Мой первый литературный гонорар

               
      О том, что я « грешу»  эпиграммами, в Новом театре знали все. Или почти все. Даже те, кто не был знаком  с их содержанием. Будучи готовым отвечать за свои слова, я не видел смысла отрицать  авторство.  Адресатам из числа руководства не всегда были по душе плоды моих поэтических забав, что и сказывалось на дальнейшей актерской карьере. Однако творческий зуд  и сомнительные лавры сочинителя подталкивали не бросать  начатого.
     Поводом для создания виршей  служили обычно  истории, случавшиеся на театре и особенно зацепившие за живое. Неприемлемость мной  отдельных фактов провоцировала рождение  ядовитых строчек. Выплеснувшись наружу, стихи сразу  «уходили в народ»  и потом  уже жили там  своей жизнью. Не придавая им особого значения, я никогда не фиксировал свои злободневные рифмы на бумаге, хотя много раз выслушивал подобные советы. Родившиеся  строки, подобно огням салюта, вспыхнув, растворялись в воздухе, на миг,  осветив ситуацию,  избавляя тем самым  автора от негатива, начинавшего бродить внутри.
       Всем же, кто высказывал опасение за последствия, я озвучивал заранее заготовленную  на этот случай  эпитафию.
                Кто-то Главному накапал,
                Не по злобе, сгоряча.
                Коллектив недолго плакал,
                Хоть и жалко Ильича.
        В  памяти от тех лет сохранилось немного и тем приятнее, когда кто-нибудь из свидетелей былого начинал мне же  меня цитировать*. Значит, что-то  зацепило и как следствие запало. Но помимо этого есть еще одно обстоятельство, позволяющее с благодарностью вспоминать прежние  поэтические экзерсисы.
        Взяв во внимание  все выше изложенное, режиссер Сергей Яшин, ставивший в нашем театре спектакль  «Перстенек» Константина Паустовского, обратился ко мне с предложением сочинить для финальной сцены рифмованное заклинание, с помощью которого чудо-перстенек возвращает здоровье деду Никите. В качестве поощрения  посулили  гонорар.
         Желая доказать, что  способен  не только на создание «пасквилей», я с рвением взялся за дело. Первая строка сама слетела с уст.
                Перстень, чудо-перстенек!  Не простой, волшебный!
                Нам скорее помоги силою целебной!
         Дальше возникла закавыка:  ведь диагноз деда автором сказки озвучен не был. Свобода выбора уводила фантазию  явно не  в ту сторону. Вспоминаются варианты: «Чтобы дедушка Никита, не страдал от простатита…» («гепатита» и «колита» и т.д.). В результате мучительных  поисков  все же  родилось нужное решение.
                Чтобы снова в этом доме шло веселье кругом,
                Чтобы дедушка Никита не страдал НЕДУГОМ.
       И в завершении -- традиционный жизнеутверждающий финал:
                Если вместе захотеть, день прогонит ночь.
                Должен дедушке Никите перстенек помочь!
          С гонораром не обманули. Правда, это было единовременное пособие. А вот если бы имя автора красовалось на афише, так с каждого представления капало бы…
       С приходом в «Сферу» весомых поводов для эпиграмм поубавилось, но совсем они не исчезли. 
  Вот один из примеров. Главный режиссер театра Екатерин Еланская, репетируя очередную пьесу, помимо режиссерских замечаний любила использовать  актерский показ роли. Считая для себя этот метод неприемлемым, я всегда тяготился в такие моменты. Чувство дискомфорта вылилось в строчки:
                Что я делаю на сцене знает только Катя.
                Так зачем меня учили столько лет во МХАТе?
         
*Так однажды мне  напомнили строки посвященные исцелению главрежа от мочекаменной болезни и новому витку конфронтации…
                Теперь нас беды все покинут,
                И враг в испуге задрожит.
                Из почек « желчный»  камень вынут,
                Теперь за пазухой лежит.    
Ниже следуют строчки, родившиеся во время выпуска спектакля «Не бросай огонь, Прометей». автор Мустай Карим. Напрыгавшись до упаду, изображая триумф богов-олимпийцев после победы над титанами, хотелось выразить в «простых» словах свое отношение к происходящему. Постановка планировалась к какой-то дате и в репертуаре продержалась недолго.
                Среди камней из пенопласта
                Скачу, как лошадь без узды.
                Все мечут страсти, ежечасно,
                А мне все это до …………!