, вышел с подарками в коридор. Осмотревшись, он заметил под потолком только один глаз видеонаблюдения. Он знал, что по заданию Березового из заграницы привезли приборы наружного наблюдения и установили в офисе. На выходе Антон зашел в комнату охраны и попросил посмотреть вчерашнюю запись с вечера, сказав, что посеял где-то бумажник.
- Так утром еще все записи забрал Бероев, - ответил парень.
Физик сказал, что тогда спросит у шефа и уехал.

36

   Корпоративный вечер в компании МС-недвижимость прошел весело и спокойно. Андрей с Варей уже не скрывали своих отношений. Он продолжал выполнять функции юриста, но получил право проводить сделки самостоятельно не в ущерб основным обязанностям. Варя с головой ушла в рекламу и поступила на курсы при рекламном агентстве "Максима".
   До Нового Года оставалось два дня, и все старались быстрее закончить оставшиеся дела, чтобы полностью отдаться подготовки к самому любимому у большинства людей празднику. Покупали подарки, еду и спиртное, причем надо было рассчитать, чтобы хватило на несколько дней, потому что по традиции праздновали долго и с размахом.
   Денег, заработанных за расселение коммунальной квартиры на Патриарших, не хватало для осуществления плана Андрея, поэтому было решено купить мобильный телефон и два пейджера. Варя настояла, чтобы телефон остался у Андрея, а пейджеры давали им возможность не терять друг друга из вида. Вскоре Одинцов щеголял с новой Моторолой и посылал, в основном, праздные сообщения Варе на пейджер . Она говорила, что он "в песочнице не наигрался", но всегда ему отвечала. За подарками для себя и близких ребята поехали в универмаг "Москва". При строительстве в начале 60-х он задумывался как магазин нового типа, там и сейчас можно было найти что-то современное и на разный вкус. Изрядно помотавшись по магазинам, они вернулись к Варе и стали раскладывать подарки.
   Погода в последний день 1992 года была морозная, а к вечеру еще похолодало. Это было кстати, потому что весь месяц была слякоть, а хотелось настоящий зимы. Антон припарковал машину рядом с домом и поднялся в квартиру. Все дела были завершены. Они хотели вместе поехать за покупками, но Вика еще плохо себя чувствовала и попросила его все купить по своему усмотрению. Когда он вошел, Вика с кем-то говорила по телефону.
- Вот он пришел, минуточку, - сказала она и, закрыв трубку рукой, прошептала "из прокуратуры".
- Слушаю, - взял трубку Физик.
- Да.
- А завтра нельзя, ведь Новый Год?
- А это где?
- Хорошо.
Он повесил трубку и, недоуменно пожав плечами, сказал:
- Просят сейчас приехать. Вроде, на работе что-то.
Он отнес покупки на кухню, и они договорились, что Вика будет готовить стол, а он присоединится позже, когда вернется. В отделении милиции на Пречистенской, как ни странно, было много народу. Антона направили на второй этаж к следователю Гуджию Евгению Марковичу. У кабинета уже сидели два охранника и Елена Михайловна. Появился начальник службы безопасности ИнтелТеха Гена Ракитин и, увидев Физика, пригласил в кабинет.
После завершения формальностей Гуджий обратился к Антону:
- Чернышевский, когда вы видели Бероева последний раз?
- Вчера.
- В котором часу?
- В десять утра.
- Где, о чем говорили? Рассказывайте все, что знаете.
- Он позвонил и вызвал меня в офис. Надо было развезти подарки. Я приехал, забрал подарки и уехал. Он сказал, что когда закончу, могу быть свободным. Я развез, вернулся за второй частью подарков, но Руслана там уже не было. Развез и поехал домой.
- А вы не заметили, может Бероев был чем-то взволнован, с кем-то говорил по телефону или к нему кто-то заходил?
- Когда я зашел, он с кем-то говорил по телефону.
- Он называл имена? О чем они говорили?
- Нет, имен, по-моему, не называл, а говорили, вроде, про долги. По крайней мере, слово "долги" я запомнил.
- А что случилось? - спросил Антон Ракитина, когда они вышли в коридор.
- Руслана убили. Есть мысли по этому поводу?
Физик присвиснул и, сделав удивленную гримасу, покачал головой. Вопросов к нему больше не было, и он поспешил домой.
На вопрос Вики он просто ответил:
- Руслана грохнули. Меня допросили, и ко мне вопросов больше нет. Пускай сами разбираются, к нам это отношения не имеет.
Он ушел к себе переодеться. Вика опустилась на диван, пытаясь осмыслить услышанное. Она ненавидела Бероева, про себя желая ему смерти, но сейчас она не испытывала радости, хотя и жалости тоже не было. Появился Антон и пригласил ее на кухню заканчивать приготовления к праздничной ночи.
  Встреча Нового Года прошла по-разному. Андрей с Варей пробыли у Станислава Александровича с бабушкой пару часов. Пили за все хорошее и исполнение желаний, главным из которых было возвращение квартиры. Августа Ильинична завела разговор и женитьбе, но решили, что сейчас квартира важнее, а штамп в паспорте хоть и нужен, но сути не меняет. Затем, ребята поехали поздравлять родителей к Варе, после чего завалились в свою комнату смотреть праздничную программу, под которую и заснули.
   Антон с Викой накрыли стол и включили туже программу. Он все время следил, чтобы Вика не замыкалась в себе и старался отвлекать ее разговорами. Она подарила ему джинсовую рубашку, а он кольцо с небольшим бриллиантом.
- Новый Год - это лучший праздник, но сейчас важнее другое, - он достал кольцо и надел Вике на палец. - Давай считать сегодняшнюю ночь нашей помолвкой.
Вика дала надеть кольцо, но тихо спросила:
- А мы не торопимся?
- Нет конечно! Ничто не заставит меня передумать! Ничто!
Она потупила взор и произнесла:
- Я должна тебе признаться...
- Ты мне ничего не должна, - прервал ее Антон, - и жить мы начинаем заново. Все, что было до этого у меня и у тебя, не имеет значения.
Вика обвила руки  вокруг его шеи и поцеловала. Антон понял, что это был поцелуй благодарности. 

37

    Утром, пока Вика спала, Антон позвонил Андрею и сказал, что ему надо срочно с ним встретиться. Они условились о месте, и через полчаса уже сидели в машине Антона.
- Извини, что рано тебя вытащил, но дело серьезное. Убили моего шефа Бероева. Меня уже допросили. Он был сволочью и жалеть его не стоит, притом, редкой сволочью. Но дело не в этом. Я не знаю, оставят меня в компании или нет, поэтому моя помощь в твоем деле под вопросом.
Он достал сигареты и закурил.
- Ты разве куришь? - удивился Андрей.
- Бросил когда вышел. Но сейчас волнуюсь, поэтому...Я хочу попросить тебя спрятать деньги, если, конечно, у тебя есть такая возможность. Это деньги Бероева, он украл их у Березового, но тот про это не знает, и никто не знает, что они у меня. Так получилось. Нам предстоит переезд, и держать их у себя опасно.
Андрей слушал молча и лишь в конце спросил:
- Сколько?
- Триста тысяч долларов.
- Ни фига себе! А ты не боишься, что за такие деньги могут голову оторвать?
- Могут, если найдут. Я же прошу на время, а как переедем - заберу. Ходить сейчас по банкам тоже опасно, надо, чтобы время прошло.
- Давай так, это квартира не моя, поэтому надо поговорить с Варей. Я согласен, но без Вари будет не правильно, - ответил Андрей.
- Конечно поговори. Я все пойму, если не получится. И еще: Вика не знает.
- Договорились, - сказал Андрей, - а в ресторан идем?
- Идем, ничего не меняется. Созвонимся, - ответил Антон, и они расстались.
   Гуджий Евгений Маркович был следователем городской прокуратуры. Ему поручили расследовать убийство Бероева по просьбе Березового. Борис Михайлович первым встретился со следователем. Проговорив полчаса в кабинете, специально выделенным для беседы с сотрудниками ИнтелТеха в местном отделении милиции, он довольный уехал по делам, которые возникали в следствии различных идей постоянно рождающихся в голове генерального директора. Если человек имел должность и влияние, у Бориса Михайловича возникала идея использовать это обстоятельство в своих интересах. Он сильно в этом преуспел, о чем свидетельствовало  развитие ИнтелТеха, обязанное блефу и гибкости его руководителя.
   Помещение в районном отделении милиции давало возможность  беседовать с людьми, не привлекая внимания журналистов. Березовой хотел сначала узнать детали преступления, чтобы использовать их при необходимости против своих врагов. За три дня были опрошены все сотрудники компании, но ничего, проливающего свет на причины убийства обнаружено не было. У следствия не было ни одной крепкой версии, не говоря уже о мотивах этого преступления. В СМИ это убийство широко  не освещалось, но когда стало понятно, что быстро его раскрыть не удастся, Березовой дал интервью, в котором указал на недопустимость в цивилизованной стране, вставший на путь демократического развития, решать вопросы по бизнесу таким варварским способом и выразил надежду, что заказчики этого преступления будут найдены и наказаны.
   Ребята встретились через два дня после наступления нового года в ресторане "Трам", находящимся под театром Ленком. С первого дня знакомства они чувствовали себя на одной волне и сблизились еще сильнее за время расселения коммуналки. Андрей позвонил Антону на следующий день после их встречи и подтвердил согласие взять деньги на сохранение, поэтому в ресторане этой темы не касались. Зато, убийство Бероева обойти не получилось. Обсуждали предложение Антона, сделанное Вике, вынуждено отложенную свадьбу Андрея с Варей, переезд в новую квартиру и многое другое. Андрей предложил выпить за того, кто пролил что-то скользкое в том месте, где Варя оказалась почти под колесами машины Антона, но без чего не произошло бы их знакомство. Разъехались уже за полночь благодаря круглосуточному режиму работы ресторана.
   Переезд Антона с Викой на Ленинский проспект прошел без проблем. Вещей оказалось не много, а мебели даже не хватило, чтобы заполнить три комнаты. Ремонт решили пока не делать, потому что квартира была в приличном состоянии, но главная причина заключалось в том, что негде было его переждать. Договорились только сменить сантехнику и купить кое-какую мебель. Разбирая коробки, Вика обнаружила сумочку, с которой была на новогоднем вечере.  Вновь нахлынули воспоминания, но другая мысль вдруг отвлекла от них: "Как сюда попала эта сумка?". Ответа у нее не было, но спрашивать Антона она не стала.
   После новогоднего перерыва ИнтелТех вернулся к своей активной фазе. Про убийство говорили все, но старались это делать тихо и незаметно. До сих пор у следствия не появилось ни одной серьезной версии. Был проверен круг общения Руслана и его телефон, но ничто не указывало на какие-либо конфликты или ссоры, узнать про долги, о которых говорил Антон, тоже не получилось. Все знали, что Бероев умел договариваться и не доводить разногласия до крайней черты. Создавалось впечатление, что он сам выстрелил себе в голову, но пистолета не нашли и выстрела никто не слышал, что еще больше запутывало дело. Следствие пыталось найти женский след, но Руслан не отличался постоянством и менял женщин очень часто, кроме того, никто из них ничего плохого про него не рассказала. Гуджий со своей группой зашел в тупик. Стали тщательнее отрабатывать его связи по бизнесу, но  Руслан был отдален от проектов ИнтелТеха и имел к ним только косвенное отношение. Свое дело у него ограничивалось наличием цеха по производству стройматериалов и учреждением фирмы по ремонту помещений. Там Гуджий тоже не нашел ничего, что бы могло стать причиной убийства. Борис Михайлович понимал, что дело принимает затяжной характер и в ближайшее время раскрыто не будет, поэтому он махнул рукой на происшедшее и задумался о приемнике. Задача Бероева, с которой он прекрасно справлялся, была очень важна и сводилась к обеспечению работы компании. Найти другую кандидатуру было сложно.
   Вайсман сам вызвал Антона. Из беседы Физик понял, что зря боялся потерять работу, потому что ему поручалась роль помощника нового зама с расширенными полномочиями. Физик подтвердил, что знаком со многими людьми, с которыми Бероев имел контакты и знает степень их участия в оказании помощи ИнтелТеху. Сделать такое заявление Антон счел возможным, исходя из многочисленных визитов с поручениями к этим людям. Исходя из характера этих поручений и обстоятельств, при которых происходили встречи, он составил представление об их сфере деятельности и степени участия в делах ИнтелТеха. Вайсман написал на бумаге сумму и сказал, что это новая зарплата Антона при условии его активной помощи новому шефу. Сумма оказалась вдвое большей его оклада. Заверив Вайсмана в готовности помогать начальнику всеми силами, он спустился в бывший кабинет Бероева и развернул один стол параллельно столу шефа, как сказал Вайсман. Отныне это стало его новым рабочим местом.
   Вечером Антон первый раз вернулся с работы в их с Викой новую квартиру. Везде стояли еще не до конца разобранные коробки и приходилось маневрировать, чтобы разойтись. Одну комнату они сделали спальней, вторую гостиной, а третью самую маленькую кабинетом того, кому он потребуется. За ужином Антон рассказал о своем продвижении по карьерной лестнице, стараясь придать этой новости веселый характер. Вика восприняла ее настороженно.
- Ты знаешь чем занимается ИнтелТех, помимо продажи машин? - спросила она.
- В общих чертах. Главное, я думаю, не чем, а как. Можно хоть крокодилов выращивать, если они приобретены законно, но в нашем случае, боюсь, они ворованные, - не стал смягчать разговор Антон.
- Знаешь, я из кадров многого не вижу, но какие-то документы и разговоры доходят и до меня, и по ним я могу судить, что ИнтелТех везде. Просто какой-то монстр. На Бероеве...- она запнулась и, сделав глубокий вдох, продолжила, - на него замыкались все темные дела Березового. Какие я, конечно, не знаю, но даже моя начальница этого не отрицает. Она называла его "Темнилой". А тебя теперь приблизили к этой темноте.
- Кстати, не знаешь кого на его место? - спросил Антон, желая перевести разговор.
- Нет, таких людей на улице не ищут. Только по знакомству или рекомендации. Я узнаю только после того, как вопрос будет решен.   
- Меня-то с улицы взяли.
- Ошибаешься, ты пришел от Магомета Магометовича.
- Точно, я и забыл. А ты откуда знаешь?
- От начальницы. А откуда ты его знаешь?  Он очень не простой человек.
- Через Кузю. Я рассказывал про него, помнишь?
- Да,  журналист. Понятно, у этих полно знакомых.
- Так вот, - продолжал Антон, - я сам не собираюсь никуда лезть, постараюсь держаться на расстоянии, но быть в курсе происходящего. Ясно, что так рассуждают недалекие и неопытные, но тринадцатилетний опыт лагерей чего-нибудь стоит?
- Ты мне никогда про это не рассказывал. Там совсем все по-другому?
- Там тоже живут люди, но по другим правилам и понятиям, и если это поймешь, то жить можно. Самое тяжелое - отсутствие свободы, остальное - житейские трудности. Давай больше об этом не будем.
- Хорошо, но будь осторожен, его за что-то ведь убили.
Антон положил ладонь на руку Вики и кивнул.
   Разговор про доллары Андрей сам заводить  не хотел. Они положили сумку с деньгами в диван, находящийся подобно тахте всегда в разложенном состоянии. Однако, всякий раз, садясь или ложась на диван, он чувствовал их присутствие. Как-то заехав на Ленинский посмотреть, как устроились ребята, Антон отвел Андрея на кухню и сказал:
- Я готов забрать у тебя деньги, но у меня есть предложение.
- Какое?
- Я бы попросил оставить их у тебя навсегда.
Лицо Андрея выразило полное недоумение, и он ответил:
- Это ты сейчас про что?
- Я не точно выразился. Я хочу, чтобы ты использовал эти деньги в осуществлении своего плана.
От неожиданности Андрей еще больше удивился и молча стоял, осмысливая услышанное. Наконец, он покачал головой и сказал:
- Нет, это невозможно. Спасибо, но я должен сам.
- Вот благодарить точно не надо. Этот урод отнял у вас квартиру за просто так, чуть не довел Августу Ильиничну до инфаркта, а ты собираешься ждать, пока заработаешь большие деньги. Извини, но бабушка может не дожить до этого счастливого дня. Эти деньги не чьи, а лучше считать, что мы их экспроприировали у Березового. А еще лучше считать, что это плата за вашу квартиру, тем более, ты ему деньги возвращаешь! - обрадовался Антон, пришедшей на ум мысли. Андрей, глядя в окно, усмехнулся. Было видно, что слова друга его заинтересовали.
- А как ты себе это представляешь? Что я скажу Варе, бабушке?
- Скажи, что занял у меня и будешь отдавать в рассрочку.
- А откуда у тебя такие деньги?
- Так никто не знает, чем я раньше занимался. Заработал.
- Хорошо, а Вика?
Антон задумался.
- Здесь сложнее. Врать не хотелось бы. Ведь Варя знает, что деньги мои, а Вика вообще ничего не знает.
В это время на кухню вошли Вика с Варей.
- Давайте пить чай с сушками и сухарями, - предложила хозяйка. Кухня была маленькой и пристроились кто куда: за стол, у столешницы кухонной мебели, у подоконника.
- Мы вам не помешали? - спросила Варя, заметив, что ребята с их появлением сразу прекратили разговор. Антон взглянул на Андрея и слегка кивнул головой.
- Мы говорили о нашей квартире, которую отнял Березовой, - ответил Андрей. - Антон предлагает воспользоваться его деньгами и выкупить квартиру назад.
- Минуточку, я объясню, а то получается я какой-то Корейко. Эти деньги Бероев увел у Березового и спрятал в тайнике в своем кабинете. После его убийства  я их просто забрал, так что про них никто не знает. Я предлагаю использовать их для выкупа квартиры назад. Березовой получает свои деньги, а Антон свою квартиру. Учитывая бандитский способ, каким была отнята квартира, думаю, таким образом просто восстанавливается справедливость.
- Я поддерживаю предложение Антона, - сразу сказала Вика, - с ними по-другому нельзя.
- И я за, - поддержала Варя, - главное, чтобы никто про это не узнал.
- Березовой меня видел, и бабушку они знают. Странно будет появиться вновь в образе покупателя. Мы выглядим какими-то идиотами, у нас квартиру отняли, так мы еще и деньги за нее принесли, - сказал Андрей.
- Значит, против никого нет, - Антон обвел всех взглядом, - это главное. Деньги остаются у вас. Техническую сторону сделки обсудим позже.
- Одно условие, - Андрей посмотрел на друга, - я согласен на сумму стоимости квартиры. Остальное твое, и это не обсуждается.
Антон улыбнулся и ответил: "Согласен".

38

   После столь неожиданного поворота Андрей получил все, что надо было для осуществления задуманного плана. Он начал подробно обдумывать каждый шаг. Первое, надо было сделать покупателем  другого человека, который потом подарил или продал бы квартиру ему. Его и бабушку они знают и видели. Антон и Вика работают в ИнтелТехе. Еще есть Станислав Александрович! Он сделает все, о чем попросит бабушка. Значит надо, чтобы попросила. Он набрал номер. Трубку взяла Августа Ильинична.
- Андрюша, наконец-то позвонил!
- Привет ба! Мне надо с вами серьезно поговорить.
- С нами?
- Да, и со Стасом.
- Мог бы соврать, что соскучился.
- Конечно, соскучился, поэтому и звоню.
- Хитрец, ну приезжай вечером, жду, то есть ждем, - съязвила Августа Ильинична.
- Ты, вижу тоже форму не теряешь. До встречи.
Дверь открыла бабушка. Увидев цветы и торт в руках внука, она сказала:
- Ну, тогда прощен, проходи.
Появился Станислав Александрович в джинсах и клетчатой рубашке на выпуск.
- Привет, ты бы почаще заходил. Прошу из корыстных соображений.
- Как это?
- Ты на Августу благоприятно действуешь, а с этого и мне перепадает, - улыбнулся Стас.
После чая с тортом все устроились поудобней, и Августа Ильинична спросила:
- Теперь давай говори, что у тебя за разговор.
- Помните план, по которому я собирался вернуть квартиру?
- Помним, - насторожилась она.
- Так вот, он готов. Осталось только его осуществить.
- Насколько я помню, - произнес Стас, - там требовались большие деньги на выкуп квартиры.
- И теперь они у меня есть. Мне их дает мой друг Антон, а я буду возвращать в рассрочку.
- У тебя хорошие друзья. А там все чисто? - спросил Стас.
- Не волнуйтесь, с этим все в порядке. Можно сказать, дружим семьями. Я ему помог, теперь он помогает мне.
- Это ваши новые друзья, я их не знаю? - спросила Августа Ильинична.
- Новые и надежные. Я вас с ними познакомлю, сами увидите. Но дело в другом. Квартиру надо оформлять на другого человека. Андрей объяснил нюансы сделки и закончил:
- Поэтому я прошу, чтобы в роли покупателя выступили вы, Станислав Александрович.
Стас покачал головой и спросил:
- А кто будет жить в квартире?
Августа Ильинична бросила на него лукавый взгляд и спросила:
- А с какой целью ты интересуешься?
- Просто, если жить там будешь ты, я не согласен.
- Видишь, Андрюша, с кем приходиться иметь дело? Это шантажист какой-то!
- Это деловые переговоры, где каждый отслеживает свой интерес, - пояснил Стас.
- А почему никто не спросил про мой интерес?
- Хорошо, скажи в чем он заключается? - поинтересовался Андрей.
Августа Ильинична глубоко вздохнула и ответила:
- Мой интерес...на стороне внука.
Станислав Александрович встал и поцеловал ее в щеку.
- Вот еще, какие нежности. Я это делаю бескорыстно, - сказала Августа Ильинична.
   Андрей был счастлив. Он не сомневался в положительном ответе, но ему было умилительно наблюдать за отношениями Стаса и бабушки. Он был счастлив видеть ее такой.
   Новый заместитель генерального директора ТнтелТеха появился через несколько дней после вселения Антона в их кабинет. Это был человек кавказской внешности. Он представился Сафаром Аминовичем Жазаевым и предложил сразу перейти на "ты". Как позже понял Физик, это ровным счетом ничего не значило, просто не все могли запомнить и правильно выговорить его отчество. Сафар мог наорать и похвалить одинаково искренне. И хотя он помнил все, но был отходчив, а поэтому не злопамятен. От Елены Михайловны через Вику Антон узнал, что при назначении не обошлось без Магомеда Магомедовича. Этот факт говорил о том, что Березовой нашел адекватную замену Руслану, но не более. Весь день Антон рассказывал Сафару кто есть кто, а главное - как вели себя эти люди с ним и с Русланом. Он делал некоторые пометки и вносил в свой телефон их номера. В офисе с Антоном стали здороваться те, кто раньше проходил мимо. С первой зарплаты по требованию Сафара он купил сотовый телефон и стал доступен в любом месте в любое время, ограничив тем самым свою свободу.
   Тем временем Андрей начал действовать. Купив на рынке спецовку и позаимствовав у Вариного отца чемоданчик с инструментами, он позвонил в дверь когда-то своей квартиры. Дверь открыла домработница. Андрей сказал, что надо на время перекрыть воду, чтобы проверить где протекает. Он попросил показать, где находится ванная и, проходя по коридору, не узнавал их старого жилища. Все было сделано из новых материалов и оборудования. Он отметил щитовой паркет и новые окна с дверями, стены снизу были отделаны филенчатыми панелями, а сверху оклеены светлыми обоями. Кухню он не разглядел, а ванная стала шире и вмещала стиральную машину саму ванну с гидромассажем и немного мебели со встроенным умывальником. Ремонт был качественный, но пропал уютный дух того времени, когда здесь жили они с бабушкой. Андрей открыл дверцу стояка и полез на всю длину руки вниз к секретным вентилям. Когда работа была завершена, он поинтересовался у домработницы, не беспокоят ли жильцов тараканы и клопы. Получив отрицательный ответ, он предупредил, что дом ими заражен, и пока из-за нового ремонта они еще не появились, но скоро вернуться, это болезнь всех старых домов. Заодно он предупредил, что на днях должны начать морить тараканов, а значит они разбегутся по другим квартирам. Уходя, Андрей попросил не включать краны в течение двух часов, пока не закончатся ремонтные работы и показал напуганной женщине, какие краны нужно повернуть, чтобы пошла вода. Указал он на старые краны, прикрутив их накануне до конца.
- И не забудьте предупредить жильцов о тараканах. И вообще, это какой-то невезучий дом, то стройку какую-то собираются начать, то протечки, то тараканы. Ну, понятно, дом старый, рушится постепенно, - заключил Андрей и ушел. Внизу он рассовал по почтовым ящикам напечатанные Варей на работе листовки, предупреждающие, что в течение нескольких дней будут травить тараканов, в связи с чем следует держать продукты и питьевую воду в закрытом состоянии.
   
39

   Борис Михайлович приехал на работу в плохом и возбужденном состоянии. Он вызвал помощника и сказал, что тот допустил серьезную ошибку - при выборе квартире не узнал про всякие бытовые проблемы, связанные с домом. На вопрос Старикова уточнить, что он конкретно имеет в виду, Березовой разразился тирадой, в которой нашлось место и отсутствию уважения к нему, и поводу жене устроить ему скандал, и напрасно потраченному времени в этой квартире. Стариков с внутренним содроганием и ужасом ждал финала.
- Поэтому, Сереженька, постарайся найти мне другую квартиру без тараканов и отключения воды в достойном месте и большей площади, - уже успокоившись, вкрадчивым голосом, теребя помощника за лацкан пиджака, сказал Борис Михайлович.
- А что делать с этой квартирой? - решился спросить Стариков.
- Продать к чертовой матери, - опять распаляясь приказал Березовой, после чего Сережа бесшумно выскользнул из кабинета. Из тирады, выслушанной от шефа, он понял, что возникли проблемы бытового характера, которые надо не решать, а от них избавиться, а сделать это можно только избавившись от квартиры. На сей раз он решил действовать через профессионалов, на кого, в крайнем случае, можно перевести стрелки. Он позвонил Антону и предложил вместе пообедать. Знакомы они были на уровни "Привет-привет", поэтому Физика несколько удивило предложение Старикова. Он еще не знал о визите Андрея к Березовому и не увязал эти два события. Встретились они в кафе на Кропоткинской, и Антон сразу почувствовал заинтересованность к своей персоне со стороны Сережи.
- Старина, мы с тобой мало общаемся. Я помощник первого лица, ты его зама, думаю, нам есть, что обсудить или помочь советом, - начал он.
- Готов обсудить и помочь, а что?
- Да, я слышал, ты недавно перебрался из коммуналки в отдельную квартиру.
- Правильно слышал, а от кого? - поинтересовался Физик.
- Народ говорит.
- А у народа есть имя?
- Один умный человек сказал, что кадры решают все. Это как раз про нас.
- Не хотелось бы, чтобы именно про нас. Многие, которые решали, потом у него сидели или того хуже, - ответил Антон, предположив, что информация могла поступить от Вики и спросил:
- А какой у тебя конкретно вопрос?
- Дело в том, что надо найти новую квартиру для шефа. Новые дома он не любит, его тянет к старине, а это коммунальные квартиры в престижном старом фонде. Вот ты уехал с Малой Бронной?
- Да, дом напротив Патриарших.
- Это престижное место? - поинтересовался Стариков.
- Ты знаешь, я не очень в этом разбираюсь, а вот парень, который нас расселял, большой профессионал. Шесть семей расселил за два месяца! По десять дней на семью! Могу познакомить.
Глаза Сережи радостно заблестели, и он попросил организовать им встречу. После этого разговора Антон сразу позвонил Андрею и сказал, что сейчас к нему подъедет. Он понял, что Березовой почему-то сам идет в руки и нельзя упускать этот момент. Чтобы лишний раз не светиться, Андрей сел в машину к Антону и рассказал, как он вчера выступал в роли сантехника. Только сейчас Физик понял причину истерики Березового и озабоченности Сережи. Немного повеселившись над комичностью положения, Антон изложил просьбу помощника Бориса Михайловича. Договорились, что Физик познакомит их завтра в том же кафе, куда его приглашал Стариков.
   Когда Андрей вошел, его уже ждали. Он был готов к разговору и ждал, когда задача будет сформулирована из первых уст.
- Давай на "ты", - предложил Сергей. Андрей согласился.
- Тебе Антон, наверно, уже рассказал суть проблемы. Надо найти генеральному директору ИнтелТеха большую престижную квартиру в старом жилом фонде. Важно, чтобы никаких тараканов и крыс и чтобы дом обслуживали подготовленные нормальные люди, - он закончил и уставился на Андрея, словно тот сейчас достанет  из кармана то, что нужно.
- Понятно. Примерно так Антон и говорил, - ответил он и продолжил.
- Смотри, престижность прежде всего определяется местом расположения дома. Например, дом на Патриарших абсолютно престижный, но для твоего шефа, думаю, не подойдет.
- Почему?
- Патриаршие пруды, Булгаков, Аннушка масло разлила, Воланд и еще там четыре театра рядом...
- Погоди, какая Аннушка и при чем тут масло? - удивился Стариков.
Андрей понимающе кивнул и пояснил:
- Там живут знаменитые артисты, Елену Образцову знаешь - оперная дива, режиссеры, в общем люди искусства. Думаю, твоему шефу нужно что-нибудь солиднее. Например, Поварская. Там посольства, Верховный суд, живут очень уважаемые политики и бизнесмены.
- А жилые дома? - заинтересовался Сергей.
- Их я и имею в виду. Старые, крепкие строения, с высоченными потолками, огромными окнами и коммуналок не расселенных хватает. Предлагаю посмотреть.
- Поехали, - тут же отреагировал Стариков.
- Нет, сейчас не получится. Надо с жильцами договориться, а то с какого вдруг мы заявимся? Может они переезжать не собираются.
- А если квартира подойдет, а они не захотят? - поинтересовался Сережа.
- Тогда надо предложить такой вариант, от которого они не откажутся, то есть деньги на квартиры или в карман.
 Стариков задумался и спросил:
- А как посмотреть, какие вообще квартиры в этом доме?
- Вот это можно хоть сейчас. Но это уже чужие расселенные квартиры, где идет ремонт.
 Когда они подъехали к серому шестиэтажному дому с цокольным этажом и мансардой, Сережа закивал:
- Это то, что надо! Офис рядом, Арбат, а главное Кремль.
- Я тоже считаю, что Кремль - основной козырь, - на полном серьезе заметил Андрей. Антон еле сдержался, чтобы не прыснуть или что-нибудь не брякнуть. Они начали сверху, где на пятом этаже шел ремонт. Представившись соседом, Андрей попросил взглянуть на работу, обнадежив бригаду белорусов перспективой ремонта в своей квартире, если понравится. Тоже самое они проделали на третьем этаже. Сергей вышел под впечатлением и, пообещав уговорить шефа на этот вариант, уехал. Андрей с Антоном пошли на Новый Арбат выпить кофе и обговорить детали.
   Стариков приехал на работу и сидел в машине, обдумывая, как лучше подать Березовому вариант Поварской улицы. Вдруг, раздался звонок, это был Борис Михайлович.
- Ты где? - коротко спросил он.
- Внизу.
- Зайди.
Не успела закрыться за Сережей дверь в кабинете Березового, как последовал вопрос:
- Ты квартиру нашел?
- Как раз хотел вам предложить интересный вариант на Поварской улице.
- Поварская, это ведь где-то рядом?
- Да , выходит на Новый Арбат недалеко от Кремля, - уточнил Стариков.
Борис Михайлович заерзал в кресле.
- Давай рассказывай.
Сережа достал памятку, которую ему дал Андрей.
- Это был доходный дом известного столичного адвоката Иосифа Кальмеера. Построен в 1914 году. Со второго по пятый этажи расположены огромные эркеры, квартиры имеют площадь от 237 до 318 кв.м. В доме жила Белла Ахмадулина, там бывали Высоцкий с Влади, Фазиль Искандер, Аксенов, Ерофеев, до сих пор живет Кайдановский. В доме осталось не расселенными всего несколько квартир, хозяева которых не известны, но все уважаемые и очень состоятельные люди.
Стариков закончил читать и добавил:
- Борис Михайлович, я там видел две квартиры, где идет ремонт, это то, что нужно, вам надо посмотреть.
Березовой вновь заерзал.
- Давай, давай посмотрим. Когда?
- Мне надо связаться с риелтором, он все организует.
- А ты не можешь организовать?
- Я этим и занимаюсь, - громче обычного ответил Сергей.
Борис Михайлович удивленно на него посмотрел и уставился в бумаги на столе.
- Только давай не тяни, - донесся его голос.

40 

   На просмотр Поварской коммуналки Андрей попросил съездить Варю, чтобы не встречаться с Березовым. Он ей все объяснил и попросил быть вежливой и постараться ему понравиться. За день до этого Андрей пришел в квартиру на четвертом этаже рядом с той, в которой жил Кайдановский. Народ, в основном, уже был дома. Все собрались на кухне. Предложение переехать в отдельные квартиры восприняли по-разному. Андрей был готов к такой реакции и пустил в ход самый веский аргумент - доплата живыми деньгами. Он пояснил, что сумма будет зависеть от квартиры, в которую они согласятся  переехать, что их коммуналка имеет определенную цену на рынке, и сильно переплачивать за нее никто не будет.
- Поймите одну главную вещь: взамен комнаты с общей кухней и туалетом с ванной вы получаете отдельные квартиры и деньги. Если не захотите, то потеряете шанс улучшить вашу жизнь. Пока есть тот, кто хочет вас расселить, у вас есть шанс, если откажитесь, он найдет другую коммуналку, и шансом воспользуются другие люди. Часть бывших жильцов из вашего подъезда уже живут в отдельных квартирах.
Андрей почувствовал, что вселил надежду в большую часть аудитории и, договорившись послезавтра показать квартиру возможному покупателю, простился, вручив свою и Варину визитки каждому жильцу.
   Встречу с Березовым в семикомнатной коммунальной квартире с дальнейшей экскурсией по одной из осмотренных ранее квартир с идущем ремонтом Варя провела блестяще. Накануне они с Андреем продумали о чем и как говорить, и она приехала в роли риелтора-теоретика с хорошим русским и интересной внешностью. Борис Михайлович сразу обратил на нее внимание, и встреча прошла  под его комплементы. Прощаясь, Березовой вручил Варе визитку и пригласил на работу в ИнтелТех.
- Давайте сначала решим квартирный, а потом перейдем к кадровым вопросам, - многообещающе ответила Варя.
   Всю дорогу в офис Борис Михайлович выражал восхищение, и Стариков не всегда понимал, относилось это к квартире или к Варе. В конце дня Березовой позвонил Сереже и дал добро на расселение коммуналки. Сумма, которую  назвала Варя, его устроила, верно она предупредила, что, как правило, эта сумма увеличивается процентов на двадцать, что тоже не испугало руководителя ИнтелТеха. Назвать цену квартиры на Фрунзенской Варя не рискнула, но обещала передать информацию Старикову, как только уточнит. После просмотра Борис Михайлович стал смотреть на свою нынешнюю квартиру как на вчерашний день. Все его в ней раздражало. Даже  так и не появившиеся обещанные тараканы не изменили его настроения. Он увидел, как и где можно жить достойно человеку его уровня, и ничто не могло нарушить его планов, какие бы деньги не пришлось за это заплатить.
    Андрей быстро оформил через Сергея все бумаги с Березовым и убедил всех жильцов согласиться на расселение, пообещав никого не обидеть, при условии их разумных аппетитов. Работа была хорошо знакома Андрею и Варе, тем более, остались еще не реализованные варианты после расселения на Патриарших.
   Настал день, когда Андрей решил перейти к активным действиям на Фрунзенской. При встречах со Стариковым он не навязчиво переводил разговор  на тот район, добавляя какие-нибудь негативные детали. Когда по его расчету "клиент созрел", он сказал Старикову, что у него есть покупатель на квартиру на Фрунзенской, верно сначала он должен посмотреть квартиру. Сопровождать Станислава Александровича отправилась Варя. После просмотра они втроем сели в кафе на Комсомольском, где Стас попросил узнать у собственника , что тот готов оставить в квартире из мебели и за какие деньги, и если все устроит, можно назначать день сделки. Настроение у Старикова было на подъеме. Он смог за короткий срок решить две задачи, имеющие для Бориса Михайловича очень большое значение. Они затрагивали личную историю жизни семьи Березового. Прожив все время с родителями в маленькой квартирке на втором этаже и не имея перспектив что-то изменить к лучшему, Борис Михайлович наконец получил возможность подняться на верх, чему должны соответствовать сопутствующие этому уровню условия. Он всегда стремился находиться рядом или в тени влиятельных людей и ему это удалось. Теперь многие пытались оказаться уже в тени Бориса Михайловича.
   Когда Стариков доложил шефу о вопросах, заданных Станиславом Александровичем, Березовой вспылил:
- Да пусть все забирает! Сколько стоит квартира?
- В районе ста тысяч, - ответил Сергей.
Борис Михайлович что-то прикинул и сделал вывод:
- Ну что же, неплохо. С Фрунзенской плюс сто при нулевых затратах, кроме ремонта и за Поварскую минус триста, итого двести за Поварскую, это тридцать процентов дисконта! Очень неплохо! Отдавай этому покупателю все, что в квартире, главное - время не тяни.
   Стариков сразу позвонил Варе и передал слова Березового. Победа была близка, но еще не настала, возникли разногласия относительно мебели. Андрей хотел, чтобы квартира продавалась без мебели и ничто не напоминала о прежнем владельце, а Варя считала, что можно кое-что оставить, что лишено интимного и личного свойства.
- Кровать, письменный стол с креслом, что-нибудь еще в этом роде, надо выкинуть, а чем плох шкаф или стол со стульями, например, ну, что-то нейтральное? В вестибюле огромное зеркало от пола до потолка или книжный шкаф во всю стену. Зачем от них избавляться, они не виноваты, что их купила сволочь. Да и прожил он там не долго. Вот, унитаз, и ванну я бы заменила.
В итоге Андрей согласился оставить ровно то, что перечислила Варя, а в конце сделать генеральную уборку.
   Сделку назначали через пять дней, за которые надо было все привести в соответствие с договоренностью. Борис Михайлович поручил всем заниматься Старикову. Он оформил генеральную доверенность на Сережу, верно, у нотариуса, указанного Андреем. Таким образом, устранялась вероятность встречи Березового с Андреем Одинцовым.
   После последнего визита внука Августа Ильинична ходила в задумчивости, зато Станислав Александрович обрел еще одну молодость и стал более  внимательным, хотя большего трудно было представить. Накануне дня, когда должна была окончательно решаться судьба их бывшей квартиры, Августа Ильинична объявила Стасу свое последнее решение.
- Стас, ты стал для меня родным и близким человеком, но ты знаешь, что я всегда любила только мужа. Я очень ценю твое ко мне отношение и помощь, оказанную нам с Андреем. Еще я исхожу из интересов внука и Вари, которые должны получить возможность жить отдельно. Поэтому, если ты не передумал, я остаюсь с той, а им отдаю квартиру на Фрунзенской.
Стас с замиранием сердца слушал ее слова. Он многое бы дал, чтобы их услышать раньше, но сейчас он считал себя счастливейшим их людей.
- Буду рада, если этим смогу компенсировать мой непростой характер, - добавила она. Он взял ее руки, поцеловал и осторожно обнял.
- Спасибо, ты не пожалеешь!
Августа улыбнулась и кивнула головой.
   Сделка была не сложной, один очень хотел продать квартиру, а второй ее купить. Березовой временно переехал в люкс гостиницы Украина. Андрей с Варей, наняли людей и тщательно все вымыли, используя химические моющие средства, словно до них там жили прокаженные. Андрей уже не мог воспринимать ее как свою старую уютную квартиру и привыкал к ней заново. Однако, греющее душу чувство удовлетворения не приходило. Он понимал, что удалось обмануть Березового, но то, что сделали с ними, он ему не простил.

41 

   Андрей с Варей  жили на Фрунзенской уже месяц. Действительно, Варя была права: оставшиеся в квартире вещи не напоминали Андрею о бывшем жильце.
Особенно была рада Августа Ильинична. Она приехала, когда ребята уже, в основном, обжились. Осмотрев свое старое жилище и поняв, что оно не вызывает грустных мыслей, она похвалила Варю за практичность, имея в виду оставленную мебель, в конце обняла внука и, сказав "Спасибо", простилась. За это время Андрею удалось переселить только две семьи. Работа шла тяжело. Люди почувствовали деньги, и их аппетиты стали расти с каждым днем. Еще через месяц осталось уже три семьи, но с ними договориться никак не получалось. Он попросил подключиться Варю. Она приехала вечером и сказала, что в связи с опасением изменения в ближайшее время конъюнктуры рынка недвижимости и волатильности финансовых инструментов цены на квартиры должны подскочить вверх, а покупатель их коммуналки больше договорной цены платить не намерен. Поэтому, отказывающиеся переезжать могут застрять здесь надолго. Более того, в уже освободившихся пяти комнатах начнется ремонт, и им предстоит испытать все его прелести на себе. Варя так просто и легко об этом заявила, не понимая до конца содержания фразы написанной Андреем и выученной ей наизусть, что люди стали сговорчивее, но случилось непредвиденное. Один из жильцов занимал центральную комнату, выделенную ему городской администрацией, как ветерану ВОВ еще лет двадцать назад. Два раза в году - на День Победы и праздник революции он гордо выходил в коридор коммуналки с иконостасом заслуженных награди на груди и обходил места общего пользования. Раньше он уходил из квартиры, чтобы встретиться с однополчанами или просто в кругу таких же фронтовиков вспомнить былое, но когда ходить стало трудно, улицу заменил коридор, а фронтовиков соседи, которые иногда звали его к себе и под рюмочку слушали  всем уже известные рассказы его боевой молодости. Так вот, этот самый ветеран скончался в той самой комнате. Завещания не оказалось, зато объявились многочисленные родственники разных очередей. Вероятно, они, предвидя его скорою кончину, интересовались стоимостью недвижимости в доме родственника и готовились заявить свои права на часть наследства. Березовой негодовал. Он понимал, что никто не был виноват в столь неблагоприятно сложившихся для него обстоятельствах, но хорошо понимал, что жить ему в гостинице Украина предстоит еще долго. Когда же Стариков как можно мягче сообщил, что родня не может поделить наследство ветерана, и споры будут решаться в суде, в течение получаса можно было слышать из кабинета генерального директора ИнтелТеха  визг вперемежку с матом. Тогда Березовой распорядился, чтобы Сергей договорился с родственниками о выплаты компенсации, чтобы не доводить дело до суда, который мог затянуться надолго. Однако, родня хорошо подготовилась и затребовала непомерно высокую цену, а если учесть, что сторон, сражающихся за наследство было три, то получалось, что Борис Михайлович сильно ошибся в расчетах, и продажа Фрунзенской с покупкой Поварской давали отрицательный дисконт. Тогда Березовой попытался воспользоваться высокими связями и решить вопрос кулуарно, но сославшись на принадлежность умершего к неприкасаемому клану ветеранов войны, ему дали понять, что эту тему лучше не поднимать. Ремонт в квартире Березовой решил не начинать, потому что родственники закрыли комнату и заявили, что там остались ценные вещи умершего, составляющие часть наследства, относительно чего составлена опись, заверенная нотариусом, и входить туда до решения суда никто не может. Борис Михайлович расценил это как потенциальную подставу и рисковать не стал. В итоге Березовой продал квартиру на Фрунзенской, о которой мечтал с юности, не купил квартиру на Поварской, в которой мечтал жить и вынужден был жить не известно сколько в гостинице, о которой он вообще не мечтал.
   Шли недели, месяцы и годы. Поступали новые иски в суд по вновь открывшимся обстоятельствам, оспаривались старые, но учитывая растущую цену на недвижимость в центре вообще и на Поварской в частности, родственники продолжали упорно сражаться за миллионы. В квартире никто не жил и не появлялся. Она сиротливо затерлась среди отремонтированных квартир четвертого этажа и стояла пустая и темная с опечатанной дверью центральной комнаты, и только счета за коммунальные услуги аккуратно приходили на имя собственника выкупленных комнат.
   Дела в ИнтелТехе пошатнулись, вернее зашатались позиции Бориса Михайловича. Стало штормить и другие проекты Березового. Менялась эпоха, приходили новые люди, уходили старые. Вынужден был уехать и бывший генеральный директор некогда гремящего ИнтелТеха. Уехать навсегда.

42

   Увидев Вику, Антон сразу понял, что случилось что-то ужасное. Стараясь не показывать волнения, он отвез ее домой, уложил в постель и решил все узнать завтра. Утром его вызвал Бероев, и Антон отложил разговор с Викой на потом. Сидя в кабинете Руслана, он увидел сумочку Вики, лежащую на полу между стенкой и столом. Страшная догадка, пришедшая в голову,  парализовала Физика. Сетование Руслана на неудачный секс вчера вечером в кабинете не оставляли сомнений. Он с трудом сохранил спокойствие и, забрав пакеты, уехал. Машину он поставил так, чтобы видеть всех выезжающих из офиса. Когда машина Бероева выехала со двора, Физик вернулся, якобы, забрать остальные пакеты и зашел в кабинет Руслана, дубликат ключа от которого тот сам дал Антону. Закрывшись, он вытащил содержимое тайника из-под пола. Там оказалась сумка с долларами и пистолет. Переложив все в пакеты, он забрал сумочку Вики и вышел. Подъезжая к дому Бероева в Милютинском переулке, Физик увидел, как отъезжает машина с охранником. Он надел телогрейку и бейсболку, находящиеся на всякий случай постоянно в багажнике, и зашел в подъезд. По этому адресу Антон не раз приезжал к шефу по разным делам. Он позвонил в квартиру на третьем этаже. Дверь открыл хозяин. Физик огляделся по сторонам, словно кто-то мог их подслушать, и сказал:
- Я кое о чем забыл предупредить. Можно войти?
Руслан посторонился, с прищуром оглядывая своего столь странно одетого помощника.
- Я забыл предупредить, - повторил он, закрывая дверь, - та девушка из кадров - моя девушка и зовут ее Вика.
Руслан, сразу оценив ситуацию, метнулся по коридору к комнате, но металлический щелчок и голос Физика заставил его замереть.
- Не советую. Повернись.
Бероев медленно повернулся.
- Пошел спиной в спальню, - приказал Физик.
Руслан исполнил и, стоя перед кроватью сказал:
- Давай договоримся, не чужие ведь. Что ты хочешь?
- Я хочу, чтобы ты сдох. Садись.
Руслан продолжал стоять. Удар ногой в живот опрокинул его на кровать.  Физик прыгнул сверху, схватил подушку и прижал ее к голове Бероева. Руслан пытался освободиться и что-то мычал, но Антон крепко зажал его тело коленями, приставил вплотную пистолет  и выстрелил. Затем осмотревшись, он убедился, что не оставил следов своего пребывания и спокойно вышел из подъезда.
   Телогрейку с бейсболкой и подушку Антон выбросил в мусорку далеко от дома на Милютинском, а пистолет в полынью Москвы-реки под мостом. Сумочку он положил в одну из коробок при подготовке к переезду. Вика обнаружила ее только на новой квартире. Она не стала спрашивать Антона ни о чем, лишь как-то заметила "За сумочку спасибо!"