Беглец

отрывок из романа "Рождённый выжить"

Второе лето мне пришлось скрываться в лесу уже без коня. Воронка продали. Брат Ваня выдал мне курковой пистолет. Очень старинный, от прадеда остался. Наверное, ещё в войне с Наполеоном принимал участие. Пистолет заряжался самодельными  свинцовыми пулями. Был ещё один пистолет короткий, как обыкновенный наган. Его специально для меня сделал дядя Ефим из Осиновки. Он заряжался патронами тридцать второго калибра, хотя его можно было заряжать и дробью. Дядя Селевёрст отковал кинжал, похожий на клинок. Таким образом, я вооружился, как говорится, до зубов и стал похож на бандита с большой дороги. Теперь мне никто не страшен: ни зверь, ни человек!

Как и в прошлом году, с утра пораньше, когда  все ещё спят, я  уходил в глубь леса. В этот раз прятаться пришлось на дереве. Там меньше комаров, далеко видно, да и трудно  заметить меня в вышине среди веток. Ночью скрывался в деревне в разных местах: в хлеву, амбаре, бане, под крышей. Оружие придавало мне уверенность, с ним я никого не боялся.

Однажды, сижу под крышей и вижу: идёт по улице самый ярый враг деревни и личный мой враг Данил Чернов. Взял я его на мушку, взвёл курок. Уже хотел нажать на спусковой крючок и выстрелить. Думал: «Убью, гада!!!» Но вспомнил историю о кирпичах. Опять ведь многих невинных людей арестуют и посадят из-за меня.
Вечером захотелось мне расспросить друга детства Мишку, что делается в деревне, какая обстановка, что говорят? Он явился под ночь.
– Люди узнали, что ты опять где-то недалеко и скрываешься, – сказал Мишан, удобно разлёгшись на сене и, подставив свою руку под подбородок.
– Ничего! У меня теперь оружие есть, пусть только кто сунется. Стрелять буду, живым не дамся!
– Да ну! Покажи.
Я вытащил из сена припрятанные пистолеты и кинжал. У Мишки сразу загорелись глаза.
– Дай пострелять!
– Это не игрушка. Просто так стрелять нельзя.
– Ну ладно, не жадничай, давай хоть разок стрельнём? – уговаривал он.
Я согласился по разу выстрелить. Заодно надо было проверить боевую готовность оружия.
Ночью вышли на окраину, поднялись на увал. Выстрелили пару раз и другим путём вернулись домой. Эхо от выстрелов дошло до деревни. Ночью слышимость отменная. В деревне поднялся переполох. Активисты (колхозники активно участвующие в раскулачивании) бросились прятаться по углам, кто куда смог. Одна семейка активистов забегала по двору. Хозяин кричит:
– Девки, прячьтесь в погреб!
В селе жил старик Максим Артамонов (по кличке Артамон) бывалый солдат, участвовал в Японской войне и Первой мировой. Он всегда начинал говорить со слова «знысь». Услышав наши выстрелы, он сделал вывод:
– Знысь, выстрелы произведены с боевой винтовки.
После его заключения по хатам пошла гулять молва: «Пришли бандиты и будут убивать всех без разбору!» А Артамон продолжал наводить страх на деревню:
- Знысь, варфоломеевская ночь пришла!
И сам спрятался в амбар. Активисты подумали, что кулаки банду сколотили, пришли их отстреливать и мстить. Потом кое-как угомонились и решили, что, видимо, какие-то охотники ночью стреляли в волков.

Наши деревенские девчата обычно летом спали в амбаре, завозне или просто под крышей на сене с подружками вдвоём или втроём. Иногда к ним присоединялись парни. Сидели, болтали, а то и засыпали там же до утра. Это не считалось зазорным, так как в близкие отношения никто не вступал. Я договорился с двоюродными сёстрами, что приду сегодня ночевать в амбар. Вечером вышел из леса да прямиком к ним. Было темно, но молодёжь ещё гуляла по деревне. Девчата зашли в амбар и закрылись. Я сел неподалёку в огороде в тёмном углу и ждал часа, чтобы незаметно проскочить к сёстрам. Но тут к амбару подошли два парня и стали стучать.
– Девчата, откройте. Это мы, Петька с Матвеем, пришли.
– Нет, ребята, мы уже спим, идите домой.
Расстроенные парни отошли от амбара. А я надумал их пугнуть. В моих руках была палка длиной около метра. Я бросил эту палку им под ноги. Они не испугались, но остановились.
– Кто это, чёрт подери, там скрывается? – они старательно вглядывались в тёмный угол, пытаясь увидеть наглеца.
Тут я встал во весь свой рост. Из-под полы выхватил кинжал (саблю) и взмахнул ею. Кинжал при свете луны сверкнул, словно молния, и парни с криками «Помогите!» дали дёру. А я ушёл в лес,  не стал в амбар заходить. Кто знает, может, они приведут своих друзей на это место разобраться с неизвестным хулиганом.

На следующий день я встретился с Андреем и рассказал историю, как пошутил над ребятами. А он сообщил, что эти парни собрали восемь человек взрослых мужчин и пошли к месту, где видели блеск сабли. Они убедительно начали рассказывать им:
– Мы видели здесь двух лохматых бандитов. Их глаза сверкали злобой. Точно головорезы! Они обвешаны гранатами, винтовками, обрезами и саблями. Мы их испугались и убежали.
Пошёл слух, что в деревне появились бандиты, ходят по ночам и нападают на людей. Дошло до того, что при наступлении темноты сельчане стали боялись выходить на улицу. Приезжал наряд милиции, искали банду. Обыскивали всех и всё, в том числе и наш двор, но, так никого не обнаружив, уехали.

Любили мы с Мишаном шутить, чего греха таить. Хлебом не корми, только дай разыграть кого-нибудь. Однажды захотелось нам напугать пастухов-подростков, которые пасут по ночам рабочих лошадей. Собираются они по шесть человек и обязательно крадут в деревне куриц, яйца, картошку. Краденых куриц две штуки, а то и три оборачивают тряпкой и закапывают глубоко в землю. На этом месте разводят костёр и через два часа курицы готовы. И вот мы решили отнять у них это лакомство. Их лошади паслись на лугу вблизи речки, мы разделись на противоположном берегу, бросились в воду и с воем и визгом начали верещать нечеловеческими голосами. Пастухи эти со страху убежали в деревню, бросили и коней, и свою добычу. В деревне опять появились слухи, но уже другие, что ночью пастухи увидели чертей, которые кричали страшными голосами.
– Знысь, конец света близок, – объявил дед Артамон, услышав их рассказ.
Народ всё ждал варфоломеевскую ночь, которую обещал дед, вот все и поверили в чертей и в конец света.

Скрываясь в лесу, я подолгу сидел на дереве, словно птица. На соседней кедровой сосне свила гнездо кедровка. Она прилетала и кормила своих птенцов, а иногда смотрела на меня, видимо, соображая, что я за птица. А мне было и смешно и грешно. Сижу, как орёл с подрезанными крыльями, один-одинёшенек, полететь бы, да крыльев нет. Из дупла соседнего дуба виднелись жёлтые глаза совы. Как только стемнеет, она вылетала из своего убежища на охоту, а я возвращался в деревню на ночёвку.
Частенько приходилось размышлять о своей судьбе. Как так случилось, что жизнь убрала меня с дороги, оставив на обочине? Я стал своей тенью. Ускользающей тенью, которую нельзя поймать и на которую невозможно надеть кандалы. Вспомнил Макара, беглого каторжанина. Всего несколько лет прошло с той встречи. Теперь и мне пришлось влезть в его шкуру и познать долю беглеца, убегающего от неволи. «Но Макар был один на один с судьбой, а у меня есть родные, друзья они поддержат, спасут от голода, – и, утешая себя, я пришёл к выводу: - Что ни говори, я везучий! Отец и его братья остались там, в пекле неволи, где мается тело и душа, где каждый день может стать последним, а я вот как никак живой и на свободе».

По вечерам в деревне, бывало, подползу поближе к месту, где собираются парни, девчата, играет гармонь, а я прячусь в укромном месте и слушаю их разговоры и смех. Сердце от волнения и обиды стучит так, что за метр слышно, и снова неприятные чувства начинают одолевать меня: «За что такая участь выпала на мою долю? В чём я виноват, что живу, как загнанный зверь, да людей пугаю?» Неудовлетворённость нелегальным положением росла во мне с каждым днём и однажды в лесу, когда я был уже в полном отчаянии, ко мне пришли страшные мысли: «Э-эхх! Да разве это жизнь?! Нужна ли мне такая жизнь? А может, покончить с ней и со своей тенью разом, словно и не было меня?» Я взглянул на верёвку и вниз под дерево, на котором сидел, прикинул, как уйти от всех проблем…

Нет! Не смогу. Я же так молод и не жил ещё. Выстою, вытерплю, я сильный и главное: живой, а значит, есть будущее. Подумав о своей горькой участи,  твёрдо решил: во что бы то ни стало выжить и не сдаваться!
Ведь как устроен человек! Только недавно я мог погибнуть, только недавно радовался, что спасся. А теперь это спасение не в радость. К сожалению, никуда не деться от истины: больше жизни человеку нужна свобода! Без неё он не живёт, а существует.  Я привязал себя верёвками к стволу дерева, чтобы не упасть, и уснул. Во сне вижу: будто сижу за закрытой дверью. Кто-то сильно стучится в неё и начинает дёргать. Держу её крепко, но она открывается, и я падаю в море. Долго плыву и, наконец, очутился на берегу, мокрый и замёрзший… Тут я проснулся. Надо мной идёт дождь, гремит гром, сверкают молнии. Сижу на дереве весь промокший и продрогший. Пришлось быстро слезть и бежать в деревню греться.

В один июльский день сидел я под деревом, ни о чём не думал. К этому времени передумал уже всё и обо всём. Вдруг зашуршали ветки, хрустнули под чьими-то тяжёлыми ногами. Я быстро забрался на дерево. Смотрю, а это медведь! Идёт, обнюхивает землю, ищет корм. Подошёл к сосне и, видать, почуял меня. Поднял морду и громко заревел. Сижу и думаю: сейчас полезет, придётся стрелять. Но тут что-то спугнуло его, и он убежал. Я увидел сквозь ветки двух охотников. Узнал дядю Степана и его сына Егора из нашей деревни. Они как раз проходили мимо и спугнули зверя.

Так сменялись дни и ночи, время шло. Как-то в деревню приехали трое уполномоченных. В это время я сидел в хлеву и играл с маленьким барашком. Мачеха узнала об их приезде и предупредила меня:
– Мишка, беги в лес. Уполномоченные приехали, видать, тебя ищут.
Она всучила мне еды на два дня, и я ушёл. Пошел сразу в берёзовую рощу, нашёл густые заросли ельника, сел и, разложив своё оружие, стал его чистить. На минуту отвлёкся от этого занятия и вдруг увидел, что в моём направлении движутся три фигуры с ружьями наперевес. Это были те самые уполномоченные. Один из них пошёл влево, другой направо, а третий двигался в моём направлении. «Это облава!» – испугался я.  И в этот момент твёрдо решил: «Если подойдут ко мне, буду стрелять первым, терять мне нечего!». Руки мои дрожали от волнения. Того и гляди палец дёрнется и нажмёт на курок. Но уполномоченный, который шёл прямо на меня, неожиданно свернул влево, в густой ельник не пошёл. Все трое стали удаляться в глубь леса. Опасность миновала. Я решил, что они пошли искать меня в лесу и отправился в сторону деревни. Прошёл по лощинке, кустарникам, пробрался к мосту через ручей, забрался между перегонов и пролежал там дотемна. Дело было к осени. К вечеру пошёл дождь, и я промок основательно. Долго трясся от холода, но ждал темноты.
Вечером по мосту пошли люди и скот. А я лежал и дрожал, как подбитая птица с мокрыми крыльями, дожидался, когда все исчезнут в своих домах, и уже поздно ночью забрался в нашу баню, стоявшую под горой возле речки. В дом заходить нельзя, возможно, засада. Просидел в бане до восхода солнца. Уснуть не мог, боялся проспать рассвет, а то потом не выбраться. Как начало светлеть, поднялся на гору и залез в хлев моего двоюродного брата Фёдора. Рано утром его жена вышла доить корову, увидев меня, она испугалась.
– Мишка! Откуда ты взялся?
Я рассказал ей свою историю и попросил сходить к мачехе и узнать, ищут меня или нет. Через некоторое время она вернулась и сообщила, что уполномоченные приезжали на охоту за рябчиками.

После этого дня я сильно заболел, простыл основательно. Болел две недели. По ночам меня водили в баню, натирали разными травами и жирами. Насилу окреп и ушёл опять в лес.
Наступила середина сентября. Тёплые дни были на исходе. В один из таких дней пошёл я на болото за клюквой. Иду, опасаюсь: не попасться бы кому на глаза. Вскоре резко похолодало, и на болото опустился туман. Не видно, куда идти, но всё равно иду, не останавливаюсь. И тут случайно наступил на топь. Она стала тянуть меня вниз. Я начал лихорадочно соображать, за что зацепится. Озираюсь, видимости нет. Рядом со мной трава и мелкие кустики. Квакают лягушки, слышатся трубные звуки выпи и урчание козодоя. Сквозь туман еле разглядел поваленную берёзу. Изо всех сил стал тянуться к ней, но достать не мог. Ну, думаю, пропаду здесь ни за что, и никто не узнает, где мои кости лежат. От отчаяния стал звать на помощь:
– Помогите!!!
Мне стало уже всё равно, что меня могут узнать и сдать милиции. Лишь бы выбраться из болота, а там будь что будет! Люди часто ходят сюда за клюквой. Наверняка кто-то да услышит. Страх сковывал тело, а неведомая сила тянула вниз. Вдруг у ног я почувствовал что-то твёрдое. Опустил руку прямо в тину к ногам и нащупал толстую ветку. Она тянулась к упавшей берёзё. Схватившись обеими руками за ветку, я стал подтягиваться к суше. Но ноги словно приросли. Топь не хотела отдавать добычу. Превозмогая её сопротивление, мне всё-таки удалось вырваться из смертельных болотных объятий…
Наконец я вылез… и долго лежал, приходя в себя, собирая последние силы, чтобы уйти отсюда и высушиться. Недалеко от этого места находилась охотничья заимка. Она была ближе, чем деревня, и я пошел к ней. Начало темнеть. Через час дошёл до заимки. Продрог до костей. Хорошо, что там никого не было. Вошёл, зажёг лучину и огонь в печи. Нашёл чью-то рубаху, сменил одежду и согрелся. Снял с верёвки сушёную рыбу, достал из железного ящика сухари и стал грызть. Вода в бочке оказалась затхлой, пришлось выйти к колодцу. В лесу уже стемнело, ничего не видно. Надо мной ухает филин, будто смеётся. И эхо его жуткого дьявольского смеха разносится по всему лесу. Где-то отчаянно воют волки.

Поднялся сильный ветер. Набрав воды в колодце, я вернулся на заимку, расположился на деревянном лежаке и уснул. А среди ночи услышал громкий стук. Кто-то стучал и бился в дверь. Голосов не слышно. За окном грозно завывает ветер, скрипят деревья, сучья бьются в окно, ещё сильнее слышится вой волков. Я старательно прислушивался к стуку и не мог понять, кто это может быть? Взял пистолеты в обе руки и крикнул смело, чтобы там, снаружи, поняли, что я их не боюсь:
– Кто там? Что надо? У меня пистолет. Выстрелю!
Но этот кто-то продолжал громко стучать, не подавая голоса.  Может ветка? Да нет, ветка не так стучит. Тут я подумал, похолодев от ужаса: а что, если это нечистая сила? Злой дух Амба? Нет! Не может быть, сказки это. А может, беглый какой или хозяйка тайги? Решил: открою, посмотрю, что там за дверью. Начал открывать, а она не поддаётся, кто-то подпирает её снаружи. Может, ветер? Опять вернулся на лежак, забился в угол и стал ждать, чем всё это кончится.

Не знаю, сколько я так просидел среди стуков и воя ветра, но ураган со временем стих, стих и стук. Я осторожно вышел из заимки, и... увидел, что над дверью свисает большая доска, оторвавшаяся от крыши, и держится, раскачиваясь на одном гвозде. Видимо, ветер оторвал доску. Это она стучала всю ночь! А под силой ветра я не мог открыть дверь! Посмеялся я над собой и пошёл спать. Бессонная ночь дала о себе знать, успокоившись, быстро уснул. Сквозь сон услышал голоса. Охотники! Быстро вскочил, прихватив свою одежду и весь свой огнестрельный арсенал, побежал в сторону сосны, на которой обычно сидел. Время было уже было за полдень. Получается, что я проспал весь день.


В полной версии роман вы можете прочитать в ЛитРес
 https://www.litres.ru/tamara-shelest/rozhdennyy-vyzhit/