Путь в Коммунизм

     В автобусе на Чимкент несколько женщин с орденами "Мать-героиня", но в основном пассажиры мужчины в возрасте. Мое место было в самом последнем ряду.

    Мужская половина как-то хмуро и с подозрением поглядывала на меня, да и женщины-героини бросали в мою сторону настороженные взгляды.

     На первой же промежуточной остановке один из мужчин подошел и вежливо поинтересовался, куда я еду.

    — В Сайрам, у меня там сын служит в армии.

     На второй остановке  снова вышли из автобуса, и я сразу понял, что сейчас они все знают, куда я еду и зачем.

     Теперь и женщины, и мужчины  смотрели на меня приветливо. Более того, некоторые мужики подошли и молча крепко пожали мне руку.

     Весь остальной путь до Чимкента время от времени кто-нибудь из пассажиров и пассажирок оборачивался и дружески улыбался.

     И только сейчас, глядя на чёрные глазки, я вдруг понял причину их настороженности. Я, русоволосый, голубоглазый, почти двухметрового роста, действительно смотрелся чужим среди черноглазых брюнетов маленького росточка.

    Чтобы не показаться невежливым,  я даже перестал любоваться белыми хлопковыми полями, проплывающими за окном, и смотрел только вперед, вдруг кто повернётся в мою сторону.

     Сайрам совсем рядом с Чимкентом, и я в тот же день вечером был на месте.

     Ночью  увидел молодой месяц. В этих местах он похож на маленькую лодочку, рожки месяца  направлены не влево, как у нас, а вверх. Понимаю, что потом месяц состарится и превратится в узенькую арочку, но меня уже здесь не будет.   

     Утром с сыном зашли на сайрамский рынок. Мы оказались единственными покупателями у единственного продавца. Продавец торговал дынями и у него был помощник.

     Помощнику на вид  лет  пять-шесть. Видимо, внук, а скорее, даже правнук. Прадед выглядел очень старо. Длинная седая борода, как у старика Хоттабыча, да и яркий восточный халат напоминал одежду волшебника. Только на голове у торговца была не шляпа-канотье, а чёрная тюбетейка, расшитая серебряной нитью. Маленькая тюбетеечка с точно таким же орнаментом красовалась на голове малолетнего  помощника.

     Мы выбрали самую большую дыню. "Хоттабыч" достал старинный ржавый безмен и явно очень тяжелую бордовую скатерть с крупными красными кистями по всему периметру. Помощник не без труда обернул дыню этой скатертью и прицепил к безмену.

     Дед начал двигать гирьку на безмене туда-сюда, но равновесия так и не добился, поэтому просто "на глаз" определил вес и назвал цену. Цена, кстати, была до смешного маленькой.

    — А к чаю лучше купить что-нибудь в чайхане, — предложил сын.

    Пошли в чайхану. Внутри ни одной женщины. У низеньких столиков полулёжа  на боку,  расположились пожилые герои. "Герои" – это не метафора. У всех аксакалов на пиджаках сияли ордена, а у некоторых свисали наискосок  золотые звезды героев Советского Союза. Картина экзотическая.

    — Давай и мы здесь чаю попьем. Вот столик свободный.
    — Нет, не надо, – сказал сын. — Местные не любят, когда им подражают.

    Вышли наружу. На улице как-то странно тихо. Вдруг понял в чем дело: идем уже  долго, но ни разу не видели ни одного автомобиля. Лишь раз мотоцикл протарахтел где-то вдали.

    У дороги, на траве, привалившись спиной к электрическому столбу, сидит старый казах, перед ним на грязной тряпочке разложен его товар - какие-то маленькие шарики цвета серой пыли.

    — Это курут, сырные шарики,  — объясняет сын.
    — Вид невзрачный, а вкусные.

    Неужели он покупал эту дрянь?

    Крохотный магазинчик около дороги. Заходим внутрь. На витрине черные тюбетейки разных размеров, расшитые серебряными нитями. Орнамент на всех тюбетейках один и тот же. Купил самую большую на память о Сайраме. Хотел и сыну взять, но он категорически отказался.

    — Не надо мне никаких сайрамских сувениров. Век бы его не видать.
   
    Выходим из магазина и идем дальше. Строения закончились, слева и справа какие-то пустыри, заросшие пожухлой травой. В разных местах на траве валяются  черные, обгорелые шары с большими круглыми отверстиями, похожими на открытые люки.

    Размеры шаров почти такие же, как у первых советских космических кораблей. Такое впечатление, что и обгорели эти маленькие "Востоки", пролетая из космоса сквозь атмосферу, прямо сейчас. Космонавтов не видно, потому что они, как и Гагарин, спустились где-то в другом месте на парашютах.

    — Это местные выбросили прогоревшие тандыры, — объясняет сын.

    Металлолом, похоже, здесь не собирают. Не удивляюсь, за девять тысяч километров отсюда, на Камчатке, на кладбище кораблей тоже валяются бесхозные, никому не нужные огромные корпуса судов из нержавеющей стали.

    Вдруг где-то недалеко закричали ослы. В фильме "А зори здесь тихие" героиня самонадеянно сообщает, что умеет кричать, как осел.

    Тот, кто хоть однажды слышал крик осла, согласится, что  по-ослиному ни один звукоподражатель кричать не сможет. Это одновременно и животный звук, и  какой-то скрип ржавого водяного насоса и не смазанных  колес телеги, и еще какие-то необычные и дикие обертоны.

    А вот и река. Глубина большая, но воды почти нет; по дну струится жалкий ручеек.

    — Это сейчас так. Полгода назад, когда только сюда приехали, река из берегов выходила. Летом высохла, жара была страшная.
    
    Сейчас осень, тоже не прохладно, но терпимо. Ветерок чуть горячий.

    А за рекой уже другое село.

    — Интересное фото будет с таким фоном, — говорю я, когда подошли к въездному знаку с названием поселения.

    — И получается, что ты  уже полгода живешь при Коммунизме.

    — Ну да. А фото лучше сделать с другой стороны. Там название перечеркнуто: конец Коммунизма.



~~~~~~~~~~

Фото из Интернета: Москва, ул. Большая Полянка, 60/2;  дом 1904 года постройки


Рецензии
Здравствуйте, Пётр! Как же тесен Мир! В этом городе бывала на пед. мероприятиях, а вот в область, будучи молодым преподом, вместе со студентами ездила на уборку хлопка. Из запад. Казахстана был сформирован целый состав. (есть и фото - я верхом на осле))) Оказались в 25 км от Ташкента. Группа была хорошая, старались. Я помогала. Хотели 1 место. Не получилось. Ни разу. Уже когда ехали назад в поезде коллеги признались, что им было велено перед взвешиванием подкладовать кирпичи. А наш бригадир, узбек, местный Мулла, этого не делал. Всё было честно. А меня, когда я огорчалась, успокаивал: "Нишава, Оля, нишава" Вспоминаю его с теплом и уважением. Наверное, не просто ему было вот так, против течения. Уж потом со всем этим разбирались Гдлян и Иванов, Всего Вам Лучшего

Ольга Щербакова 2   28.02.2024 09:28     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Ольга Вячеславовна!

Спасибо за внимание к моим работам и добрые отклики!

Помню, что когда после Сайрама улетал назад, в Ташкенте я провёл целый день. Метро там понравилось, маленькое такое, уютное.

Воспоминания, аналогичные Вашим, у меня тоже есть. Будучи аспирантом, а потом и молодым преподавателем, так же ездил по осени со студентами на уборку (правда, не хлопка, а картошки).

И фотография памятная тоже есть: я с лошадью, точнее лошадь и я в телеге с вожжами в руках.

Никакого жульничества со взвешиванием урожая никогда не было (но и дел "картофельных", подобно "хлопковым" тоже не было).
Никакой борьбы за места тоже не было. Без всяких соцсоревнований студенты работали очень охотно. Кстати, они тогда неплохо зарабатывали (деньгами и натурой - картошкой).

Ещё раз спасибо за внимание и отзыв.

Всего Вам наилучшего!

С уважением,

Петр Савватеев   28.02.2024 10:13   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.