Запах лакума

Посвящаю деду моему Шугаибу.


Сирия. Алеппо.

Тяжёлый драп, которым были занавешены окна, нисколько не помогал отгородиться от внешнего мира, и лучи утреннего солнца беспрепятственно проникли сквозь щели. Они медленно скользили вниз по стене, по фотообоям, изображающим кавказские горы, и почти добрались до лиц спящих детей. Но Азамата, лежащего на краю кровати, разбудил запах лакума. Он растормошил сестру и младшего брата.
– Что? – продирая глаза, обиженно спросила Бэла. А Казбек уже натягивал, улыбаясь, камуфляжного цвета брюки.
– Лакумы? – почувствовав ароматный запах пышек, в восторге спросила Бэла. Пока Азамат помогал сестре с платьем, Казбек успел одеться и с криком:
 – Нана, – выбежал из спальни.
Азамат достал из-под подушки сестры портрет матери.
– Бэла, тебе же сказали, что нельзя спать с портретом.
– Можно! – упрямо ответила сестра.

На столе стояла глубокая тарелка горкой наполненная горячими пышками.
Казбек схватил первый попавшийся лакум, но отдёрнул руку. Он подул на пальцы, вытащил лакум снизу и, после возгласа бабушки:
– Умываться! – побежал в сторону ванной, но остановился возле дверей, чтобы доесть пышку.

Азамат положил портрет матери на обеденный стол, последовал примеру младшего брата, к тому же успел окунуть лакум в пиалу со сметаной.
– Азамат?! – воскликнула бабушка.
Азамат, улыбаясь, пожал плечами и, не спеша, двинулся в сторону ванной.
– Кумган, – вслед внуку крикнула бабушка.
Азамат вернулся и забрал с собой кумган с водой. Казбек продолжая откусывать лакум, открыл дверь в ванную. Азамат пропустил вперёд себя брата, запихнул в рот остаток лакума и зашёл в ванную.

– Нана?! – обиженно закричала Бэла, показывая на братьев пальчиком.
– Подожди, – сказала бабушка, вещая обратно на стену портрет невестки рядом с портретами сына и мужа.
– Ты опять спала с портретом? – спросила бабушка, отодвинувшись от стены. – И как ты только её снимаешь?
– Она моя мама! 
– Да, она твоя мама, – сказала ласково бабушка. – Но на ней стекло. А что если она разобьется, и ты поранишься?
– Тогда пойдёт кровь.
– Ты же всё сама знаешь, – улыбнулась бабушка, поглаживая внучку по голове, подвела к кухонной мойке, поставила на табуретку, обмыла ей лицо и руки из чайника, вытерла, посадила за стол. 
– Они ещё, кажется, горячие, – сказала бабушка Нашхуа и переложила успевшие немного охладиться лепёшки наверх. 

Когда вернулись братья, Бэла на правах хозяйки протянула им по лакуму. Азамат взял протянутый лакум, а Казбек, проигнорировав её, взобрался на стул и сам выбрал себе пышку побольше.

Раздался стук в дверь.
 – Нана, кто это? – спросила Бэла, попросившись на руки к бабушке.
Нашхуа открыла дверь, перед ней стояли двое вооруженных людей. Один из них был военной униформе. Нашхуа определила его как главного.
– Детей пугаете, – проворчала женщина. Она поставила Бэлу на ноги и сказала, обращаясь к внукам:
– Идите в спальню.
Но дети не сдвинулись с места. Бэла ухватила её за подол.
– Мир вашему дому! – сказал человек в униформе, пытаясь улыбнуться. – Извините, мы не хотели тревожить детей.
– И вам мир. Её-то нам не хватает,– сказала сухо Нашхуа. – Что вам угодно?
– У вас есть мужчины?
– Нет, – ответила она, – сын и муж недавно погибли.
– Да упокоятся их души!
– Вы, наверное, черкесы? – спросил другой мужчина.
– А почему ты так подумал?
– Я услышал запах лакума. Такой лакум жарят только черкесы.
– Да, сынок, мы черкесы.
– Они были военными? – спросил главный.
– Кто? – не поняла Нашхуа.
– Муж и сын, – резким взмахом руки, показывая на портреты, пояснил главный.
 – Нет, сын был архитектором, а муж работал водителем.
– Архитектором? – заинтересовался второй и внимательно посмотрел на портреты, висящие на стене, и спросил:
– Вы мать Маджида?
– Ты знал Маджида? – спросила удивлённо Нашхуа.
– Мы с ним учились вместе
– Тебя как зовут?
– Даут, – ответил молодой человек и после короткого молчания спросил: – Как он погиб?
– В Хомсе. Он и невестка, – сказала тихо Нашхуа, показывая глазами на внуков. – Муж поехал за их… за ними и сам погиб.
– Да пребудут они в раю.
– Амин. 
– Его зовут Меджнун, – представил напарника Даут.
– Разрешите, мы осмотрим, – проходя в комнату, мягко потребовал Меджнун.
– Смотрите.
– Мы с Маджидом жили в общежитии в соседних комнатах, – сказал доброжелательно Даут. – Его постоянно навещал брат.
– Асхад?
– Да.
– Он мой племянник. Он жив. Уехал в Иорданию. Там у нас родственники.
Меджнун, осматривая комнату, показал на фотографии.
– Уберите, это харам.
– Я их повесила по просьбе детей.
– Нельзя детей этому учить, – отозвался Меджнун.
– У моего брата жена черкешенка, – перевёл Даут разговор на другую тему. – Они живут здесь в Аллепо.  Нафица её зовут, может, знаете?
– А как зовут отца?
– Как и меня, Даутом.
– Они живут в центре города?
– Да.
– Отца знаю. Кажется, я и её припоминаю. Светловолосая?
– Да. 
Обойдя комнаты, Меджнун вернулся, подозрительно посмотрел на цветастый ковер, висящий на стене, и приподнял его. За ковром показалась дверь, он содрал ковер и открыл дверь. В комнату ворвался уже успевший прогреться воздух. За дверью зияла пустота. На улице было безлюдно. 
– Повесила, чтобы дети не открывали дверь, – пояснила Нашхуа.
Пока Даут прикреплял обратно ковёр, другой стоял молча и наблюдал за Даутом.

Уходя, Меджнун указал пальцем на портреты. Даут спросил:
– Вода есть?
– Немного ещё осталась.
– После обеда привезут.
– Подождите, – окликнула их Нашхуа, набрала в пакет лакумы и передала Дауту.
– Спасибо, мать, – ответил он.

Как только закрылась дверь, Казбек спросил:
– А зачем им мой папа и дедушка?
– Они хотели дать им оружие.
– А мне почему не дали?
– Потому что ты ещё маленький.
– Но ты же большая!
– А я не умею стрелять.
– Бабушка, я тебя научу.
– Иди, играй, – погладила Нашхуа внука.
Казбек забежал в спальню и вернулся с куклой одетой в черкеску. Вслед за ним выбежала Бэла с криком:
– Отдай!
Но Казбек, не обращая на неё внимания, бегал по кругу, а Бэла, показывая на брата пальцем, кричала:
– Бабушка, он опять мою куклу взял.
Наконец, мальчик остановился, и, держа двумя руками куклу, воскликнул:
– Нана, скажи ей, что эту куклу зовут Казбеком.
– Казбек, сколько раз тебе говорить, мальчики не играют в куклы, -– сказала строго бабушка.
– У тебя есть ещё кукла для девочек. А эта кукла для мальчиков, – ответил, обращаясь к сестре, Казбек, – видишь, у него есть и кинжал, и сабля, и газыри.
– Это тоже моя кукла. Я же твоими машинками не играю.
Казбек вернулся в спальню и достал из-под кровати свою любимую игрушку – самосвал, и протянул прибежавшей вслед за ним сестре.
– На, возьми,
– Хорошо, – согласилась Бэла, – только на время.

*
Нашхуа поставила стул у окна в спальне и села, чтобы не пропустить приезд водовоза. Мгновенно к ней на колени взобралась Бэла.
– Нана, тебя называют Нашхуа, потому что у тебя синие глаза? – спросила она.
– Наверное.
– А почему меня называют Бэлой, если у меня глаза не белые, а зелёные?
– Потому что ты светлая, и светишься, как солнышко.
– А у Казбека глаза черные. Но он же тоже светлый?
– Конечно, он светлый! И Азамат – светлый, несмотря на то, что у него глаза карие. Дело не в цвете глаз, моя сладенькая, а какая у человека душа.
– Бабушка, а можно я буду спать с мамой? – спросила Бэла.
– А давай мы с тобой сделаем по-другому. Мы возьмём и повесим её портрет над твоей кроватью. И она будет находиться с тобой и твоими братьями. 
– Хорошо, – сказала Бэла и обняла бабушку.
– Только не хитри, – посмотрела на неё бабушка. – И ты не будешь больше снимать её портрет, хорошо?
– Хорошо, – вновь согласилась Бэла.
– А я знаю, где гвозди и молоток, – воскликнул Казбек и выбежал из комнаты. Вслед за ним вышел и Азамат и вскоре вернулся с портретом матери. Когда Казбек принёс гвозди и молоток, Азамат залез на кровать, и, встав на цыпочки, с трудом размахиваясь молотком, вбил гвоздь и повесил портрет матери.
– Надо и папу – объявила Бэла.
Азамат сходил за портретом отца и повесил её рядом с портретом матери.
– Тогда и даду надо, – потребовала Бэла.
– Нет, пусть дада висит у меня, хорошо,– попросила, улыбаясь, Нашхуа.   
– Хорошо, дедушка твой тоже, – девочка привстала, выглянула в окно. Затем опять села и спросила:
– Нана, мама и папа находятся на Кавказе?
Казбек, старавшийся прокатить куклу на самосвале, застыл и посмотрел на бабушку.
– Почему ты так решила, зеленоглазая?
– Нам дада рассказывал, что Кавказ – это рай. И мама рассказывала.
– И папа тоже, – добавил Казбек. – И ты тоже.
– Ну, конечно, – ответила Нашхуа, – это настоящий рай на земле.
– Значит дедушка, мама и папа сейчас находятся на Кавказе? – спросил с надеждой в голосе Казбек. Нашхуа, сдерживая слёзы, молчала. Мальчик заглядывал в глаза бабушки, ожидая только утвердительный ответ.
– Да ты прав, – вздохнув, ответила бабушка, – черкесы так тоскуют по родине, что их души отправляются прямиком на Кавказ.
– И когда я умру, я их там встречу?
– Мы все там будем, и все встретимся. Но тебе надо ещё вырасти, стать большим и хорошим человеком.
– Но я очень соскучился по маме и папе.

*
Воду так и не привезли. Уснувшую на коленях внучку, бабушка раздела и уложила рядом с мирно спящим Казбеком. Азамат, подтянув ноги, сидел на краю кровати.   
– О чем задумался, сынок? – спросила Нашхуа.
– Отец хотел нас всех отвести на Кавказ, – ответил, опустив голову, Азамат.
– Да, но ему отказали.
– А кто отказал?
– Дети тех, кто изгнал нас из нашей родины.
– А разве можно людей прогонять из их Родины?
– Оказалось, что можно.
– А почему они так поступили?
– Они слишком боялись нас. А сами хотели жить на нашей земле.
– Если они не хотят, чтобы мы вернулись, значит, они и сейчас нас боятся.
– Наверное. Они такие же, как их отцы. 
– Но мы же не страшные.
– Нет, мой хороший, мы не страшные, скорее наоборот. 
– А я всё равно вернусь на Родину, – сказал твёрдо Азамат.

Бабушка уложила Азамата и, выйдя из спальни, нашла в шкафу пузырёк с валерьянкой, накапала в стакан с водой и выпила.
Она приоткрыла форточку и впустила прохладу в комнату. Кромка солнца опустилась за горизонт и землю накрыла тьма. Царила мёртвая тишина, город как будто вымер. Нашхуа, стоя у окна, долго всматривалась в темноту. По лицу Нашхуа потекли слёзы – дети уснули, и их можно было не прятать. Затем она сняла со стены портрет мужа, надела очки и без спешки, бережно поглаживая, вытерла от пыли, и повесила обратно.

*
Азамат повернулся в сторону сестры и брата.
– Я тоже хочу на Кавказ, – вдруг заговорила Бэла. – Ты же меня возьмёшь с собой?
– Ты что подслушивала?
– Нет, я не подслушивала, я просто слушала, – сказала Бэла и спросила: – Ты меня возьмёшь с собой?
– Конечно, – обещал Азамат, – и Казбича тоже.
– А если нас не пустят?
– Пусть только попробуют.

*
Солнце вернулось. Оно проделало  прежний путь по стене, добралось до детей и высветило их лица. Казбек присел и зажмурился. Увидев, что старший брат не спит, он спросил:
– А лакумы остались?
– Вчера ты уснул, а я все съел! – пошутил Азамат.
– Ничего не осталось? – подала голос и Бэла.
Азамат громко рассмеялся.
– Значит, ещё есть? – с надеждой спросил Кабек.
– Осталось, – успокоил его старший брат.

*
Пока дети умывались, Нашхуа накрыла стол  – поставила пиалы со сметаной, налила чай, выложила на тарелки лепёшки. Увидев, что подъехал водовоз, она схватила вёдра и, крикнула:
– Азамат, я за водой. 

*
 Сирена взвизгнула через несколько минут, после того как Нашхуа вышла с вёдрами на улицу. Раздался протяжный гул и взрыв. Со стены упал ковёр.
– Это самолет прилетал, – в воцарившейся тишине прошептал Казбек, будто самолёт мог услышать его голос и вновь вернуться.
– Не бойся, – прошептала Бэла.
– Я не боюсь, – заявил Казбек.

Азамат подошёл к двери и открыл её. На месте автоцистерны, которая привезла воду, валялась дымящаяся груда металлолома. Позади автомобиля, там, где стояла очередь за водой, вразброс лежали люди в огромной кровавой луже. Некоторые ещё шевелились. Ещё живых людей заносили в подъезд близ стоящего дома.
– Нана! – воскликнул Азамат и застыл.
– Что случилось, Азамат? – с тревогой в голосе спросила маленькая Бэла, схватив Казбека за локоть.
– Оставайтесь здесь – приказал Азамат и ринулся на улицу. Казбек вырвался из рук Бэлы и побежал вслед за братом.
Нашхуа лежала среди окровавленных тел. Она, сжимая пустые ведра, смотрела стеклянными глазами в небо. Казбек заплакал. Увидев маячащую в проёме двери, прижимающую  куклу к груди, Бэлу, Азамат взял за руку Казбека и отвел домой.
 
– А где бабушка? – спросила Бэла. 
– Она… – запнулся Азамат.
– Она тоже отправилась на Кавказ, – добавил, вытирая слёзы, Казбек.
Бэла опустилась на корточки и тихо заскулила. Казбек сел рядом с ней и взял её за руку.
– Мы остались одни, – сквозь плачь, зажимая рот, будто заставляя себя замолчать, произнесла девочка.
– Мы не одни. Я с тобой, с нами ещё Казбек.
– Но мы все маленькие.
– Не плачь. Мы с тобой отправимся на Кавказ.
– Когда умрём?
– Нет, мы туда отправимся живыми.   
 
*
Дети сидели молча.
– Азамат, ты умеешь жарить лакумы? – прерывающимся тонким мальчишеским голосом задал вопрос Казбек. Бэла опять заплакала.
Азамат встал и принёс оставшиеся пышки.
– А сметаны нет? – спросил Казбек.
– Тогда пойдём за стол, – предложила Бэла, – бабушка не разрешала есть на кровати.

*
После обеда зашёл Даут. Он молча поставил на пол ведро с водой и спросил:
– У вас в городе есть родственники?
– Уехали, – ответил Азамат. – А кто остался, погиб.
– Самолёт их убил, – добавил Казбек.
Даут посадил перед собой Азамата, сам присел рядом и сказал:
– Азамат, теперь ты старший. Завтра с утра мой брат с женой уезжает в Иорданию. Они возьмут вас с собой и отвезут вашему дяде Асхаду. Приготовьте одежду. И тёплые вещи. Ночью бывает холодно.

*
Даут помог детям вынести саквояж, куда дети сложили одежду, фотографии родителей, дедушки и бабушки. У автомобиля их ожидали мужчина и беременная женщина.
– Меня зовут Нафица, – сказала по-черкесски женщина, улыбаясь детям.
– Меня Азамат.
– А ты почему молчишь? – присела возле засмущавшегося Казбека Нафица.
– Его зовут Казбек, – вместо младшего брата ответил Азамат.
– Мне уже четыре года, Бэле пять лет, а Азамату шесть, – сказал, осмелев, Казбек.
– Ух, ты! – Нафица сделала удивлённое лицо и обратилась к Бэле, погладив её по голове. – Так тебя зовут Бэла?
Бэла отвела взгляд и ничего не ответила.
– Ты на маму похожа, – сказал Казбек.
– И нисколько не похожа, – ответила Бэла, разглядывая живот Нафицы. Она вытащила из кармана Азамата ключ от квартиры и побежала обратно к подъезду дома.
– Куда она? – встревожено спросила Нафица.
– Она забыла куклы, –  сказал, рассматривая Нафицу, Казбек.
Через несколько минут вернулась Бэла с двумя куклами  в руках.
– Какие красивые у тебя куклы? – встретила с улыбкой Нафица девочку.
– Это черкес и черкешенка, – сказал Казбек, – мальчика зовут Казбек, а девочку – Бэла.
– Неправда, – сказала, показывая кукол Бэла, – его зовут Сосруко, а её Адиюх.
– А его как зовут? – спросил Казбек, показав на водителя.
– Меня зовут Фуад, – ответил мужчина сам, рассмеявшись.

Когда они сели в автомобиль, Бэла протянула свёрток Азамату.
– Что это?
– Деньги, – шёпотом сказала Бэла. – Мне бабушка показала куда прячет.

*
На блок посту, который находился на территории, которую контролировали правительственные войска, их продержали несколько часов. Обыскали автомобиль. По очереди допрашивали Фуада и Нафицу. Солнце ещё не успело взобраться на зенит, но уже нещадно жгло. Дети не выдержав жары в салоне автомобиля, сначала прятались в тени машины, затем перебрались в тень здания блок поста, и Бела стала приставать к военным со своими вопросами. После того Бэла и Казбек затеяли игру в прятки в здании блок поста и в закоулках вокруг него, посеяв в душах военных смущение, Споры брата и сестры вызывали на суровых лицах солдат улыбку. Вскоре Фуада и Нафицу отпустили.

*
К полудню они попали в автомобильную пробку. Колона двигалась медленно. По встречной полосе мимо них в том же направлении проезжали военные. Простояли почти два часа, но продвинулись всего метров сто.
– Кажется, я знаю, что делать, – сказал Фауд, разворачивая автомобиль.
– Ты куда? – забеспокоилась  Нафица.
– Поедем по другой дороге. Впереди военный патруль. Они специально задерживают движение. За развилкой поедем налево к трассе, там есть дорога. Но это будет быстрее, чем здесь торчать.
– Подожди, подожди, – всполошилась Нафица, – говорят, что дороги минируют.
– Слышал, но это даже не дорога, а просто ровное место. С другой стороны проходит трасса с востока. Ехать  от силы час, полтора.
– А вдруг и там так же?
– Не думаю, там, кажется, уже не военные контролируют.
– Да, через каждые сто метров другая власть.

*
– Кажется, тут кто-то до нас проехал, – Нафице, показала на еле заметную колею автомобиля. – Фуад кивнул и поехал по следу. Нафица, рассматривая дорожную карту, подтвердила:
– Да, трасса должна находиться там.
– Да, но тут не разгонишься…
Вскоре колея вывела их на вполне заехженную дорогу.
Да именно эта дорога ведёт к трасе. Мы однажды по ней ехали, но это было ночью.

*
Они были уже неподалёку от трассы. Неожиданно автомобиль с оглушительным грохотом подбросило… 

Когда Азамат пришёл в себя, он услышал плач Бэлы.
– Дети, вы живы? – спросил Фуад.
– Живы – ответил Азамат. Казбек смотрел на него испуганно.
– У него кровь – сказала Бэла.
Казбек держал рану рукой, сквозь детские пальчики текла кровь.
Нафица не двигалась.
– Нафица, Нафица, – теребил её Фуад.
  Фуад с телом жены выполз из завалившегося набок автомобиля и помог Азамату с Бэлой вынести Казбека.
– Надо отойти от автомобиля, – сказал он оглядываясь.   
У Фуада была перебита нога, он полз и волок тело жены.  Азамат и Бэла несли истекающего кровью Казбека. Когда они отошли от автомобиля достаточно далеко, Фуад спохватился:
– Стойте. Заминировано.
Дети остановились как вкопанные.
Фуад пощупал шею жены и застонал:
– Нафица.
Потом он посмотрел в сторону детей.
– Что с мальчиком?
–  У него течет кровь – сказала Бэла.
– Надо остановить кровь.
Фауд подполз, осмотрел рану и с сожалением посмотрел на Азамата.
– Я умираю? – спросил бледный Казбек.
– Казбек не умирай, – попросила Бэла, – я навсегда отдам тебе свою куклу.
– Скоро я увижу папу и маму, – сказал он и, улыбнувшись, добавил: – И я попаду раньше вас на Кавказ, – и закрыл глаза. 
Азамат растерянно смотрел на брата.
 – Он умер? – спросила Бэла.
– Да, – ответил Фуад. – Тут до трассы недалеко, я сейчас поползу, а вы будете идти по моему следу позади меня в отдалении, если я вдруг взорвусь, сидите на месте, тут часто проезжает патруль. Только смотрите, не отходите от моего следа. Вы меня поняли.
– А как же Казбек? – спросила Бэла.
– Я за ними потом вернусь – сказал Фуад.
 Едва они достигли дороги, как раздался взрыв, и загорелась машина.
– Идите, вот в ту сторону. Вас подберут пограничники, – сказал Фуад и пополз обратно в сторону горящей машины.

*
Бэла все время оборачивалась. И Азамату приходилось тянуть её за руку. Наконец, она остановилась и сказала:
 – Мы там оставили маму, папу, дедушку, – помолчав немного, добавила, – и Казбека.
– Портреты сгорели, а Казбек умер, – сказал, не оборачиваясь, и, сдерживая слёзы, Азамат и потянул сестру за руку. Она послушно поплелась рядом с ним, прижимая к себе куклы. 

Через некоторое время уставших детей подобрали военные. После рассказа детей, они поехали на место подрыва автомобиля. Раскуроченная машина ещё дымилась. Неподалеку в яме от взрыва лежали два прикопанных тела, беременная женщина и мальчик. Рядом находилось тело мужчины. Он был мертв. 

 *
Детей отвезли в лагерь для беженцев. Их определили в семью, у которых было трое своих детей. Дети пытались разговорить Бэлу, но она упорно молчала и пряталась по углам. Девочка отказывалась есть.
Брата и сестру положили в одну кровать.

Утром Азамат, проснувшись, услышал всхлип сестры.
– Ты почему плачешь? – спросил он, сдерживаясь – ему самому хотелось плакать.
– Я соскучилась по маме и папе. И нане. И даде. И Казбеку.
– Они все уже в раю.
– Мы теперь никому не нужны.
– Нет, ты мне нужна. Скоро придут наши и заберут нас. Говорят, что они приезжают сюда на автобусе и увозят к себе всех черкесов.
– Ты же говорил, что мы пойдем в рай.
– Говорил.
– Но здесь же не рай.
– Нет, не рай.
– Я не хочу здесь жить.
– Хорошо. Сегодня мы с тобой отсюда убежим. Только пообещай, что ты поешь.
– Обещаю.

*
Азамат и Бэла сели в первое же попавшееся такси, стоявших возле лагеря для беженцев. Грузный таксист с удивлением разглядывал детей.
– Нам нужно на Кавказ, – деловито сказал Азамат.
– На Кавказ? – удивился водитель и после минутного молчания, спросил:  – То есть к черкесам?
– Да, – утвердительно ответил Азамат. 
– А у вас деньги есть?
– Да, – Азамат вытащил заранее приготовленную купюру и протянул водителю.
– Хватит, – ответил водитель. – А почему вы одни, где ваши родители?
– Они погибли, – отозвался Азамат.
– Мы едем к ним, они находятся на Кавказе, – сказала Бэла.
– Так они погибли или находятся на Кавказе?
– Дядя Асхад живой.
– Так вы едете к дяде?
– Да.
– Хорошо, – отозвался водитель; – там они все друг друга знают. Всё одно, лучше, чем здесь. Поехали.
– Да, – подтвердил Азамат. 
Желая разговорить Бэлу, водитель улыбнулся и сказал:
– У меня такая же дочка.
Но Бэла промолчала.
– Какие у тебя красивые куклы. Как их зовут?
Бэла упорно молчала.
Ехали молча.

Таксист остановил автомобиль и начал расспрашивать прохожего, который жестикулируя, и радуясь, будто причастен к какой-то великой тайне, сказал:
– Да, да, это здесь!
– Это здесь, – сказал, повернувшись к детям таксист.
Когда дети вышли, он спросил:
– Вас проводить?
– Мы сами, – сказал Азамат. Бэла обернулась и приподняв куклы, произнесла:
– Их зовут Казбек и Бэла.
Водитель обошёл автомобиль, чтобы закрыть дверь и увидел как дети, держась за руки, идут по улице. 

Улица была пуста. Вдруг Бэла остановилась.
– Что случилось? – спросил Азамат.
– Я чувствую запах лакума, – сказала Бэла. 
– Я тоже, – подтвердил Азамат, и они двинулись в сторону доносившегося запаха. 
Остановились у ворот, на которых были изображены три стрелы. Азамат поднял Бэлу, чтобы она дотянулась до кнопки звонка.
Через некоторое время калитка приоткрылась и в проеме появилась девочка с большими, точно такого цвета как у Бэлы, глазами. Она была возрастом как Азамат. Азамат, стушевавшись, молчал. 
– Здравствуйте! – поздоровалась Бэла на черкесском языке.
– Добрый день – ответила девочка.
– Здесь находится Кавказ? – спросила Бэла.
– Я сейчас спрошу у бабушки, – произнесла девочка и исчезла.

Таксист наблюдал за происходящим. Из калитки вышла пожилая женщина. Поговорив с детьми, она обняла их.
Девочка и пожилая женщина, взяв за руки Азамата и Бэлу, провели во двор.

Таксист завёл автомобиль и уехал.
 Над миром неподвижно висело горячее солнце.