Любовь и войны

Родители Алексея жили в Санкт-Петербурге и работали на автозаводе «Руссо-Балт». Никифор трудился инженером-конструктором, а его жена Мария - чертёжницей.
В 1914 году, когда Алексею исполнилось восемнадцать лет, его родители неожиданно погибли.
Полиция сказала, что их застрелили грабители. Однако друзья семьи поговаривали, что родителям Алексея удалось разработать новый автомобильный мощный двигатель, аналогов которому пока нет ни в России, ни за рубежом. Якобы это и стало причиной их гибели. Вроде бы даже какая-то страна охотилась за созданными ими чертежами, но пока без результата. Самому же Алексею стало казаться, что после смерти родителей за ним тоже стали следить.
Поэтому, когда 28 июля 1914 года началась война с Германией Алексей отучился на краткосрочных офицерских курсах, сдал экзамены на прапорщика (младший лейтенант) и пошёл добровольцем на фронт. Младших офицеров не хватало, поэтому в Санкт Петербурге создали такие курсы при кадетском училище. Воевал он довольно неплохо. Его взвод, со временем, стал одним из лучших в полку. Правда, его три раза ранило, но зато он быстро продвигался по службе, и к февралю 1917 года дослужился до звания капитана, став командиром стрелкового батальона.
В царской армии кровь, пролитую за царя и Отечество, было принято высоко оценивать,  не только денежными вознаграждениями. А также награждали и за храбрость. К концу войны на груди командира батальона красовались пять офицерских орденов.
Так получалось, что его командиры погибали или с тяжелыми ранениями попадали надолго в госпиталь, а он оказывался единственной подходящей кандидатурой на вакантные должности. Вот так Алексей и продвигался по службе, можно сказать, на чужих костях. При этом он зла никому не желал и никого не подсиживал. Что сделаешь: война есть война.
Обязанности свои он выполнял хорошо, за чужие спины не прятался, каждой пуле не кланялся. Три тяжелых ранения - это тоже показатель его храбрости, ведь все они были совсем не в спину.
Первый орден он получил в начале своей военной карьеры, надо было добыть языка. Прапорщик выбрал в своём взводе пять добровольцев и с ними пошёл в тыл к германцам. Перерезав специальными ножницами два проволочных ограждения, они проползли метров двести и оказались в окопах у немцев. Им повезло, они бесшумно сняли часового и тихо взяли в плен немецкого фельдфебеля, который вышел до ветру. Алексею, взятый в плен фельдфебель, показался недостаточным языком, и он, отправив пленного с двумя солдатами в свой тыл, с тремя другими солдатами решил попытать удачу и проникнуть поглубже во вражеские позиции и попробовать пленить вражеского офицера.
Им удалось зайти километров на пять в глубину немецкой обороны и без особого труда взять в плен австрийского капитана. Но правда пришлось тащить его на себе, сменяясь по очереди. Офицер оказался борзый и не хотел идти сам, пришлось засунуть ему кляп в рот и спеленать верёвками. Без приключений дошли до немецкого переднего края, начало светать.
У немцев в окопах поднялась тревога, видимо нашли мёртвого часового. Пришлось штыками прокладывать себе путь, бегом добежали до своих окопов перед самым носом у немцев. Правда были ранены два бойца, один не очень тяжело, а у второго была повреждена артерия, чуть не потеряли солдата, еле успели зажать ему рану, а затем перетянуть брючным ремнём ему ногу. Еле-еле успели донести до полкового лекаря, после проведённой операции солдат быстро пошёл на поправку.   
Второй раз прапорщик опять пошёл в тыл к противнику, на этот раз взяв с собой трёх добровольцев, чтобы не шуметь. Им опять повезло, они захватили в плен немецкого лейтенанта, но на обратном пути их накрыла вражеская артиллерия Алексея и ещё одного солдата ранило, а двух других убило. Но они смогли привезти пленного без единой царапины. 
После первого ранения в грудь прапорщик попал в госпиталь, где познакомился с очаровательной молодой и очень красивой вдовой штабс-капитана, погибшего в первые дни войны. Ей было двадцать пять лет, а Алексею почти девятнадцать. Как многие дворянки, она работала в госпитале сестрой милосердия и стала ему одновременно матерью, сестрой, любовницей и женой. Её звали Ксения, она была из не очень богатой, но все же довольно обеспеченной дворянской семьи.
Все началось с того, что однажды Ксения, перевязывая Алексея, оказала ему недвусмысленное внимание, прижавшись к нему всем телом. Прапорщик был совсем не искушён в любовных вопросах. До этого он общался лишь со сверстницами, которых с друзьями они просто обнимали и целовали на молодёжных посиделках.  Поэтому вполне естественно, что в тот момент от близости женского тела у него закружилась голова в сладкой истоме.
Он неожиданно для себя сильно обнял Ксению. Она даже вздрогнула от крепких и одновременно нежных его объятий. Алексей же на этом не остановился и поцеловал её в губы. Женщина не стала сопротивляться, а наоборот с радостью ответила на его поцелуй, затем задрала юбки и прижалась к нему всем обнажённым телом, что есть силы.
Молодой прапорщик и сам не заметил, как вошёл в неё.  Несмотря на то, что в перевязочную в любой момент могли войти, Ксения не останавливалась, пока не насытилась и не откинулась назад. А потом в течении дня она ещё несколько раз заманивала Алексея в тёмные безлюдные места, где ласкала и любила его.
Так завязались отношения неискушённого мальчика и соскучившейся по ласкам молодой красивой вдовы, которая замужем-то была всего один год и ещё даже не успела получить от своего мужа настоящих ласк, поскольку он постоянно был занят на службе.
Ксения готова была целый день любить Алексея, что и старалась делать.  Как у него только швы не разошлись.
Прапорщик пробыл на излечении в госпитале почти три месяца. После выписки из госпиталя Алексею дали месячный отпуск для полного восстановления здоровья. Он снял небольшую квартирку, где и поселился вместе с Ксенией. Работая в госпитале добровольно и бесплатно, она могла позволить себе передышку. Ксения воспользовалась этим, поставив в известность главного врача.
По утрам она ходила на рынок, и пока Алексей спал, быстро готовила какую-то еду. А потом целые сутки они занимались любовью, время от времени отвлекаясь на приём пищи. Питаться после ранения Алексею следовало хорошо.
Молодой человек даже предположить не мог, что существует столько способов любить. Раньше он думал: сверху он, потом сверху она и сзади - вот и вся любовь. Но не тут-то было. Ксения знала столько способов для проявления своих нерастраченных чувств, что Алексей обалдел от неожиданности.
За этот месяц Ксения реализовала все свои скрытые желания, реагируя на каждое движения Алексея и сходя с ума от многочисленных оргазмов. Алексей осуществил с ней все её даже самые тайные и сокровенные любовные фантазии.
Когда отпуск закончился, Алексей уехал на фронт, получив в награду Георгиевский офицерский крест. А вскоре ему присвоили звание подпоручик (лейтенант).
Воевал подпоручик неплохо, солдаты его уважали и шли за ним и верили ему безоговорочно. В феврале 1915 года осколками шрапнели ему посекло ноги. Возникла даже угроза ампутации. Слава Богу, всё обошлось. Его вовремя доставили в тот же самый госпиталь, где его уже ждала Ксения. Именно она упросила доктора не ампутировать ему левую ногу она была больше всего повреждена, а попробовать вылечить. Врач поддался на уговоры и решил рискнуть. Слава Богу у него всё получилось.
Почти четыре месяца Алексей провел в госпитале, и все эти месяцы они с Ксенией любили друг друга. Она добилась, чтобы подпоручика поместили в отдельную палату, и теперь молодая женщина оставалась у него ночевать.
Алексей был влюблён в Ксению и даже решил сделать ей предложение руки и сердца.  Однако молодая женщина сказала, что если она выйдет снова замуж, то останется без средств к существованию. Таким, по завещанию, было условие её погибшего мужа.  Алексей не мог, конечно, предложить ей ничего, кроме небольшого офицерского жалования, которого ему одному хватало еле-еле. Поэтому молодые люди до конца войны решили оставить всё как есть.
  Как все юные любовники, Алексей очень ревновал Ксению, но она поклялась ему в верности и любви, обещая не предавать их светлых чувств. Конечно, может случится так, что чувства к другому человеку нахлынут внезапно, но в этом случае, она клятвенно пообещала, что Алексей узнает об этом первый.
 После этого заявления молодой офицер почти успокоился и с новой силой продолжил любить Ксению. Но ревность не проходила, Ксения была очень хороша, и молодой офицер видел, как на неё смотрят мужчины.
 Всё шло по прошлогоднему сценарию, каждую свободную минуту Ксения и Алексей любили друг друга, а месяц полученный после выписки из госпиталя они снова провели вместе, с большой пользой для своей любви. Только на этот раз они наняли кухарку, чтобы не тратить драгоценное время для походов на рынок и приготовление разных блюд.
Следствием этого стало то, что Ксения забеременела. Ей удалось скрыть свою беременность от знакомых. А ближе к родам она сказалась больной и уехала в имение мужа, которое располагалось недалеко от города Бронницы Московской губернии. Там она нашла крестьянку с таким же сроком беременности. Их дети появились на свет вместе с разницей в один день. Крестьянка, которую звали Марфа, родила девочку, а Ксения мальчика, Марфа и выкормила обоих детей.
 В сентябре 1916 года Алексей, уже поручик (лейтенант) и командир роты, был ранен в грудь, также пострадали ключица и плечо. Учитывая тяжесть ранения, его хотели отправить в Санкт-Петербург или в Москву, но Алексей настоял на том же госпитале, где лечился ранее. Он отправил вперёд ординарца, чтобы тот разыскал Ксению и сообщил ей о скором приезде поручика. Ординарец сообщил ей эту новость за полтора часа до прибытия раненого. Ксения не знала, что ей делать - радоваться или огорчаться. Радоваться тому, что любимый опять будет с ней, а огорчаться - серьезности его ранения. Но всё обошлось, лёгкое оказалось не задетым. Они опять провели всё время вместе, и снова Ксения забеременела и через девять месяцев родила девочку. Алексей ещё раз предложил ей выйти за него замуж, но она опять категорически отказалась.
В декабре 1916 года он вновь был на фронте уже в должности командира батальона. Ему было присвоено звание штабс-капитана. Февраль 1917 года Алексей встретил уже в звании капитана (майор), и был награждён ещё одним орденом. Ему удалось силами своего батальона заставить германцев отступить, отбросив их на тридцать километров. Но его удачное наступление не поддержали, сославшись на приказ с верху, но зато сразу наградили досрочным званием капитана и орденом Святого Александра Невского.
В этом же месяце жизнь в России перевернулась с ног на голову. Произошла революция, свергнут царь, а вместо него назначено Временное Правительство.
На фронте солдаты только и делали, что митинговали. Никто больше не хотел умирать за Отечество. А после следующей уже Октябрьской революции и вовсе поменялись все представления о мире, о войне, о жизни, о добре и зле.
 Ксения написала, что поместье их сожгли крестьяне, хотя они ничего плохого им не делали. Она же с детьми едва успела уехать в Рязань к своей малознакомой тётке. Больше он никогда не слышал о Ксении и их общих детях. Она не написала больше ему ни разу. А может письма просто не дошли, ведь после последней революции почта стала работать с большими перебоями, а то и вовсе не работала.
 После Гражданской войны Алексей пытался искать Ксению, но тщетно. Никто не вёл никакого учёта. Он даже съездил в Рязань, пробыл там три дня, но никого не нашёл. У него была фотография Ксении, он показывал её прохожим, но это ему ничем не помогло. Рязань - очень красивый старинный город, но Алексей не обратил на его красоту никакого внимания.       
После Октябрьской революции Отечество точно стало никому не нужно, и у Алексея началась новая жизнь. С фронта бежали целыми полками и эшелонами, иногда даже дивизиями. Солдаты выбрали Алексея в солдатский комитет, а потом и командиром своего полка.
Но командовать этими людьми было невозможно. Они уже никому не подчинялись и не признавали единоначалие и командиров. Алексея даже два раза чуть не шлёпнули его же подчиненные. Хорошо, что солдатский комитет вовремя успел встать на его защиту.
В конце концов, Алексей принял решение сняться с фронта всем полком, получив поддержку солдатского комитета. Но не бежать, а организовано отступить. Он распорядился взять с собой всё полковое имущество: полевые кухни с пекарнями, артиллерию, пулемёты, ну и, конечно, всех лошадей полка.
Полк потихоньку организованно отступал, арьергард постоянно связывал германцев небольшими боями, не давая им беспрепятственно продвигаться вперёд. У Алексея в полку осталось по три-пять снарядов на орудие, по одной-две пулемётные ленты на один пулемёт, да и у солдат по пять-десять патронов на винтовку. Жалование его солдаты, да и он сам не получали с октября 1917 года. Обувь и верхняя одежда личного состава истрепались, а у некоторых солдат и вовсе пришла в негодность, если шинели ещё так сяк, то обувь не выдерживала. У каждого пятого солдата ботинки были перевязаны бечёвками, чтобы подошва не хлопала.
Алексей с трудом удерживал солдат от мародёрства и грабежей мирного населения. Кое-как нашли провиант. На станции Озерки в декабре 1917 года набрели на армейский пакгауз. Капитан принял решение сбить замки и завладеть этим имуществом, иначе оно могло попасть в руки врага, который тоже не очень жировал. Удалось раздобыть шестьсот пар обуви и столько же комплектов полного солдатского обмундирования, включая шинели и папахи. В пакгаузе нашли немного снарядов к его трёхдюймовым орудиям по двадцать пять штук на пушку, а также очень приличное количество патронов к пулемётам и винтовкам.
Полк опять превратился в боевую единицу. Патроны раздали личному составу, снаряды артиллеристам. У тех солдат у которых развалилась обувь и сгнила форма забрали обноски и выдали новую. Старую одежду сожгли, а обувь отдали сапожнику для ремонта. Дальше решили двигаться по железной дороге. Вагоны нашли, осталось найти два паровоза для эшелонов.  Паровозы прождали на станции до 15 января 1918 года. Раздобытый на пакгаузе провиант почти весь закончился, осталось недели на две.
Вечером того же дня на станцию приехал представитель большевиков и привёз приказ от Реввоенсовета за подписью Ленина о принятии их полка в Красную гвардию. Им было предписано отразить нападение приближающихся к станции германских войск.
Вместе с представителем партии большевиков приехали сто пятьдесят рабочих, вооружённых винтовками. Они привезли немного продовольствия, которого могло хватить солдатам полка всего на четверо-пятеро суток. 
Однако солдаты полка, уставшие почти за четыре года воевать, не горели желанием идти в Красную гвардию. Солдатскому комитету пришлось сильно поработать, прежде, чем бойцы решили взяться за оружие и выступить на стороне большевиков.
Немецкий передовой отряд был уже совсем рядом. Командир полка послал арьергард для обхода вражеских войск и удара германцам в тыл. Это помогло отбить обоз с провиантом и оружием, а также посеять у немцев панику. Главные силы полка ударили в лоб растянувшейся по дороге немецкой колонне, а затем напали на врага с двух сторон, разбив его передовой отряд, а потом атаковали и на две другие колонны.
Первая операция стрелкового полка в составе Красной Гвардии завершилась полным успехом. Немцы были отброшены от железнодорожной станции и полностью разбиты. Пока полк ждал паровозы, Алексей познакомился с очень милой, скромной и красивой девушкой Натальей, дочерью местного начальника станции. Они с ней подружились, молодой офицер стал бывать у них каждый вечер.
Алексей все чаще стал задумываться о том, что надо жениться. Ему пятого февраля исполнится двадцать два года, а Наталье скоро восемнадцать лет, лучшего варианта, как ему казалось, не найти. Шла война, и когда она закончиться неизвестно, а семья нужна. Поразмыслив, он пошёл к родителям Натальи просить её руки. Сначала они были против, ведь девушка была ещё очень молода. Но война была очень близко, вот-вот немцы придут. А тут командир полка, бывший офицер, надёжный спутник жизни. И они всё-таки согласились, дав наконец-то своё благословение. Буквально через день молодые обвенчались в ближайшей к станции церкви. Пока на фронте стояло затишье, тянуть со свадьбой не стоило, застолье собирать не стали, враг стоял совсем рядом.
Командирами батальонов Алексей назначил представителей солдатского комитета. Роты в батальонах укрепил рабочими-большевиками, прибывшими с представителем Реввоенсовета, сам он стал комиссаром полка. И теперь все приказы выходили за двумя подписями: командира и комиссара.
После удачного боя солдаты получили новое обмундирование, а, главное, обувь. В полковых котлах булькал горячий кулеш, настроение у солдат улучшилось. К тому же перед сменой обмундирования удалось сводить личный состав в баню, приспособив для неё помещение пакгауза. Сытым и хорошо экипированным войском и командовать стало легче.
 Наладили связь с соседями слева и справа, воевали неплохо. Однако немцы давили сильно и настырно. Силы были не равны, пришлось отступать, время от времени огрызаясь и ожидая приказа к наступлению.
Вскоре после венчания Наташа забеременела, и Алексей стал уже подумывать о том, чтобы отправить её в более безопасное место. Девушка помогала доктору и фельдшеру ухаживать за раненными. Услышав о его решении, она взмолилась и попросила мужа оставить её при деле и при себе. Он с трудом, но согласился. Времена тяжёлые, поезда не ходят, еда не всегда есть, деньги не в ходу. Если будет суждено хлебнуть лиха, так уж всем вместе. Муж хотя бы кашей накормит из общего котла и опять же доктор рядом.
21 октября 1918 года Наташа родила мальчика Семёна. В полку Алексея теперь стали называть «Батей». Вообще он никогда не лебезил перед солдатами, был справедливым и требовательным прежде всего к себе и к другим, не прощал трусов и предателей. У него было особое отношение к пьяницам и мародёрам. С ними он не церемонился, иногда дело доходило до расстрела.
Полк сначала воевал с немцами, потом под Питером с Юденичем. С мая по ноябрь 1919 года их полк защищал Петроград, особенно им досталось в октябре при защите Пулковских высот. На одном из совещаний в Петрограде Алексей Никифорович увидел Владимира Ильича Ленина, а после совещания тот пригласил командиров к себе и минут по десять побеседовал с каждым.
Удостоился аудиенции и Алексей, руководитель страны оказался простым человеком среднего возраста, небольшого роста, лысый с бородкой, немного картавый, говорил напористо быстро, но понятно, слушал внимательно. Он расспросил о службе в армии, о войне с немцами, о наградах, о службе в Красной Армии, о семье. Алексей всё подробно рассказал о себе, Владимир Ильич не разу не перебил. Алексей Никифорович рассказал Ленину о трудностях, которые они преодолели, о боевых действиях при защите Пулковских высот. Ленин был бодр и в хорошем настроении, но глаза его были уставшими, а взгляд встревоженным.
Потом в 1920 году он ещё раз встречался с вождём, но уже не говорили, а просто поздоровались, пожав друг другу руки, зато он долго беседовал с Бонч-Бруевичем и Феликсом Дзержинским. Но разговаривать с Дзержинским ему не понравилось, тот всё время перебивал, заводил споры на ровном месте и казалось не слушал собеседника. Разговоры с Феликсом Эдмундовичем оставили после себя горький и неприятный осадок. Злопыхатели передали Алексею, что и Дзержинскому он тоже не понравился, странно, что его тогда не арестовали, видимо тогда было некогда.
Но в октябре 1919 года, когда его полк развернулся для обороны Пулковских высот, его неожиданно вызвали в ВЧК. Там его допрашивал следователь лет тридцати, наглый и очень в плохом настроении, он тонко намекнул на его последний разговор с Феликсом Эдмундовичем. Алексея Никифоровича хотели заставить подписать какие-то бумаги, он даже читать их не стал, со слов следователя он понял, что это его смертный приговор. Следователь позвал двух надзирателей, двухметровых богатырей и предложил им размять косточки командира полка, для того чтобы, как он выразился, Алексей стал помягче. И эти ребята не заставили себя долго ждать, но размяться они не успели, раздался телефонный звонок. Позвонили с высокого кабинета, возможно сам Дзержинский, следователь и его шестёрки вытянулись по швам. После звонка, следователь стал мягким и добрым, как валенок. Прямо в кабинет следователя принесли его оружие и сапоги, когда Алексей обулся, его проводили на выход. Он хотел вернуться в полк, но у входа его ждал автомобиль, покатав его по городу около часа, отвезли в полк.
Правительство тогда уже было в Москве, а ему никто ничего не объяснил. Вернувшись к месту дислокации полка, он продолжил воевать. Лишь после его следующей встречи с Лениным, Бонч-Бруевич рассказал ему как всё было. Сергей Миронович Киров случайно узнал об аресте Алексея и во время телефонного разговора с Владимиром Дмитриевичем проболтался ему совершенно неожиданно. А Бонч-Бруевич сразу сообщил Ленину о случившемся, Владимир Ильич тогда болел, но нашёл время и позвонил лично Дзержинскому.
Тот долго упирался, ссылаясь на какой-то заговор, но вождь был не приклонен. Он даже предложил Феликсу лично идти защищать Питер вместо Алексея. После такого довода он согласился отпустить комполка без всяких условий. А его не отвезли сразу в полк катаясь по Питеру, видимо чекисты ждали отмены приказа.
Вот почему при рукопожатии в 1920 году они с Лениным смотрели друг на друга и ничего не говорили. Алексей не находил слов, только взглядом показывая вождю свою искреннею благодарность и признательность. Владимир Ильич всё понял и только горячо с уважением потряс ему руку. Больше они не встречались, но этот взгляд и рукопожатие Алексей запомнил на всю жизнь.   
Затем воевали на Юге страны с Деникиным, затем с Врангелем. Много пришлось пережить, нехватка продовольствия, порой не было боеприпасов. Военные спецы в штабах путали калибры пушек, видимо специально присылая не те снаряды. Отдавались порой нелепые приказы, а потом пытались расстрелять командиров за невыполнение этих приказов. Командир полка был всегда на высоте, воевал храбро, грамотно и вёл себя всегда с достоинством.
Однажды он со своим штабом прибыл на рекогносцировку одной местности. Во время рекогносцировки на них напал казачий разъезд, поджидающий их в засаде у берёзовой рощи. Произошло два чуда, ему чуть не отрубили голову, а второе чудо, что они отбились в вшестером от полтора десятка казаков.
Алексей был ранен, чудом казачья шашка скользнула по его сабле, которую он успел подставить, отрезала ему половину щеки и врезалась в плечо разрубив ему портупею и врезалась в кость пробив мякоть на плече. Алексей в ответ вытянул вперёд руку с саблей и резанул, кончиком сабли вспорол казачью шею, а потом двумя выстрелами из нагана убил ещё двоих наседавших на него казаков. Очень повезло, что у Алексея были с собой пара гранат, он кинул их под ноги казачьих лошадей. Гранаты разорвались, несколько лошадей упали, при взрывах было убито четыре казака и троих серьёзно ранило.
Командирам удалось уйти, правда они тоже потеряли двоих убитыми и двоих ранеными. А казаки потеряли убитыми семерых, и почти все оставшиеся в живых были ранены. Казаки ретировались. Можно было догнать и добить их, но надо было оказать помощь раненым, да и сам командир истекал кровью. После этого случая Алексей брал с собой всегда тачанку с пулемётом.
 Комполка и двоих его товарищей отправили в местный госпиталь. У него рана долго гноилась и не заживала, его отправили в Москву и там ему почистили рану и пересадили кожу с ягодицы.
Жена с детьми приехала в Москву, остановилась у тётки и всё время проводила с мужем. Очень вовремя, а то некоторые девушки в госпитале стали посматривать на боевого командира. Справедливости ради надо сказать что Алексей Никифорович не реагировал на их приставания, а тут и жена приехала.
После операции проведённой столичными хирургами Алексей быстро пошёл на поправку и уже через месяц командира выписали из госпиталя. А потом его с полком направили на Западную Украину бороться с поляками. Он хотел оставить семью в Москве, но Наталья воспротивилась и поехала с мужем. 
Потом принимал участие в боях с поляками на территории Украины, Прибалтики и Польши. Юзеф Пилсудский, пользуясь тем, что в России шла Гражданская война напал на Прибалтику. Хотел расширить свои границы, но получил жёсткий отпор. Но поляков было сто тысяч, а русских тридцать тысяч.
Местные жители как могли сопротивлялись полякам, но они вошли в Украину и даже заняли Киев, пока Красная Армия не разбила Деникина и не взялась за Пилсудского. В мае 1920 года Красная Армия под руководством Тухачевского перешла в наступление и дошла до Варшавы. Но война закончилась в марте 1921 года победой Польши. Был подписан рижский мирный договор. Как всегда, против России воевали все, и, как всегда, политики у наших полководцев украли победу.
В общем, хлебнули лиха. К окончанию Гражданской войны от первого состава полка в живых остались лишь несколько сотен бойцов - чуть меньше батальона. А Алексей Никифорович, по личной просьбе Тухачевского, несколько недель командовал дивизией и довольно успешно, несколько раз были отражены превосходящие силы противника и дивизия даже смогла перейти в наступление. Он вообще мог командовать даже армией, но не захотел. И настоятельно попросил командующего разрешить ему опять вернутся к командованию своим полком. Михаил Николаевич несколько дней подумал и согласился с доводами своего комполка.
Новое пополнение поступало из крестьян и рабочих, которые даже оружия в руках не держали. Алексею приходилось заниматься обучением прибывшего личного состава во время проведения боёв. Поэтому потери были большие, необстрелянных бойцов кидали сразу в бой. Тогда командир полка создал учебный батальон, назначив в него инструкторами самых опытных солдат.
Вновь прибывшие красноармейцы постепенно привыкали к службе и оружию. Пока они учились, их занимали комендантской и охранной деятельностью. А обучением занимались восемнадцать часов в сутки, оставляя пять часов на сон и час на приём пищи. Было нелегко, зато многие жизни молодых красноармейцев удалось сохранить. Потерь личного состава стало намного меньше.   
Алексей так и служил командиром полка. За взятие Перекопа и за Польскую компанию его наградили двумя орденами Красного Знамени. А за защиту Пулковских высот он получил памятное именное оружие: казачью саблю в серебре и самозарядный револьвер «Наган». Его опять пытались перевести повыше хотели назначить командиром дивизии, а однажды даже начальником штаба армии, но Алексей всячески отказывался от повышения, он привык к своему полку, провоевав с многими бойцами около пяти лет.
В августе 1919 года молодая жена Наташа подарила Алексею второго ребёнка прекрасную здоровую девочку Надежду. Правда Алексей её не сразу увидел, они жили в Москве, а он воевал за Петроград. 
После окончания Гражданской войны полк остался на Польской границе, для оказания помощи по охране государственных рубежей Родины. Когда погранслужба была реорганизована, Алексея назначили начальником пограничного отряда.
Наташа с детьми так и ездила с мужем, она работала в медсанчасти, сначала сиделкой, ухаживала за тяжело раненными красноармейцами, а потом сестрой милосердия. А ещё она пела, читала стихи Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Дениса Давыдова, Максима Горького сначала перед раненными, а потом перед красноармейцами. её даже наградили серебренными часами за участие в агитационной работе, за подписью Михаила Фрунзе. А в Польше, Тухачевский наградил её именным браунингом, он был маленький, очень красивый, хромированный, на рукоятке была прикреплена наградная табличка «За личную храбрость».
Однажды, поляки прорвали фронт, и одна рота, прорвав оборону их полка вышла к медсанчасти, Наталья как все побежала, но споткнулась о ящик, поняв, что в ящике гранаты, она остановилась схватила гранату, лихорадочно перевела её в боевое положение и швырнула в пехоту противника, до них было не больше двадцати метров, поляки залегли, а девушка продолжала бросать гранаты перекидав штук тридцать, в ящике их было пятьдесят штук. Взгляд Натальи упал на погибшего красноармейца, который лежал почти у её ног рядом с ним был ручной пулемёт «Льюис» и пара дисков. Она схватила пулемёт легла, спрятавшись за телом убитого как за бруствером окопа, и открыла огонь по вражеской пехоте. Красноармейцы услышали, что кто-то ведёт бой и вернулись на свои позиции, а девушка, быстро поменяв диск пулемёта продолжала вести огонь. Таким образом Наталья спасла полк от поражения и паники.
Как только молодые поженились, ещё в феврале 1918 года Алексей научил молодую жену пользоваться оружием, стрелять из револьвера, винтовки, пулемёта, а также пользоваться гранатами их тогда в армии было всего две системы.
После реорганизации Красной Армии Алексея Никифоровича отправили учиться в академию имени Фрунзе, которую он с успехом закончил. Вернувшись обратно он снова занял должность начальника пограничного отряда, только уже на Финской границе. Финляндия была в составе России, но в декабре 1917 года она отделилась. Сталин, Петровский и Троцкий содействовали отделению её от России, хотя жители были против, но их никто не спросил. Вот Алексея и направили служить на Финскую границу.
Когда отменили звания комбат, комполка и так далее ему было присвоено звание полковника. На этой должности и в этом звании он прослужил до сентября 1939 года, до самого начала Финской кампании. 
Во время Финской войны его опять назначили командиром стрелкового полка. Усилив его полк тремя артиллерийскими батареями и добавили две миномётные батареи. Полк воевал довольно хорошо, командир постоянно, как и в Гражданской войне, лез вперёд, показывая красноармейцам чудеса храбрости и поддерживая их моральный дух своим личным примером. Его участие в этой войне было отмечено орденом Красной Звезды и медалью За Отвагу.
Как Алексея Никифоровича не арестовали в 1937 году, остаётся загадкой. Видимо не нашлось в пограничном отряде завистников, которые написали бы на него донос. Наверно ещё потому, что он не рвался в командующие, вот его и не тронули, но несколько раз намекали, что он был при царе старшим офицером.
Но Алексей приводил всегда в пример Бонч-Бруевича, который был генералом, но преданно служил Советской Власти. Он даже немного сдружился с командиром полка. Бывший генерал присылал ему свои книги. После того как их познакомил В.И. Ленин, они ещё несколько раз встречались, подолгу разговаривали, особенно когда Алексей жил и учился в Москве в академии. Владимир Дмитриевич даже несколько раз бывал у него дома в гостях.
Многих товарищей Алексея арестовали и даже расстреляли, он конечно не верил, что они «враги народа», даже пытался заступиться за некоторых своих друзей, но ему говорили, не лезь, а то и тебя…, после чего делали многозначительную паузу. А потом власти были так убедительны, что волей-неволей поверишь, что они враги.
В марте 1940 года закончилась война с финнами. Чуть ранее был подписан Пакт о ненападении с Германией. Наступил долгожданный мир, казалось бы, живи и радуйся. Но в воздухе, по-прежнему, чувствовалась напряжённость.
За эти годы семья Алексея разрослась, Наталья родила ему пятерых детей - трёх мальчиков: Семёна, Григория, Прохора и двух девочек: Надежду и Любовь. Старший сын Семён уже окончил артиллерийскую военную командную школу, получил звание лейтенанта и был направлен на реку Халкин Гол. Почти год, до сентября 1939 года, он провоевал там. За участие в боевых действиях он был награждён орденом Красной Звезды и именным оружием -  пистолетом «ТТ». Также Семёну досрочно было присвоено звание старшего лейтенанта. Его оставили служить на Маньчжурской-Китайской границе.
Надежда училась на последнем курсе мединститута в Ленинграде. Григорий второй год учился в Качинской лётной военной школе. Прохор заканчивал девятый класс, и в июне 1941 года должен был закончить десятилетку. Любовь закончила седьмой класс и готовилась поступать в педагогический техникум.
Несмотря на заявление Правительства о стабильной обстановке в мире, в воздухе всё-таки пахло войной. Особенно это чувствовалось на финской границе. В сентябре 1939 года немцы напали на Польшу, тогда еще никто не знал, что это началась Вторая Мировая война.
Видя такое дело, Алексей перед началом войны с финнами отправил жену и младших детей в Москву к её старой тётке. Она жила в трёхкомнатной квартире на Малой Каланчёвке в бывшем купеческом двухэтажном доме. Тётка давно звала Наталью к себе, в тем более они жили у неё, пока Алексей учился в академии. На семейном совете было решено, что Прохор и Любовь будут учиться и жить с матерью в Москве.
После отъезда Натальи с женщинами полка что-то случилась. Они словно взбесились. Их в полку всего-то насчитывалось три молодых незамужних богини. И вот теперь каждая из них почему-то считала своим долгом прижать Алексея в тёмном месте, даже несмотря на идущие боевые действия. Он всячески избегал таких встреч и, как мог, уклонялся от них. Но тут в начале декабря 1939 года командир полка получил легкое ранение в плечо осколком от снаряда.
В начале января, когда рана почти затянулась, Алексей решил пойти в баню. Он был большим любителем попариться, и знал практически все способы парилки и правила запарки веника, что очень важно в банном искусстве. Например, дубовый веник надо замачивать холодной водой не менее чем за четыре часа до его прямого использования. Потом сменив воду на горячую занести в баню поставив на не жаркую полку. А берёзовый веник можно заваривать сразу кипятком, хотя и здесь есть много разных способов. Есть веники с чабрецом, с мятой, с липой, с чистотелом, Иван-чаем и другими травами. Некоторые парильщики любят свежие можжевеловые веники. Алексей любил все виды парения и все виды веников. Он также любил японские, турецкие, русские и конечно финские бани. Но предпочтение отдавая традиционной русской парилке. 
Обычно в баню Алексей ходил с начальником штаба полка, тоже большим специалистом в банном деле. Но этой зимой тот схватил воспаление лёгких, и по понятным причинам не смог составить ему компанию. Алексей хорошо поддал парку и залез на полок. Вдруг, через несколько минут, дверь скрипнула, и в баню проскользнула тонкая женская фигура.
- Или убьют, или изнасилуют, - подумал полковник. Сквозь пар Алексей разглядел фельдшера, лейтенанта медицинской службы, Татьяну из полкового медсанбата. На ней была только одна тонкая женская сорочка, которая плотно облегала её молодое красивое тело.  Если быть честным, она была очень хороша собой - стройные точёные ножки, красивая небольшая слегка оттопыренная попа, узкая талия, плоский живот, крепкая грудь первого размера с упругими маленькими сосками, тонкая точёная шея, красивая головка, небольшие слегка припухлые, почти детские губы, прямой ровный носик, зелёные глаза. Открытый лоб, пожалуй, был немного большеват для неё, но он её совсем не портил, скорее наоборот. Всё это завершала огромная копна густых тёмно-русых волос, которые заканчивались где-то ниже пояса. Чудо как хороша!
Она ни слова не говоря, взяла дубовый веник и стала обхаживать Алексея по спине, аккуратно обходя раненую руку. Тот расслабился от веника и просто получал удовольствие. Поддав парку Татьяна скомандовала ему перевернуться. Алексей беспрекословно подчинился. Уж очень умелым парильщиком оказалась Татьяна. Девушка, не останавливаясь, прошла веником все части его тела, потом попросила спустится на нижнею полку и повернуться на живот, что он с удовольствием и сделал.
Татьяна намылила ему спину, руки и ноги, затем смыла мыло и опять попросила перевернуться. Алексей снова машинально выполнил просьбу. Девушка начала тереть мыльной мочалкой грудь, руки и ноги. Наконец, она добралась до того места, которое бережно обходила веником, взяла его руками и намылила, потом смыла пену, но одной рукой продолжала держать этот его предмет.
Алексей напрягся, и «он» тоже. Татьяна, не обращая внимания на его протест, скинула сорочку и взгромоздилась на Алексея, да так ловко, что он даже сам не заметил, как вошёл в неё. Уж баня почти остыла, а Татьяна всё не отпускала его. Такие ласки он не испытывал никогда, а настолько мощных оргазмов у него не было даже с Ксенией, хотя она то была мастерица до любовных утех. Алексей подумал, - Вот и изнасиловали. С другой стороны, всё в жизни надо попробовать. Наконец, Татьяна его отпустила, и он вышел в предбанник, а девушка подложила дров в печку, чтобы стало теплее. Алексей хотел было одеться, но Татьяна, как пантера, опять набросилась на него. Одни искушения. Через некоторое время она наконец отпустила полковника.
Алексей оделся и вышел из почти уже остывшей бани. Он сразу пошёл в свою командирскую землянку и быстро лёг спать, опасаясь, что Татьяна вновь придет к нему. Засыпая он подумал, что хорошо ещё хоть у его землянки стоит часовой.
Прошло три дня, командира полка никто из девушек больше не беспокоил. Алексей был очень рад, что от него, наконец, отстали.
К тому же все эти дни были хлопотными. Командир полка спал одетым по три-четыре часа в сутки. На четвёртый день дел немного поубавилось, после ужина он пришел в землянку, снял сапоги и разделся, в надежде нормально выспаться.
Но стоило Алексею уснуть, как его разбудили настойчивые женские ласки. Кто-то ласкал «его». Полковник чуть "не приплыл» во сне, но вовремя проснулся. Открыв глаза, он увидел, что на нём сидит его радистка - очаровательная Зоя и вводит в себя его хозяйство. Не успел он что-то сообразить, как она всё сделала и, изгибаясь всем телом, стала качаться и подпрыгивать на нём. Надо сказать, что Зоя была по-своему прекрасна. У неё была слегка полноватая, но очень красивая фигура с четвёртым номером бюста, очень симпатичное лицо с короткой стрижкой соломенных волос. А главное она была по уши влюблена в полковника и очень долго пыталась добиться от него взаимности. Наконец-то её мечта сбылась. Наигравшись и накричавшись, Зоя принялась ласкать «его» губами и языком. Потом всё продолжилось с начала и очень долго. Она не ушла, как ожидал Алексей, а осталась ночевать у полковника, пристав к нему ещё и утром. Выспаться ему опять не удалось.
После ухода девушки полковник оделся и вышел на улицу, Алексей Никифорович спросил у часового, почему он пропустил Зою. Тот ответил, что у неё была срочная радиограмма, она ему даже её показала. Полковник приказал больше ни её, ни других девушек к нему не пускать. С этого же дня он стал выставлять пост охраны и у бани, когда шёл париться. Ему конечно льстило любовь и внимание к своей особе девушек, но он всё-таки очень любил свою жену. Он чувствовал себя виноватым перед ней и детьми.
После окончания боевых действий Алексей почти сразу получил отпуск и поехал к семье в Москву. Там он встретился с сыном, который тоже находился в отпуске. Алексей предложил ему перевестись к нему в полк или в любой другой, главное служить рядом, но Семён воспринял это в штыки, будто отец звал его на загородную прогулку по Подмосковью, и категорически отказался.
Ранним утром в воскресенье, 22 июня 1941 года, фашистская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война. Почти все боевые действия полка, которым командовал Алексей, прошли на Карельском перешейке. Его полк стойко и героически защищал Ленинград. Пополнения практически не было, питание тоже было ограниченным, но гораздо лучше, чем у тех, кто находился в окружённом городе. Патронов и снарядов тоже было в обрез.
Чтобы как-то улучшить своё положение и ослабить врага полковник с разрешения начальства несколько раз проводил глубокие рейды в тыл к финнам и немцам силами сводной роты, созданной из добровольцев. Убивали сразу несколько зайцев, и разведку проводили, и противника прощупывали, и продовольствие с боеприпасами добывали. Разведку полковник возглавлял лично, несмотря на запреты начальства, но зато они обеспечивали боеприпасами не только свой полк, но и соседние, и продовольствием делились.
За несколько удачных вылазок полковника наградили орденом Ленина, а за другие бои орденом Боевого Красного Знамени. Разведку боем рота из полка Алексея Никифоровича проводила до тех пор, пока 20 июня 1944 года советские войска не перешли в наступление, прорвав немецкую оборону на Карельском перешейке и освободив город Выборг.
В начале 1943 года Алексею Никифоровичу поручили командовать дивизией, в которую входил его полк, бойцы и командиры полка были очень рады за полковника, ведь некоторые из них воевали с ним ещё в Германскую, а потом в Гражданскую и с финнами. После взятия Выборга, командиру дивизии присвоили звание генерал-майора. Когда он стал командиром дивизии, к нему прикрепили личного фельдшера, якобы для того, чтобы следила за его здоровьем, ведь он был неоднократно ранен. Но она следила не только за этим, но и за его настроением и разговорами, докладывая о них, куда надо. Одной из её обязанностей была спать с командиром дивизии. Алексей знал, на кого работает Кира, так звали девушку-фельдшера. Да она и сама ему во всём призналась.
Кира влюбилась в него, как кошка. Они не расставались до июня 1946 года, пока в дивизию Алексея не приехала его жена. Кира была очень красивой девушкой - высокой, стройной, со вторым номером бюста. Она была слега склонной к полноте, хотя на её фигуре это нисколько не отражалось. Питалась Кира очень скромно, в основном ела овощи и фрукты, ограничивая себя в сладком, мучном и жирном, очень следила за своей шикарной фигурой, боясь располнеть.
Когда приехала жена, Алексей Никифорович предложил Кире замужество с приличным офицером, девушка не сразу, но со временем согласилась. Тогда генерал выдал Киру замуж за капитана из своей дивизии. Девушка была ещё та штучка, и заткнула бы за пояс всех его женщин своей сексуальностью и смелостью в любовных отношениях. Это очень ему нравилось, но иногда и пугало, ведь в 1945 году ему было уже сорок девять лет. Но благодаря Кире он забывал о своём возрасте и ранениях, так она была хороша и очень умела.
Генерал очень любил свою жену, он понимал, что изменяет ей с Кирой, но девушка была очень соблазнительно хороша, а война была так рядом. Человеческая жизнь на войне не стоило ничего, если не убьют, то могут арестовать. Поэтому он решил не отталкивать Киру, а совмещать ласки девушки и любовь к жене.
До 9 августа 1944 года Советские войска прорвали оборону немцев и финнов на Онежско-Ладожском перешейке освободили Петрозаводск. За освобождение Выборга и Петрозаводска Алексея наградили высшей наградой Родины: медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина. Войска Ленинградского фронта очистили от противника острова в Выборгском заливе и уже вели наступательные действия северо-западнее Выборга.
В составе 3-го Белорусского фронта под руководством маршала Александра Михайловича Василевского дивизия Алексея Никифоровича участвовала во взятии Кёнигсберга девятого апреля 1945 года и освободила его вместе с другими частями Красной Армии за четыре дня.
Генерал, как всегда, был в первых рядах наступающих войск. Он находился на НП (наблюдательный пункт) своего бывшего полка. На наших солдат обрушилась сплошная стена пулемётного огня. Генерал приказал вывести танки на прямую наводку и огнём из их пушек подавить пулемётные гнёзда.
При огневой танковой поддержке пехота начала движение вперёд, но опять залегла, не все вражеские пулемёты были подавлены. Тогда комдив приказал наступать пехоте вместе с танками прикрываясь их бронёй и сам пошёл вместе с солдатами первой линии наступления, ординарец едва успел поменять ему генеральскую фуражку на солдатскую каску. С автоматом наперевес генерал вбежал на улицы города, его солдаты, прячась за бронёй уверенно продвигались вперёд, по пути выковыривая фаустников и выбивая немецкую пехоту из щелей, а танкисты меткими выстрелами уничтожали пулемётные гнёзда. 
Алексей Никифорович очень хотел дойти до Берлина и особенно хотел увидеть развалены рейхстага, но не случилось. Под Кёнигсбергом он был ранен идя вместе с солдатами в первых рядах, но он не уходил с поля боя, пока не взяли город. Впрочем, не приняла участие в Берлинской операции и его дивизия, армия и фронт. Его брали другие части Советской армии.
Генерала наградили орденом генералиссимуса Суворова первой степени за взятие города. Это был второй его орден великого Русского полководца. Первый орден во время войны с германцами, вручал, тогда еще поручику, император Николай второй вместе ещё с одной звёздочкой (штабс-капитан). Алексей Никифорович, после того как был убит командир батальона, взял командование на себя, удачно отразил атаку немцев и увлекая за собой весь полк перешёл в контрнаступление продвинувшись по всему фронту на сто двадцать километров в глубь обороны противника. А второй орден уже вручал Михаил Иванович Калинин за то, что его дивизия не только сдержала контрнаступление врага, но и обратив противника в бегство на его плечах продвинулись через глубоко эшелонированную оборону на семьдесят километров вперёд.
Кстати Иосиф Виссарионович Сталин в 1943 году разрешил ношение царских наград, полученных во время Японской и Германской войн. Но Алексей Никифорович не стал их носить среди советских наград, чтобы не давать повода злопыхателям, а просто открыто повесил свои пять царских орденов на стенку землянки. Когда перешли в наступление он отправил награды с оказией своей жене.
Боевые столкновения продолжались и после подписания Германией акта о капитуляции. «Гуляли» по тылам недобитые окружённые немецкие войска, в основном части «СС» и гитлерюгенд. Они пробивались к нашим союзникам, не желая сдаваться Советским войскам. В плен они не сдавались, их приходилось только уничтожать. Хуже всего дело обстояло с гитлерюгенд, они днём были нормальные граждане дети и старики, а в удобное время, когда их не ждали стреляли из пулемётов и фаустпатронов прячась в развалинах и подворотнях.
 Дивизия Алексея осталась в Германии. Он присоединился к ней в начале августа 1945 года после выписки из госпиталя. Они ещё долго вылавливали немецкие «котлы» и одиночных фанатиков.
Части дивизии приняли участие в параде Союзных войск в Берлине, который состоялся 7 сентября 1945 года. Сначала из неё выбрали два полка, а потом на их основе собрали один сводный полк в составе двух тысяч человек, которые под руководством Алексея Никифоровича и участвовали в совместном параде Союзных сил. Сводным полком командовал Герой Советского Союза подполковник Г.М. Ленев. Парад принимал маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков.
По Берлину в парадном марше прошли колонны войск и бронетехники берлинских гарнизонов СССР, Франции, Великобритании и США.
После парада Победы, состоявшемся в Москве 24 июня 1945 года, советское руководство предложило союзникам по антигитлеровской коалиции провести похожее мероприятие в самом Берлине.
Союзники дали своё согласие, но проведение парада в честь Победы отложили до завершения разгрома Японии и полного окончания Второй мировой войны. Они надеялись, что Советские войска завязнут в борьбе с японскими милитаристами на несколько лет. Но, к счастью всего Советского народа, этого не случилось.
 В итоге парад союзных войск решили провести в сентябре 1945 года в районе Рейхстага и Бранденбургских ворот, где проходили завершающие бои во время штурма Берлина. Глава Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин поручил принимать парад Маршалу Советского Союза Георгию Константиновичу Жукову, как наиболее достойному.
После войны Алексей снова принялся искать своих детей, родившихся от Ксении. Делать это приходилось очень осторожно. Боевые действия закончились, военные стали не нужны, многие из них находились под подозрением, и их сажали пачками за малейшее нарушение, ни в чём не разбираясь, по любому навету. Стоило какому-нибудь майору или полковнику сказать, что немецкие дороги лучше наших, или сказать, что немецкие аэродромы имели бетонное покрытие, а наши взлетали с полей. Этого офицера хватали и, не смотря на награды, фабриковали дело. Более-менее не трогали Героев Советского Союза, но длинные языки не прощали и им. Особенно, если кто-то вспоминал первые дни боёв и поражение наших войск в первый год войны.
Алексей связался со своим бывшим сослуживцем, живущем в Рязани, с просьбой поискать следы Ксении. Однако найти её так и не удалось. Зато удалось установить, что первый сын Алексея был командиром Красной Армии и погиб под Сталинградом в январе 1943 года.
 А дочь его и Ксении, как и мать в своё время, работала в госпитале сестрой милосердия. Осенью 1942 года немецкая танковая колона прорвала фронт, и эти звери в упор из пушек расстреляли госпиталь, а медицинский персонал и раненых добили из пулемётов. В этот же день контратаковавшие Советские войска уничтожили всех тех фашистов. Уйти не удалось почти никому. В плен этих животных не брали. Кого не добили «Катюши», сожгли из огнемётов. Но, к сожалению, расстрелянных раненых и медицинских работников, уже было не вернуть.
Говорят, что эта история фашистского зверства дошла до Иосифа Виссарионовича Сталина, и он приказал солдат и офицеров из этой фашисткой дивизии в плен не брать. Ведь из всего госпиталя осталось в живых только трое младших медицинских работников и двенадцать полуживых раненых.
Когда появилась первая возможность в 1953 году Алексей Никифорович завалил всех запросами и всё-таки нашёл следы Ксении. Оказалось, что она умерла в 1951 году от остановки сердца. Ей было всего 58 лет.
Все дети Алексея Никифоровича и Натальи пережили войну. Семён дослужился до полковника, ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Всю войну он командовал батареей, дивизионом и артиллерийским полком, а незадолго до Победы стал начальником артиллерии Гвардейской армии. 
Семён Алексеевич всю свою жизнь прослужил в артиллерии дослужился до звания генерал-полковника. Умер, находясь на посту в 1991 году, в возрасте 73 лет. Видимо, его сердце не выдержало развала СССР. У него было трое детей, два мальчика и младшая девочка. Дочь стала врачом, а мальчики тоже офицерами, один как отец артиллеристом, а затем ракетчиком, другой пограничником.
Григорий закончил войну в апреле 1945 года командиром истребительного полка в звании подполковника. Ему тоже было присвоено звание Героя Советского Союза. Выполняя боевой вылет, Григорий всегда подкладывал под сиденье большую чугунную сковороду, поэтому, когда в его самолет попал зенитный снаряд, задело только ноги. Сковородка спасла ему жизнь. Левую ногу удалось сохранить, а правую пришлось ампутировать по колено. Она была раздроблена осколками на мелкие части, и спасти её, даже несмотря на приказ Сталина, было невозможно.
После выздоровления Семён Алексеевич пошёл на работу в Осоавиахим, который в 1948 году был переименован в ДОСААФ. Там он и работал до 1959 года, пока у него не шевельнулся осколок между сердцем и лёгким, оставшийся там от первого ранения полученного ещё в боях под Сталинградом. В результате сложной операции ему удалили осколочек и одно лёгкое, но несмотря на прекрасно проведённую операцию через два года он все-таки умер от внезапной остановки сердца.
Алексей Никифорович после смерти среднего сына пригласил его жену с детьми жить к себе. Он к тому времени получил шикарную четырёхкомнатную квартиру на Чистых прудах, в Казарменном переулке города Москвы. Также, в его распоряжении имелась отличная двухэтажная дача с огромным участком в посёлке Кратово Раменского района Московской области. На целом гектаре росли вековые сосны, а сразу за участком находилось небольшое, но очень красивое и довольно глубокое озеро.
Правда, дача была государственная, но в конце шестидесятых годах уже при Леониде Ильиче Брежневе она полностью отошла в собственность Алексея Никифоровича и его близких. Шутка сказать, семь участников войны, три Героя Советского Союза, да еще три заслуженных боевых генерала в одной семье. 
Прохор тоже воевал почти всю войну. За три месяца он окончил танковое училище и, став младшим лейтенантом, принял под свою команду взвод танков.  Войну Прохор закончил уже в звании полковника и в должности командира танковой бригады.
Он тоже был дважды ранен и даже один раз горел в танке. Прохор прошёл непростой путь офицера. После войны, в 1948 году, его даже пытались арестовать. Но каким-то образом Бог миловал, по счастливому стечению обстоятельств под следствие попал тот, кто написал на него донос.
Прохор дослужился до звания генерал-лейтенанта танковых войск и в 1990 году с почётом ушёл на пенсию в возрасте 70 лет.
У Прохора, как у его отца, было пятеро детей и все мальчики. Когда ребята выросли они, не сговариваясь, пошли учиться в Суворовское училище, став впоследствии офицерами. Ребята служили своей Родине, как дед и их отец.
Надежда всю войну прослужила военным врачом в медсанбате. Она встретила Победу в Берлине начальником медсанбата в звании подполковника медицинской службы. Надежда вышла замуж за коллегу-военврача, а сразу после войны родила двоих детей: мальчика и девочку. Она с мужем так и осталась после войны жить и работать в Ленинграде. В дальнейшем она работала в городе врачом, а потом в шестидесятые годы её перевели главным врачом в один из санаториев Ленинграда.
Любовь после школы окончила курсы радистов и в 1943 году тоже ушла на фронт. Закончила войну сержантом в Праге кавалером двух орденов Славы. Затем была на партийной работе в Москве, вышла замуж и родила троих детей, двух девочек и последнего мальчика.
Наталья в июне 1941 года пошла в военкомат вместе с Прохором и тоже стала проситься на фронт. Как я уже рассказывал, Прохора определили в танковое училище, а Наталье предложили на выбор: или идти на завод «Красный Пролетарий» учиться профессии, или работать санитаркой в военном госпитале.
В станках она не разбиралась, а для ухода за ранеными, опыта ей вполне хватало, ведь Наталья вырастила пятерых детей в нелёгкое для молодой страны время. А потом она вспомнила о своей работе в медсанчасти полка и рассказала об этом в военкомате. Узнав, что она воевала в Гражданскую, её сразу же направили в ближайший госпиталь медсестрой.
В госпитале она работала до сентября 1946 года дослужилась от медсестры до должности главной сестры госпиталя и звания капитана медицинской службы, а также заслужила три медали: «За оборону Москвы», «За Доблестный Труд вовремя ВОВ», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Сам Алексей Никифорович, служил в Германии и в Польше дослужившись до звания генерал-лейтенанта ушёл на пенсию в 1961 году, он не попал под хрущёвское сокращение Советской Армии. Но видя, что творит Никита Сергеевич, генерал счёл своим долгом уволится из армии, освободив место молодому полковнику. Которого тоже собирались уволить по сокращению, но благодаря благородству генерала вынуждены были оставить его в армии, так как не кому было занять его должность кроме этого полковника.
Генерал-лейтенанту тогда уже исполнилось 65 лет. стали болеть старые раны, нашлись какие-то болезни, да и пенсию ему назначили очень хорошую, поэтому работать он никуда не пошёл, стал заниматься внуками, а также небольшим садом на даче, ходил на рыбалку, собирал грибы.
Огорода у них на даче не было, впереди был фруктовый сад, а вокруг дома, где и жили они с женой до самой своей смерти, росли многовековые сосны и одна голубая елочка перед крыльцом, Алексей Никифорович посадил её для детей и внуков, чтобы не рубить каждый Новый Год новую. Умер он счастливым отцом и дедом в 1983 году в возрасте 87 лет.
Наталья всю свою жизнь была хранительницей домашнего очага, очень любившей своего мужа, после войны она в 1946 году поехала к мужу и до конца службы прослужила вместе с ним, обеспечивая его быт. Алексей был для неё идеалом мужчины, отца, мужа и офицера. Наталья родила и воспитала в сложное, даже можно сказать, очень тяжёлое послереволюционное время, пятерых детей.
Ведь не было ничего. Порой даже еда была на столе не каждый день. А потом пришла война, а за ней были не менее сложные годы восстановления народного хозяйства. Но Наталья всё преодолела и перенесла.
Особенно тяжело Наталье было потерять сына уже после войны, в мирное время. И хотя его смерть стала последствием войны, но хоронить своих детей всегда страшно.
Хотя Наташа была моложе мужа на пять лет, пережить его надолго не смогла. Как она сама говорила, когда он умер, для неё словно свет выключили. Жизни без мужа она себе не представляла. Наталья, похоронив мужа, прожила без него только один год. Её похоронили рядом с ним на Ваганьковском кладбище в Москве.            
Это правдивая история произошла с моим родственником, двоюродным братом моего деда Григория Васильевича Воронцова. Я изменил в ней совсем немного, только лишь для художественного фона, ну и конечно поменял некоторые фамилии и имена.