Эстетика Гуинплена

   Формула “ВвСС”. Таков был заголовок. В памяти — пусто, как корова слизала. И одно предложение следом: “Данную формулу Канарский вывел не столько из-под палки, сколько к счастью.”. Аббревиатура, то есть, что-то значит. Не помню. Стёрла. Пишу по следам.
   Прочитала рассказ Алексея Николаевича Толстого “Рукопись, найденная под кроватью”. На одном дыхании написано, так и читается. Не остановишься. Будто сел на скорый поезд и пока не объявят последней станции, не слезешь. Так пишет. Печальный рассказ. Как хаос жизни неупокоенной уносит людей. Русские эмигранты в Париже во времена Февральской революции. Что-то мне всё напомнило. “Внутренняя эмиграция”. Читала живо, но без интереса. С восхищением слогом. И заканчивается рассказ плохо. Русские заграницей ссорятся и смертоубийство... Только девочка (проститутка, француженка) спаслась, так как герой с ней жестоко порвал. И всё это, в целом, напомнило мне моё прошлое. И слово взошло вновь: “Агония”. Не жизнь, а она. Хороший рассказ написал мастер. Алексей Николаевич Толстой.

   Такая эстетика. Это вам не классицизм.

* * *

   Стихия самосовершенствования неотделима от стихии самопознания.
   Переход от романтизма к реализму был суров. Стоит почитать переписку Шарля Бодлера и Виктора Гюго. Бодлер умница, а Гюго — мастер.

   Модернизм позже отдал должное реализму за его диктат. Сломал, разрушил.
 
   Гюго многое предчувствовал. Гуинплен, когда попадает к кочевникам, восклицает: “Какая красота!”.