Роман. Огненная Валькирия. Глава 24. -

 
   
                «Глава 24»   
   
                «Неожиданная встреча».

                (Фото из интернета).


  Ноябрь и декабрь 1941 года были крайне неудачными для немецкой армии. И не
  только под Москвой, где в начале декабря Красная армия наголову разбила их и
  отбросила от советской столицы на 250–300 километров. Но и на юге России, в
  районе города Ростов-на-Дону. Здесь наступающие войска Вермахта  встретили
  отчаянное сопротивление Красной армии(«Ростовская оборонительная операция») и
  завязли на месте без резервов. В эти последние дни 1941 года шла битва под
  Москвой, и поэтому, потерпев поражение под Ростовом 30 ноября 1941 года,
  немецкая  армия остановилась,  и фронт стабилизировался до июля 1942 года.
      Летом 1942 года, после сокрушительного поражения под Москвой, Гитлер 
  резко изменил своему первому желанию быстрее захватить Москву и выбрал
  основным местом главного удара 1942 года  юг России и Кавказ с его нефтяными
  месторождениями. Так начиналась знаменитая на весь мир  великая Сталинградская
  битва.
      Этот августовский день был невыносимо жарким. Казалось, еще немного  и
  жгучие солнечные лучи буквально сожгут в пепел эти бесконечные Донские степи.
  Долгая дорога, тяжелые столпы пыли, вперемешку со столпами голубого дыма от
  сотен танков и машин, смешивались с парящим от жары маревом и висели в воздухе
  вибрирующей серой стеной. Бесконечная бронированная железная река,  лязгая
  гусеницами сотен немецких танков и САУ, перемалывая проселочные дороги в
  мучную пыль, беспрерывным своим потоком текла вдаль и скрывалась за
  горизонтом.  Встречая отчаянное сопротивление Красной армии в этих донских
  степях, немецкий вермахт все же сокрушал в боях ее полки, дивизии, и двигался
  дальше. Добивая по ходу движения ее отступающие остатки, немцы, захватывая
  хутор за хутором, неудержимо прорывались к Волге, к Сталинграду, к своей
  неведомой пока еще погибели.
    - Доброе утро, Мартин! - Не помешаю вам? - Вошел в большую комнату казачьего
  куреня невысокий, практически седой полковник вермахта. На вид  ему было
  лет 50, средней полноты, с загорелым круглым лицом и заметным пивным животом.
  Стрижка немногих волос, которые еще оставались на большой голове этого
  пожилого бюргера, была короткой, а макушка блестела, словно полированный овал
  мрамора, большой и гладкой залысиной. Одет полковник был в полевой мундир
  вермахта с Железным Крестом 1 класса и с маленькой  красно-бело-черной
  ленточкой, продернутой  сквозь третью пуговицу вверх, знак Железного креста 2
  класса. В руке полковник держал фуражку, которую он снял с головы, когда вошел
  в комнату к Мартину.
      Комната, в которой находился Мартин Вебер и куда минуту назад вошел
  немецкий полковник, была светлой. На каждой стене по два оконца с короткими
  занавесками. Некоторые из окон были открыты, и в них, вовнутрь комнаты, со
  стороны улицы  вместе с раскаленным августовским воздухом врывался разный шум:
  разговоры и смех немецких солдат, звучание их знаменитой и всеми любимой
  губной гармошки, гул проезжающего транспорта и отдаленные звуки стрельбы.
  Очередной захваченный немцами казачий хутор жил обычной оккупационной жизнью.
    - А это вы, Отто. - Воскликнул Мартин Вебер и посмотрел на вошедшего
  полковника. - Вы уже устроились на квартиру?
    - Да, устроился. - Через два дома от вас, воскликнул полковник.
    - Отлично. - Прошу вас, присаживайтесь, пригласил Мартин. - Я здесь немного 
  картами занимался. - Смотрел, где мы сейчас остановились.
      Мартин сидел на стуле за большим круглым столом в центре комнаты. У стола
  стояло еще три свободных стула, а на столе лежали хаотично разбросанные карты
  и какие-то документы с фотографиями. Здесь же, рядом с бумагами, была полная
  окурков пепельница, сделанная из донышка гильзы 85-ти миллиметрового снаряда,
  и пачка трофейных американских сигарет "Кэмел". За 8 последних лет скитаний по
  экспедициям Мартин заметно изменился и возмужал. Того молодого парня 19-ти
  лет, каким он был в 1934 году, уже давно не было. Теперь это был крепкий,
  загорелый молодой мужчина 27-ми лет в форме подполковника SS, с серебряным
  орденом "Немецкого креста" и железным крестом 1-го класса на груди.
    - Спасибо! - Поблагодарил за приглашение полковник и, протерев от пота
  носовым платком сначала свой большой лоб, а затем внутренний ободок фуражки,
  подошел и сел за стол.
    - Ох и жара сегодня! - С ума сойти!
    - Да, согласился Мартин. - Очень жаркий нынче август. - Но через час жара
  спадет, скоро вечер. - А пока, после длительного перехода, и ради нашего
  новоселья может быть, немного выпьем нашего холодного Баварского пива?! -
  Улыбнулся Мартин. - У хозяина  этого дома отличный ледник! - Ну, так как? -
  Что скажете? Ото?
      Командующий 18-м запасным пехотным полком вермахта, полковник Ото Арен
  Шульц, как и любой баварец, был страстным любителем пива, поэтому реакцией на
  предложение Мартина был полный его восторг.
    - О-о! - С удовольствием, мой друг! - Улыбаясь, воскликнул довольный
  полковник.
    - Вот и отлично. - Посидите, а я пойду, распоряжусь.
      Мартин поднялся со стула, оправил свой мундир и вышел на крылечко дома, во
  дворе которого кипела своя жизнь. Солдаты 18-го запасного пехотного полка
  полковника Шульца занимались на новом месте благоустройством своего полевого
  быта. И пока одни из них отдыхали, другие трое солдат под косые взгляды
  хозяйской семьи, которую они выгнали жить из дома в сарай, с улыбками на губах
  щипали их кур. Здесь же рядом парила полевая кухня, играла губная гармошка, и
  еще десяток свободных от наряда солдат отдыхали у сараев в тени. А на улице
  за воротами дома непрерывно гудели машины, танки, шли войска. И пока 18-й
  запасной пехотный полк Шульца, встав в деревне на постой  обживался, основные
  части Вермахта беспрерывно двигались своими бесконечными колоннами в сторону
  Сталинграда.
    - Эрих! - Шлоссер! Осмотрев двор, кого-то позвал Мартин, но ответа не
  последовало. - Эрих! - вновь крикнул Мартин.
    - Яволь! - Неожиданно выросла у крылечка высокая, худая фигура молодого
  немецкого лейтенанта, 22 лет. Этот офицер был очень юным и настолько сухотелым
  от природы, что фуражка на его маленькой голове казалась явно большего
  размера, отчего смотрелась немного нелепо, слегка повисая у него на ушах.
    - Эрих, где вы были?! - Ели дозвался вас.
    - Извините, господин подполковник. Воскликнул Шлоссер. - С солдатами
  разговаривал, сразу не услышал вас.
    - Хорошо, извинения принимаются, воскликнул Мартин. - А теперь вот что:
  спустись скорее в ледник и принеси в дом коробку пива. Да и колбасок копченых
  захвати.
    - Слушаюсь! - Выпрямился по струнке смирно офицер и направился к одному
  невысокому каменному сараю, закрытому на замок. Через пять минут он принес в
  дом холодную коробку пива и колбасу. Распечатав коробку и открыв по бутылке
  холодного пива, Мартин и полковник Шульц с наслаждением начали его пить и
  закусывать колбасками.
    - О Боже, какое блаженство! - Закрыв глаза, воскликнул полковник. - Что
  может быть прекрасней в жаркий день бутылочки баварского пива. Вкус родины!
  Ведь так? - Глянул довольными глазами на Мартина старый баварский пьянчуга
  Шульц.
    - Да, согласен с вами, Отто, - отхлебнул очередной глоток холодного пива
  Мартин. - Вы-то сами давно дома не были? - Посмотрел на полковника Мартин.
    - Давненько, мой друг! - Поморщился полковник. - По-моему, с 1937 года не
  был. Да так и есть, с 1937 года. С войны в Испании. Сначала Испания, затем
  Бельгия, Голландия, Франция, а теперь вот и Россия. - А вы, как я знаю, тоже
  давно дома не были, - сделал новый глоток пива полковник.
    - Да, - ответил Мартин. - Практически так же, как и вы, с 1937 года в
  экспедициях. Ближний Восток, Тибет, Скандинавия.
    - Да, да. Я наслышан о вашем «Аненербе». Имею личное предписание рейхсфюрера
  Гиммлера во всем содействовать вам.
    - Это так, - улыбнулся Мартин. - Поэтому моя зондеркоманда и движется в
  Сталинград в составе вашего 18-го запасного пехотного полка.
    - Да, - отхлебнул новый глоток холодного пива полковник. - Надо заметить,
  мой друг, в свои молодые годы вы сделали головокружительную карьеру. Вам  еще
  нет и 30 лет, а вы уже подполковник. Это я вам скажу, не часто бывает!
  Особенно у нас в германской армии, - с заметной завистью в глазах воскликнул
  полковник Шульц. - Я свое звание подполковника получил в 40 лет.
    - Да, это так, - подтвердил Мартин. - Свое звание подполковника я получил
  три месяца назад по личному приказу рейхсфюрера Гиммлера в награду за удачные
  экспедиции на Тибет и в Скандинавию.
    - Да, да, я помню! - воскликнул полковник, - в газетах много писали об этом.
  А теперь Россия. Я слышал, вы в совершенстве владеете русским языком и уже
  бывали в России. И говорят, что не один раз.
    - Да, именно так, - подтвердил Мартин. - И языком владею, и в России бывал
  не один раз. -  В Сталинграде мой покойный отец строил тракторный завод. А
  затем работал на нем заместителем главного механика до лета 1934 года. Там он
  еще в 1930 году совершенно случайно нашел мою тетку, свою двоюродную сестру
  Берту Краус.
    - Фольксдойче?! - отхлебнув большой глоток пива, спросил полковник.
    - Да, она живет на Дону в казачьей станице Трехостровской, в семидесяти
  километрах от Сталинграда. - Вот здесь! - ткнул пальцем Мартин в то место,
  которое он осматривал, когда к нему пришел полковник Шульц.
    - А где мы сейчас? - наклонился и посмотрел на карту полковник.
    - Вот здесь, - указал пальцем на карту Мартин. - Рядом со слободой Волошино.
    - Так это уже не очень далеко! - воскликнул полковник.
    - Да, - улыбнулся Мартин. - Менее 300 километров. - Уже совсем рядом, -
  посмотрел он на карту и замолчал.
      Увидев Трехостровскую станицу на карте, Мартин вновь, как и в момент
  прихода полковника, задумался о том, как все будет дальше! Как он с немецкими
  войсками войдет в свою любимую станицу? Как встретит его, подполковника SS,
  его любимая тетка Берта, дядя Арнольд и Илма? И самое главное, как встретит
  его Анна? Как примет она его после 8 лет разлуки? Последняя мысль по поводу
  Анны больше всего интересовала и тревожила Мартина. За 8 лет, что они
  не виделись с Анной, Мартин так износился в экспедициях со своими походными
  любовницами-лаборантками, что почти не вспоминал ее. Но когда немецкие войска
  перешли советскую границу, воспоминания об Анне и о той молитве, которая
  спасла его в Тибете от Тайнайма, все чаще стали посещать его. И чем ближе
  Мартин подходил к станице, тем дальше отдалялся он от своих любовниц и тем
  чаще думал об Анне.
    - О чем задумался мой друг? - прервал размышления Мартина полковник Шульц.
    - Да вот подумал, - улыбнулся Мартин. - Как встретит меня моя тетка? Как
  любимого племянника или как врага?
    - Почему как врага? - поморщился захмелевший полковник. - Тетка твоя ведь
  немка?
    - Да, чистокровная немка, - подтвердил Мартин. - Но она коммунистка и
  патриотка России.
    - Ну, сделаем вид, что я этого не слышал, - воскликнул полковник. - Да и
  вообще, косо поморщился изрядно захмелевший Шульц. - Коммунисты, евреи,
  цыгане! Какая разница, если после нашей победы все народы поклонятся нам?
    - Вы верите, что мы победим? - спросил Мартин.
    - А вы что же, усомнились, подполковник?! - неожиданно по званию обратился к
  Мартину Отто Арен Шульц.
    - Нет, конечно же, не усомнился, - ответил Мартин. - Просто прошлогоднее
  поражение наших войск под Москвой стоит у меня перед глазами. - Поэтому я и
  задал вам этот вопрос.
    - Ай! Бросьте, Мартин. - Бросьте, мой друг! - нахмурив густые брови, смягчил
  свой тон полковник. - Нерешительность старого идиота фельдмаршала фон Бока и
  бездарность его войсковых генералов были причиной нашего поражения под
  Москвой! Я думаю, фюрер сделал из этого поражения соответствующие выводы. И
  здесь, в Сталинграде, и на Кавказе нас с вами ждет удача. Хайль Гитлер! -
  фанатично выкинул руку вверх Шульц.
    - Хайль Гитлер! - вздернул в ответ свою руку Мартин.

      Полковник Шульц и Мартин еще долго пили пиво, разговаривая на разные темы,
  начиная от женщин и заканчивая последними новинками немецкого автопрома
  концернов «Фольксваген» и «Опель». Опустошив, наконец, ящик пива, Мартин и
  полковник Шульц вышли на крылечко покурить. Раскаленное солнце к этому времени
  уже наполовину скрылось за горизонтом, щедро окрасив красным цветом кроны
  деревьев и все вокруг. Невыносимо жаркий день, закончил наконец,  свой поход с
  войсками Вермахта и уступил место прохладному вечеру. Во дворе дома была все
  та же, что и прежде, бытовая суета. Те же солдаты на привале: кто ест, кто
  спит. И все та же писклявая и неугомонная «милитаре музык» - губная гармошка,
  специально выпускаемая в Германии для войск Вермахта.
      Неожиданно со стороны улицы за углом дома послышался отборный немецкий
  мат, и через минуту в проеме красных от закатного солнца ворот появились
  пятеро человек. Один немецкий лейтенант, двое немецких солдат  и двое раненых
  советских военнопленных, которых немецкие солдаты, подталкивая сзади
  винтовками, куда-то гнали мимо дома Мартина. Вид этих пленных был просто
  ужасным. Мятые, рваные, потрепанные с головы до ног, все в пыли и поту, они
  едва стояли на ногах. Один из них вообще был тяжело ранен. Обмотанный
  окровавленными и грязными бинтами в области живота, он буквально висел на
  плече своего товарища. Тот же, хоть и не был ранен, как его приятель, но явно
  был смертельно измотан и сам едва держался на ногах. На вид огненно-рыжий и по
  возрасту лет около 30-ти. Прихрамывая на одну ногу, он все же еще стоял и,
  поддерживая плечом своему, товарища кое-как с ним передвигался.
    - Этого не может быть! - Борис! - полушёпотом воскликнул Мартин, признав в
  том рыжем военнопленном своего бывшего соперника за сердце Анны, Бориса
  Суркова. - Этого не может быть! - вновь пробубнил уже громче Мартин.
    - Вы что-то сказали, мой друг? - спросил полковник.
    - Нет, Отто, это я высказал свои мысли вслух! - воскликнул Мартин. - А кто
  вообще эти люди? Откуда они? Мне хотелось бы узнать про них подробнее!
    - Сейчас узнаем. - Полковник криком остановил немецких солдат, подозвал к
  себе их лейтенанта.
      Высокий и худой лейтенант оказался трофейщиком из полка полковника Шульца.
  Он рассказал, что во время сбора трофеев на подступах к хутору, там,  где
  утром шел бой, среди трупов погибших советских солдат, у одного разбитого
  орудия они и нашли двух этих раненых офицеров.
    - Офицеров? - переспросил полковник.
    - Да, - подтвердил лейтенант и протянул Шульцу две помятые красноармейские
  книжки этих военнопленных.
    - Возьмите, мой друг, прочитайте. Протянул Мартину документы полковник.
  Мартин взял красноармейские книжки в руки и зачитал имена их владельцев.
    - Гвардии капитан Андрей Николаевич Якимов. Прочитал первую, испачканную 
  кровью книжку Мартин, и развернул вторую. - Гвардии старший лейтенант Борис
  Иванович Сурков. - Да, так и есть! - Это Борис, я не ошибся. - Окончательно
  убедился Мартин и глянул украдкой на своего бывшего соперника. Но это опасение
  Мартина, что Борис узнает его, было напрасным. Едва не теряя сознание от
  усталости, с измазанным грязным лицом, Борис никого не видел вокруг себя и все
  больше смотрел себе под ноги или в пустоту.
    - И куда их теперь ведут? Спросил полковника Мартин.
    - В сарай под замок. Ответил полковник. - Если до утра не сдохнут, утром
  допрошу их и расстреляю. - Не хочу возиться с ними и связываться с полевой
  жандармерией! Один точно не доживет до утра. Кивнул он в сторону капитана, на
  его грязную, кровавую повязку на животе. - А второго утром тихо выведем за
  сараи и расстреляем! - Это лучше, чем глядеть на надменные рожи этих "Черных
  псов"! - Полевых жандармов!
    - Оставь их мне до завтра, Отто. Неожиданно обратился к полковнику Мартин. -
  А завтра утром заберешь и расстреляешь.
    - Зачем они тебе? Поинтересовался полковник.
    - Давно на русском языке не говорил. - Хочу допросить их. - Может,
  что-нибудь полезное узнаю.
    - Хорошо, забирай. Согласился полковник.
    - Вот и отлично. Воскликнул Мартин и положил документы пленных в свой
  карман. - Эрих! Окликнул он все того же молодого немца. - Эрих.
    - Я здесь! Появился у крылечка знакомый молодой офицер.
    - Вот что Эрих. - Возьми солдат. - И прими у господина лейтенанта этих двух
  пленных. Распорядился Мартин. - Закрой их под замок, вон в тот деревянный
  сеновал. - И часового поставь. - А когда все сделаешь, спустись в ледник и
  принеси нам еще одну коробку пива. - Вы не против, Отто еще пива выпить?!
  Посмотрел на полковника Мартин.
    - О! Конечно же, нет, мой друг! Развел в довольной хмельной улыбке свои руки
  полковник.
    - Вот и отлично, пойдем в дом. Улыбнулся Мартин.

      Пленных, как и приказал Мартин, разместили под замок в деревянном сарае-
  сеновале, и через десять минут в доме появился Эрих с новой коробкой холодного
  пива. Застолье продолжилось. Только Мартин в этот раз почти не пил и все думал
  о своей предстоящей встрече с Борисом. Время шло, на улице давно стемнело.
  Полковник Шульц совсем захмелел и уже едва не засыпал за столом. Поручив его
  Эриху, чтобы тот довел его до дома, Мартин взял керосиновую лампу и пошел к
  сеновалу, в котором был закрыт Борис.
      Отпустив на время часового, Мартин открыл замок на двери сеновала и,
  освещая свой путь керосиновой лампой, вошел в его черное чрево. Свет лампы
  быстро развеял мглу, осветив деревянный сеновал почти под крышу, набитый сеном
  и обоих пленников. Капитан Якимов и Борис Сурков неподвижно лежали на сенной
  подстилке, никак не реагируя на неожиданное появление света. Поставив лампу
  перед собой, Мартин присел на землю напротив них.
    - Борис Сурков, ты жив? - спросил Мартин в полный голос. Вопрос испарился в
  воздухе и остался без ответа, образовалась минутная пауза, во время которой
  Борис открыл глаза и медленно приподнялся на локтях.
    - Кто здесь? - морщась на свет, спросил он.
    - Это я, - Мартин. - Мартин Вебер. - Ты помнишь меня?
      Борис ничего не ответил и, прикрывая глаза от света лампы ладонью,
  продолжал молча смотреть на Мартина.
    - Ну что ты молчишь?! Воскликнул Мартин - Ты что, не узнал меня? - Станица
  Трехостровская, я приезжал к вам на лето! - Ты помнишь, как мы дрались с тобой
  за Анну?! - Это же я, Мартин! - Ну же, приглядись! - Неужели ты до сих пор не
  узнал меня?! Улыбнулся Мартин.
    - Мартин! - Что за… - Мартин, это ты?! - Не договорив, удивленно прохрипел
  Борис, вспомнив и узнав, наконец, Мартина. - Не могу… - Мне трудно говорить,
  кровь в горле засохла комом стоит.
    - Потерпи, я сейчас. Поднялся с места Мартин и, выскочив из сеновала, через
  пять минут вернулся назад с полной фляжкой холодной воды.
      Схватив фляжку из рук Мартина, Борис с жадностью стал глотать воду
  большими, затяжными глотками.
    - Не спеши, вода холодная горло застудишь. Улыбнулся Мартин. - И товарища
  своего напои.
    - Капитан умер. Перестав пить, Борис закрутил крышку и протянул фляжку
  Мартину.
    - Оставь ее себе, - воскликнул Мартин.
      Борис положил фляжку рядом с собой и посмотрел внимательно на Мартина.
  Мартин смотрел на Бориса. Образовалась пауза минут на пять, которую вскоре
  нарушил Борис.
    - Да! - Никак не думал я, что после стольких лет встречу тебя здесь.
    - И я тоже, - вновь улыбнулся Мартин.
    - Значит, ты с ними?! - воскликнул Борис. - С нашими врагами! С теми, кто
  убивает наш народ и сжигает наши города! Впрочем, что я говорю, - поморщился
  Борис. - Ведь ты немец! Где тебе еще быть, как не с ними!
    - Я ученый, Борис, я не военный. - Я занимаюсь научной работой.
    - Не военный, говоришь! - покосился Борис. - А погоны у тебя подполковника
  SS. - И «Вальтер» вон в кобуре лежит.
    - Но я и моя организация «Аненербе» принадлежим к руководству SS. Нас
  патронирует лично рейхсфюрер Генрих Гиммлер. Поэтому мы числимся в SS и у нас
  их форма, - попытался оправдаться Мартин, но на это  оправдание со стороны
  Бориса не последовало никакой реакции. Образовалась новая пауза, во время
  которой Борис, слегка нахмурив лоб, не отрываясь, молча смотрел на Мартина.
  Так прошло минуты три, и Мартин решил наконец прервать эту долгую паузу.
    - А как там станица? Давно ты оттуда? Много что поменялось там за те восемь
  лет, пока меня не было?  спросил Мартин.
      Борис ничего не ответил. Он по-прежнему молчал и неотрывно смотрел на
  Мартина. Затем отвернулся и посмотрел в пустоту.
    - В станице много что изменилось. Твой брат Генрих с Павлом Климовым
  погибли…
    - Генрих и Павел погибли?!! - перебивая Бориса, вскрикнул Мартин. –
  «Архангелы»!! - Когда?!! - Где?!! - Нахмурил он брови. - Они что, вместе
  погибли?!
    - Нет, конечно! Павел еще в 1940 году, в финскую войну на Балтике на
  подлодки погиб! - А Генрих в октябре 1941 года, под Москвой! Ему присвоено
  звание Героя Советского Союза посмертно! - Посмотрел серьезным взглядом на
  Мартина Борис.
    - Генрих - Герой Советского Союза?! - переспросил Мартин. - Невероятно!
    - Да! Подтвердил Борис. - Он сорок семь ваших танков подбил.
    - Боже мой! - воскликнул Мартин. - Как же встретили эту новость родители?!
    - Тяжело встретили! Арнольд умер этой весной.
    - Дядя Арнольд умер! О Боже!! - возбужденно воскликнул Мартин и тут же
  спросил: - Откуда все ты это знаешь?
    - Мне написали, - ответил Борис.
    - Кто написал:  твоя мама или Илма? - спросил Мартин.
    - Да нет, не мама. - И Илма мне не пишет. - Ей есть, кому писать: мужа
  Михаила недавно в ногу ранили, он сейчас в госпитале лежит. Про все это мне
  Анна написала.
    - Анна!! - удивленно воскликнул Мартин.
    - Да! - Я только с ней и со своей матерью переписываюсь! - Все письма ее в
  кармане у сердца хранил, пока ваши солдаты при обыске не нашли их и не
  порвали. С нескрываемым восхищением сказал Борис и внимательно посмотрел на
  Мартина, наблюдая за его реакцией.
      Едва услышав про Анну, что она переписывается с Борисом, Мартин
  почувствовал, как в его груди сжалось  сердце. - Значит, они вместе! Значит,
  его Аннушка, которую он когда-то так страстно любил, теперь принадлежит
  Борису! Тому парню, с которым он раньше дрался из-за нее и который теперь
  обессиленный лежит у его ног. Последние слова, «лежит у ног», неожиданно
  зацепились в его сознании, обращая все внимание Мартина на себя. - «А ведь и
  то, правда!» - прозвучала в голове Мартина коварная дьявольская мысль. - «Ведь
  он полностью в моем распоряжении! - Расстегнуть лишь крышку кобуры, достать
  Вальтер и всадить ему пулю в лоб, и Анна опять будет моя! Кто посмеет осудить
  меня, подполковника SS, в моих войсках! - Да и вообще, кто об этом узнает?!» 
  Эта черная мысль покоробила Мартина. Он решительно отверг ее. - Нет, я сам во
  всем виноват! Меня не было восемь лет, на что я еще мог рассчитывать.
  Я не вправе судить Анну и ее выбор. - И даже более того, я должен помочь
  Борису бежать. Так будет справедливо! С этой мыслью Мартин поднялся с земли и
  посмотрел на Суркова.
    - Подожди меня немного, я сейчас вернусь, - сказал он ему и вышел из сарая.
  Борис остался сидеть на земле в освещенном лампой сарае, не зная, чего ему
  ждать дальше и куда ушел его старый соперник за сердце Анны.
      Мартина не было полчаса. Наконец дверь в сарай открылась, и он появился на
  пороге. Отдав какое-то распоряжение часовому, Мартин зашел в сарай и плотно
  закрыл за собой дверь. Затем он подошел к Борису и остановился возле его ног.
    - Завтра утром я должен отдать тебя полковнику Шульцу. Он тебя допросит, а
  затем расстреляет.
    - Ну что же! - отвел подавленный взгляд Борис. - Значит, судьба моя такая.
    - Нет, не такая! - Я не хочу твоей смерти, и поэтому... - Мартин расстегнул
  свой мундир, достал из-за пазухи раскладную солдатскую лопатку и бросил ее к
  ногам Бориса. - Вот тебе лопатка, делай подкоп и уходи. Здесь стены
  деревянные, без фундамента, копать недолго придется. - Да, вот еще, - достал
  из бокового кармана какой-то сверток из газеты Мартин. - Вот возьми здесь пару
  копченых колбасок, два куска хлеба и немного сыра, перекусишь по дороге. Ну а
  это ваши документы. Достал из другого кармана две красноармейские книжки
  Мартин и также протянул их Борису. Борис принял от Мартина еду, документы и с
  недоумением сидел, смотрел то на раскладную лопатку у своих ног, то на еду с
  документами, а то на Мартина.
    - Скажи мне! - воскликнул Борис. - Почему ты мне помогаешь?
    - Потому что ты мне не враг! И потому что мы с тобой любим одну женщину! -
  Прощай! Собрался было уходить Мартин.
    - Постой! - остановил его Борис. - Я тебе не все сказал. Прошу тебя, вернись
  на место и сядь, пожалуйста.
      Мартин остановился, подошел к Борису и сел, как прежде, напротив него.
  Борис смотрел на Мартина и молчал. Пауза затянулась минуты на три. Наконец он
  собрался духом и воскликнул:
    - Если честно, я не хотел тебе это говорить и не сказал бы, если бы ты не
  предложил мне побег. - Но теперь я молчать не могу! - Отвернул глаза в сторону
  Борис. - Рад бы промолчать, но не могу! Совесть мне не позволяет, словно червь
  грызет изнутри! - Поморщился и глянул на Мартина Борис. Затем он помолчал еще
  пару минут и наконец,  сказал:  - Анна не моя женщина! Мы не жили с ней ни
  одного дня! А переписка моя с ней  дружеская.
    - Что?! - воскликнул Мартин.
    - Да! - Да! Дружеская. Это я тут перед тобой нос задирал, хотел показать,
  что мы с ней вместе. - Но это не так. - Любит она тебя до сих пор, все в
  письмах спрашивала, не встречался ли ты мне среди немцев. Как будто предвидела
  нашу с тобой встречу.    
    - Правда?! - улыбнулся довольной улыбкой Мартин.
    - Правда, - ответил Борис. - Но это еще не вся правда и не самое главное,
  что я хотел тебе сказать, - глянул он серьезно на Мартина.
    - А что главное? - перестал улыбаться и насторожился Мартин.
    - У тебя как с сердцем, не болит? - спросил Борис.
    - Нет, не жалуюсь, а что? - нахмурил брови Мартин.
      Борис сразу не ответил; еще минуту он боролся сам с собой, никак не
  решаясь сказать. Наконец он собрался с духом и посмотрел на Мартина.
    - А то, что у тебя сын растет! Иваном зовут! - улыбнулся Борис. - И ему уже
  семь лет! - Выдавил наконец из себя Борис.
    - Что?! - Что ты сказал?! Повтори! - кинулся к Борису Мартин и схватил его 
  за плечи.
    - Сын у тебя растет, говорю, семь лет ему! - повторил Борис. - Иваном зовут!
    - Боже мой! - прослезился Мартин и словно друга обнял Бориса. Потом
  отстранился и спросил его: - А почему Анна не сообщила мне про сына?
    - А как бы она тебе сообщила?! - воскликнул Борис. - Ты со своим отцом
  больше не появлялся, а писать вам письмо люди отговорили. Ее отец, Степан
  Иванович, еле живым вернулся из подвала НКВД. Анна писала, что твоя тетка 
  Берта к самому Ворошилову ездила, чтобы его спасти. - Поэтому побоялись, что
  это письмо в Германию может навредить ему и их семье. - Да, если честно, Анна
  сама не собиралась писать. Сказала: если Богу угодно, то ты узнаешь все сам. -
  А если нет, то и не надо.
    - Да, узнаю ее, в этом вся Анна! - воскликнул Мартин.
    - Да уж, это точно, - соглашаясь, улыбнулся Борис.
    - Боже мой, целых семь лет я не знал, что у меня сын растет! - воскликнул
  Мартин. От этой неожиданной новости ему захотелось вдруг безответственно
  закричать на весь свет, что у него есть сын. Но вместо этого, осознавая, что
  нужно помочь Борису, Мартин сдержал свои эмоции и посмотрел на часы.
    - Спасибо тебе, Борис, за такую невероятную новость. Не будь войны между
  нами, я посадил бы тебя за стол и поил  всю ночь как лучшего гостя. Но у нас
  идет война и очень мало времени. - Уже половина первого ночи! Сейчас ночи
  короткие, нужно быстрей копать. - Тебе нужно успеть покинуть хутор до
  рассвета! - Давай начинать, я помогу тебе! - поднял лопатку с земли Мартин.
    - Нет, не надо! - взял его за руку Борис. - Забирай лампу и уходи! Я подожду
  минут пять и начну потихоньку копать! Не нужно тебе рисковать! Я сам
  справлюсь, уходи!
      Мартин ничего не ответил. Образовалась пауза на минуту, после которой он
  обнял Бориса и сказал: - Спасибо тебе еще раз, Борис, за твою добрую весть! -
  Будь осторожен, передвигайся только в темноте и по окраине хутора, кругом наши
  войска и посты.
    - Знаю, - ответил Борис. - Спасибо тебе, что даешь мне уйти. И прощай, -
  попрощался Борис.
    - Прощай! - сказал Мартин и, взяв фонарь, вышел из сарая.