Случай в автобусе

Комсомольская стройка была в разгаре, возводили очередной гигант очередной пятилетки. Цех белой жести в городе Темиртау был в ранге всесоюзной комсомольской стройки. Со всего Союза ехали строители (Украина, Молдавия, Прибалтика, Белоруссия, Россия)… Но карагандинцам, живущим буквально в 20 километрах, сам Бог велел там поработать!
Многие ездили туда на работу, в том числе и Турар с друзьями Алимжаном и Бейсеном.
Работа бетонщика не из легких, но зарплата тут была процентов на 20 выше, очередь на квартиру двигалась шустрее, что было тогда немаловажно.
С утра пораньше — на автобус и в Темиртау, вечером — назад. Цена за билет была сносной, но в 80-е иногда удавалось проскочить «зайцем», особенно перед зарплатой – тут на поесть не хватает! Да и рабочие автобусы ездили.
***
Как-то друзья задержались после работы на тренировке и поехали в Караганду на маршрутном автобусе. В 8 часов вечера автобус был хорошо заполнен, многие ехали стоя. Дни были предпраздничные, чувствовалось, что народ задержался после работы «на обмывку». Стоял соответствующий стойкий запах, в автобусе было приподнятое настроение, хохот, громкие разговоры.
Обстановка известная. Из разговоров было понятно, что в основном ехали работницы какой-то турбазы, расположенной на берегу озера.
Хороших выходных, девчата!
Но рано было их с этим поздравлять. Зараженные общим настроем друзья меж собой тоже перешли на «женские» темы, тем более недавно Алимжан познакомился с девчонками из педучилища и в предвкушении очередного свидания с ними начал уговаривать друзей пойти с ним.
— Девчонки классные, их там четверо в одной комнате. Пойдем, у них чай попьем, в кино пригласим…
— Нет, я тете обещал помочь картошку посадить, не могу, — отнекивался Турар.
— Вечно у тебя какие-то проблемы, — отмахнулся Алимжан.
Дальше они с Бейсеном говорили вдвоем, Алимжан в красках описывал все прелести девчонок. Чтобы не смущать окружающих, ребята перешли на казахский язык.
Турар их почти не слушал, он занялся осмотром встречных машин — сколько там попадется со «счастливыми номерами», то есть симметричными.
В автобусе стоял гвалт. Алимжан все шептал в ухо Бейсену о своих планах на свидание.
Стоящий рядом парень европейской национальности неожиданно грубо его прервал:
— Говори по-русски, что ты там шепчешься на калбитском?!
— Но не с тобой же разговариваю!
— Я тебе сказал, говори по-русски, ты, может, там что-то против нас мутишь!
Тут к нему подтянулись его друзья, которые, оказывается, сидели рядом.
— Че они на тебя наезжают, Вова?!
— Да никто ни на кого не наезжает, просто он сам тут докапывается, — парировал Алимжан.
— Пасть закрой, черно-опый! — вставая, крикнул один из парней. Продвинулся к Алимжану и пятерней толкнул его в лицо.
— Руки убери!
— Да я тебя сейчас тут зарою, калбит, покажу силушку русскую!
— Может, хватит?! Давай по-мужски! — вмешался Бейсен.
— И ты туда же, узкоглазый! — замахнулся на него высокий. Но он это зря сделал. Короткий удар в челюсть заставил его сесть обратно.
Алимжан ударом головы отправил туда и первого. В автобусе наступила тишина.
— Все, хватит, давайте успокоимся! — крикнул Турар, вставая между дерущимися. С Вовой, похоже, было еще двое-трое друзей, но они после такого начала драки не стали вмешиваться, а занялись своими приятелями, также пытаясь их успокоить.
Может, на этом и закончилось бы. Но не тут-то было. Скандал подняли женщины:
— Вы, чурки вонючие, вон из автобуса!
— Наших бьют, остановите автобус, надо в милицию сдать этих калбитов!
— Да в ментовке у них одни свои, они им ничего не сделают!
Водитель остановил автобус и открыл дверь. Пока троица дошла до двери, женщины со всех сторон покрывали их матом, царапали и били по голове.
Бить женщин неприлично, так что друзья только и успевали отбивать их удары. В дело шли и сумочки, и кулачки, и пятки.
Такого потока мата они отродясь не слышали. Народ распалился!
Друзья вышли, вернее, были вытолкнуты из автобуса достаточно потрепанными. Случайно выпала одна из женщин, которая вцепилась в волосы Алимжана — длинные пряди «под Битлз» тогда были в моде.
Дверь автобуса захлопнулась, и он поехал.
Женщина, когда поняла, что осталась одна с тремя парнями, дико завопила:
— Спасите, убивают, насилуют! — спотыкаясь и падая, она побежала за автобусом.
— Да кому ты нужна, толстая баба! — крикнул Алимжан. — Беги, беги!
Автобус остановился метров через 20-30, она вернулась туда, что-то роняя из своей авоськи.
Троица осталась на дороге, вид у всех был достаточно потрепанный: у Алимжана лицо поцарапано, Бейсену порвали рубаху. Но больше всех пострадал Турар: и поцарапали, и пуговицы оторвали.
— Вроде меньше всех в драке был задействован, но попало больше всех! — пошутил Турар.
— Из-за того, что не лез!
— Ну зачем это надо было?
— Но он первым ударил по лицу всей пятерней! Шовинисты! В центре Казахстана уже нельзя на казахском говорить!
— Нас мало, вот и наглеют, — флегматично заметил Бейсен, — но здорово мы им впечатали!
Тут подъехал какой-то рабочий автобус, ребята сели и всю дорогу молчали. В автобусе было полно народу, но казахов от силы человек 5-6.
После этого случая Алимжан, который вырос в городе и плохо говорил на казахском, начал увлеченно изучать язык и литературу своего народа. Позже он увлекся тюркской историей, распространял книгу Сулейменова «Аз и Я», которая почему-то была запрещена.
Через несколько лет Турар узнал, что Алимжан участвовал в декабрьских событиях 1986 года в Алма-Ате и был одним из организаторов партии «Желтоксан». Случай в автобусе, похоже, сильно изменил его отношение к политике и национальным вопросам.
Турар с Бейсеном все списали на пьяный базар и низкую культуру конкретно этих «понаехавших».
Но есть тут над чем задуматься.