Старый конь борозды не портит. Часть 1. Глава 4

               
Сейчас он шёл за Анастасией и её внуками, чуть поотстав и было такое ощущение беспокойства – как тогда, когда потерял своего ангела хранителя и вместе с этим ощущал тепло этой ещё не старой женщины, исходившей от неё известной истиной. И какая-то волнующая тревога тонко трепетала под сердцем.
 Он любовался её красивой походкой её изящно-заманчиво покачивающим бёдрам и всей налитой фигурой – казалось тронь и созревший плод сам упадёт в руки, откуси и захлебнёшься сладким соком…
 У дома Анастасия остановилась, повернулась к Егорычу, улыбнулась таинственной улыбкой и журчащим голосом предложила:
-  Зайдёшь?.. Чаем угощу. – Она с мягкой иронией смотрела на него и это её – ТЫ, так прозвучало в её устах как пламя огня жарко потянуло, позвало к теплу.
Первая мысль была зайти, но что-то удержало и Егорыч извинился:
-  Простите Анастасия, не знаю вашего отчества, поздно уже, в другой раз.
-  А ты уверен?..
Егорыч смущённо пожал плечами.
-  Ладно не смущайся, это я так, в шутку, – и не снимая загадочной улыбки, спросила:
-  Почему обращаешься на  вы?
-  Простите  ещё раз, мы мало знакомы и я…
-  Странно… - Прервала Анастасия Егорыча, - а мне показалось, что… Хотя ты прав, мы очень мало знакомы. До свидания.
Она снова взяла внуков за руки и вошла в дом. Егорыч недоумённо посмотрел ей в след и когда закрылась дверь, опять пожал плечами.
 Потоптавшись, он двинулся восвояси и мысль об Анастасии не покидала его: «Что она хотела этим сказать?.. А может это простая бесхитростная уловка, повод пригласить к себе?.. А почему нет. Женщина одинокая, молодая… Или что то  другое?..»
Средь сосен выползла белая шайба луны, освещая прогалины леса белесо прозрачной дымкой.
 Непонятные мысли будоражили сознание Егорыча и вдруг пронеслась мысль. Он даже остановился, улавливая её за хвост:
 «Через два дня мне пятьдесят пять, а через неделю домой, а не устроить ли прощальный вечер? Произвести фурор, когда ещё такое будет? Никогда. Деньги есть, так не тряхнуть ли стариной!» - Егорыч заспешил к своей палатке, чтобы в спокойной обстановке, не спеша поразмыслить над возникшей идеей.
 И хотя годы были уже не те он до сих пор сохранил азарт молодых лет и пламенную энергию.
 Чтобы не потерять мысль Егорыч вбежал по ступенькам крыльца и широко открыл дверь.
 Яркий свет ослепил глаза.
 Он зажмурился и услышал голос соседа:
-  О! Егорыч, а мы заждались! Проходи, знакомься.
Егорыч убрал руку от лица и увидел за столом с Мишкой двух дам неопределённого возраста, столько на них было наложено штукатурки.
 Егорыч обозлился – ведь только сегодня говорил, а он опять! Но промолчал и не здороваясь прошёл к своей койке, стал раздеваться.
-  А я думал ты растеряешься! – Восхищённо рассмеялся Мишка.
-  Тому кто упал в воду, бояться дождя нечего.
Женщины улыбнулись, но тут же их взоры онемели, завидев Егорыча в одних плавках, а Мишка опять рассмеялся:
-  Правильно, с марша и в бой! Они этого стоят, Красавицы!
-  Все женщины неповторимы, но с каждой повторяется одно и тоже, извините я спать хочу. – И Егорыч лёг, отвернулся к стене закрыл глаза.
Раздражение не проходило, на Мишку, на этих расфуфыренных баб, о которых когда-то цинично отозвался его армейский друг – женщина только от шпилек на голове и до шпилек на ногах - женщина, остальное не женщина - тело, пущенное в дело. Висела тягостная тишина.
 Женщины зашушукались и торопливо вышли, Мишка попридержался и глядя на голую спину Егорыча с обидой в голосе, сказал:
-  Егорыч какая муха тебя укусила? Не ожидал… Для тебя же старался, дурак, кроватями бы поскрипели…
Егорыч откинулся от подушки, зло прошипел:
-  Скрипучие кровати болтливее баб, пошёл прочь! – И снова зарылся к стенке.
Не отвечая - Мишка тихонько вышел, а Егорыч поднявшись, выключил свет и уже успокоено прилёг
.НО МЫСЛИ РАЗБУШЕВАВШИСЬ мелькали в мозгу,сталкиваясь и рассыпаясь, выплёскивая смерть матери, похороны и похудевшего от утраты отца. Кресты и памятники на кладбищенском дворе, где так и не отыскал холмик своего ангела-хранителя, затерялся он среди этого  безмолвного леса.
Недолго протянул и отец, хотя грех обижаться на судьбу, хорошо пожил старик, на восемьдесят шестом году покинул землю.
 Схоронил и его.
Один остался, да братишка с женой, с племянниками. И опять горе – скончался Лёшка.
При каких-то там опытах порезал руку, а может сознательно себе заразу занёс – одержимый был в науке и вот поплатился…
 Схоронив брата, тут же уволился, ушёл в отставку с приличной пенсией.
 Вернулся домой и стал жить в приватизированной  квартире родителей, вместе с Верой и её детьми, кровными племянниками.
 И как то  не заметно разделил с ней постель. Хорошая женщина и в горе своём прекрасна!..
Однажды обмолвился ей:
-  Ты уж извини меня , Вера, что не по-людски с тобой живём, супружество не для меня,- и Егорыч с грустью усмехнулся,- этот долг отдавать надо, а я люблю независимость. А ты ещё молодая, встретишь хорошего человека, благословлю.
-  Что ты Вася, мне и так с тобой хорошо! Спасибо, что детей не забываешь.

Так и жили, - то он к ней в спальню придёт, то она к нему в комнату,под одеяло юркнет - молодая, сильная…
Развалился СОЮЗ и развалился ДОСААФ, где на пенсии подрабатывал Егорыч, инструктором вождения.
 Развалился пирог сожратый новыми князьками.
 Всё рухнуло!
 Не раз думал Егорыч,мотая сокрушенно головой.
 А жизнь шла своим чередом, стремительно катилась неизвестно куда как буд то живёт он уже давно в каком то другом измерении.
 В этом году решил сбежать, спрятаться где-нибудь в тихом уголке, далеко от людей, похожих на волчью стаю.
 Приехал сюда, в тишину соснового бора, к озеру с зелёной и мягкой водой, в дом отдыха, похожий со стороны на белый айсберг плывущий по волнам.
 И всё ничего, но опять гложат думы растачивая самоедством душу.
 Уже засыпая подумал: «Надо поговорить с администрацией, дома отдыха, о дне рождении». И, крепко уснул.