Простое женское счастье

Бабушка Лида была доброй приветливой женщиной, очень любимой на селе почти всеми, за исключением старой бабки Ромашиной, ее бывшей свекрови. Самой Ромашиной уж за восемьдесят, а ее сын Иван, бывший муж Лидии, исчез в неизвестном направлении, да там и умер.
Лида хоронить не поехала, мать одна съездила. Новая невестка адрес прислала. Вернулась чернее тучи.
- Все ты виновата, Лидка, - грозит ей до сих пор корявым пальцем бывшая свекровь, как только завидит ее где.
А та лишь отмахнется и отвечает:
- Я не воспитывала его, Антонина Макаровна. Нечего на меня пенять.
 
А уж про то, что эта Ромашина все пороги обила лет сорок назад, когда Лида была молодой красоткой, и умоляла его выйти замуж за ее сыночка, она и вообще молчала. Что старое вспоминать? Только не стал Иван хорошим мужем.
Сын родился. Но и это не помогло. Пил много, замахивался на Лиду, работал мало, а покушать любил. А когда сына Мишеньку десяти лет от роду избил, как сидорову козу за то, что тот вылил отцову брагу в огороде, то и подала Лидия на развод. Развели без всяких препятствий.
И сгинул Иван. Уехал их села, а куда, никто не знал, даже мать родная. Миша вырос, выучился на агронома, женился на Наденьке Белкиной. Хорошая женщина, и семья у них славная, своим домом живут. Двое деток: Света старшеклассница и Шурик второклассник. Все хорошо у них.
Внуков своих бабушка Лида любит страсть как! И они ее. Как что случись, так к ней бегут со своими горестями.
 
Вот и сегодня, прибралась она с утра, все половички перетряхнула, пыль вытерла, в огороде повозилась, борщ наваристый сварила. А тут и Света бежит к ней вся в слезах. Прямо в школьной форме. Портфель бросила на лавочку, села за стол, голову на руки положила и плачет.
- Ну, поплачь, поплачь. Полегчает, глядишь? Чаю налить липового с медом? – говорит ей бабушка.
Света голову подняла, щеки мокрые, глазки горят, губки дрожат. И головой кивает в ответ. Бабушка Лида чаю налила душистого, в горнице медом запахло, оладьи достала из печи, тепленькие еще.
- Пей, давай. Потом борщом накормлю, когда успокоишься. Что случилось, касатка? Кто обидел?
Света чаю отхлебнула, оладушек медом намазала, всхлипнула и сказала:
- Колька Савичев! Я сегодня в новых туфлях пришла, мама свои дала на каблучке, причесалась по-другому. Видишь? А он! После школы с Катькой Парфёновой к ней домой пошел, на меня не взглянул даже. А на прошлой неделе сам в клуб позвал, в кино, до дому проводил. Сказал, что еще раз позовет.
- Ну-у-у, нашла, о чем горевать. Да он еще сто раз пожалеет, что не взглянул. А может, и взглянул, да ты не заметила. Разве из-за этого плачут, Светик-семицветик. Вся молодость, вся жизнь впереди. А Колька парень хороший, серьезный. Вот увидишь, прибежит еще.
- У тебя, бабушка, все хорошие. А он изменщик.
 
Сказала свое веское слово и убежала, от борща отказалась. Покачала бабушка Лида головой, пообедала и вышла во двор за калитку. Солнышко светит, осень теплая в этом году, ясная, с синим небом.
 
Стоит, вспоминает, как была такой же как внучка. И дружок у нее был, Васятка. Хороший парнишка, все на рыбалку ее с собой водил. Потом в армию ушел, а вернулся и в город учиться уехал. Так и расстались они. Он женился там на городской, а ее Ромашины сосватали.
Парень-то красивый был, этот Иван, не то, что Васятка. Тот хлипкий какой-то, худой. А Иван крупный, мускулистый. Только больно уж нестепенный, все срыву у него, все с наскоку.
Вспомнила обоих, улыбнулась. Вот и все ее женихи. Больше и не предлагал никто замуж, да она и не пошла бы. Сына растила. А кто мальчонке отца заменит? Не было таких в селе.
Смотрит, а по дороге к ее дому Шурик бежит и тоже в слезах. Да что же это за наказанье такое сегодня! Прибежал, чумазые щеки кулаком трет, слезы утирает.
- Заходи, давай. Что приключилась на твою головушку, рассказывай!
- У соседского Петьки котятки родились, пять штук. Двоих забрали. Я хотел одного взять, а папка не разрешил из-за Полкана. Говорит, что он его загрызет. Больше не хочет никто брать котят, и Петькин отец в бочку воду таскает из колодца, утопить их хочет! – и снова в рев.
- Ну-ну, не реви. Пошли, давай к твоему Петьке.
Внук схватил ее за руку и потащил за собой, еле успевала бабушка Лида. Пришли, смотрят, бочка готова, а во дворе нет никого. Постучались, выходит Петькин отец, поздоровался уважительно.
- Ты котят-то не топи, Егор Кузьмич. Давай заберу. Сколько их осталось, три?
- Два, тёть Лид, одного забрали только что.
- Ну и не беда. Давай сюда их. А за Аськой своей следи, чтобы не бегала по ночам и не нагуливала потомство.
Забрали они с Шуриком два пушистых комочка, домой принесли.
 
Корзинку круглую бабушка Лида им организовала, застелила мягкой ветошью. Молочка налила. Уже не слепые, полакали да и улеглись, как в гнездышке.
Шурик от них не отходит, сидит, гладит. Вскоре мама за ним пришла, невестка Лидии. Посидели, чаю попили. Борща им в бидончик налила, и пошли себе домой.
- Я завтра после школы приду, баб Лид. С котятами поиграю.
- Приходи, Шурик. Я пирожка испеку, и Свете скажи, чтобы тоже пришла.
Закрыла дверь за ними, прибралась. Котята спят. Шурик сказал, что имена им придумает сам. Ну пусть думает. А она бы назвала Дымком и Пушком. Мальчики оба. Достала мягкой пряжи, села вязать им подстилку, чтобы к зиме тепло было в корзинке.
 
Вдруг стук в дверь. Открывает, а на пороге Николай Савичев, местный красавец нарисовался. По нему сегодня днем Света убивалась. Попросил разрешения войти. Высоченный, аж пригнулся, чтобы притолоку не задеть.
- А Светы нет у вас? Я думал, она к вам пошла, - растерянно сказал парень.
- Была Света, да ушла.
- А куда?
- Да почем же я знаю? Домой, наверное. Расстроил ты ее, Коля. То в клуб пригласил, то Катюшку провожать пошел. А девчонкам ой как такое обидно. Понимаешь, о чем я?
Здоровый парень покраснел до кончиков ушей и сказал:
- Я не провожать, тетя Лида! Ее мама, ну, в смысле, Катькина, попросила, чтобы я пришел и дрова в поленницу сложить помог. Поленница высокая, они сами не достают. Вот я пошел.
- А снимать дрова с высокой поленницы зимой тоже ты будешь? Ну, дело твое. Помогать надо, только сказал бы Свете, объяснил. А она подумала, что ты как сума перемётная: то с одной девчонкой, то с другой. Чай будешь?
- Буду. Спасибо. Света – она хорошая. Мне с ней интересно, - признавался парень, а бабушка Лида смотрела на него и радовалась.
Славный парнишка, только бы голову внучке не вскружил. Дружить пусть дружат. А любовь еще рано крутить, да такую, что до слез аж.
 
- Котята у вас, - сказал Коля, уходя. – Хорошенькие. Пойду к вашим домой, может, Света вернулась уже.
Так весь день в хлопотах и прошел. Уже вечером Света снова прибежала. Глазки горят, бабушку обняла, расцеловала.
- Спасибо, бабуль, что Кольке все объяснила. Он извинился, мы с ним в кино пойдем в субботу. Ой, котятки!
Она взяла их на руки, потерлась лицом о пушистые спинки и убежала довольная! Как мало надо молодым для счастья. По душе растеклось тепло и тихая радость за внучку.
 
А на следующее утро почтальонша Зоя в дверь стучит.
- Тётя Лида, письмо тебе. Заказное, распишись вот тут.
Расписалась, села у окошка, распечатала конверт, а там…
«Здравствуй, Лидочка, краса моя ненаглядная! Пишет тебе Василий Петров. Сколько лет прошло, как мы расстались, как я уехал из родного села. И закинула меня жизнь аж в Сибирь-матушку. Так и осел тут. А сейчас, одинокого совсем, в родные края потянуло. Хочу приехать, только денег нужно подкопить еще немного. Не продает ли кто домишко у вас? Я бы купил. И с тобой встретиться страсть как охота. Покойная маманя писала мне, что развелась ты со своим Ромашиным, и того уж нет давно, только старая Ромашиха все жива. Напиши мне письмо, я буду ждать и надеюсь до скорой встречи. Твой бывший друг Васятка».
«И зачем он мне на старости лет сдался?» - подумала Лидия и написала в ответ:
«Дом никто не продает, Василий. Хочешь, приезжай в село. Я тебе не советчик. Лидия». Попросила Зою отправить телеграммой по указанному на конверте адресу. А к зиме он и прибыл.
Не узнать Васятку. Вытянулся, заматерел. Борода, шевелюра, хоть и седая, но густющая. Лицо обветренное, но мужское такое, с уверенным взглядом. Остановился у кого-то из сельских, а к Лиде через день заявился. Конфеты шоколадные «Белочка» в коробке, платок ажурный вязаный, варежки пушистые. Все преподнес, как подарок из Сибири.
- Обосноваться здесь хочу, Лида, - сказал он ей, когда сидели они за сытном ужином с пирогом и наливкой из смородины.
 
Рассказал про свою жизнь невеселую. Детей у них с женой не получилось. Вдвоем в Сибирь завербовались. Двадцать лет промаялись и разошлись. Она назад вернулась, а он так и остался.
- Я мать к себе звал, она не захотела. А что померла она, я уж через полгода узнал только. Зоя написала, что посылала телеграмму, а я не получал. А твою вот получил. Не сложилась жизнь у меня. Ну, а ты как?
- Вы с Иваном как сговорились. Оба бросили матерей, село родное. Разве так можно, Вася? Матери-то все извелись, что твоя, что его. Непростительно это.
- Значит, не простишь? – спросил он вдруг и глянул лукаво. – А вот твой возраст тебе к лицу.
- И тебе к лицу, только не о том ты сейчас. Мне тебя прощать не за что, а за материнские страдания у Бога прощения вымаливай.
 
А тут снова стук в дверь, бывшая свекровь костылем стучит. Зашла, глянула недобро.
- К невестушке своей пожаловал, старый хрыч! – сказала она и тут же переключилась на другое. – Ты там, в Сибири, Ваню моего не встречал?
Лидия с Василием переглянулись. Заговаривается старая Ромашиха.
- Нет, не доводилось, - ответил Василий. – Пойдемте-ка, я вас домой провожу.
Да так и остался у нее жить, будто сына заменил. А через месяц снова в гости пожаловал, предложил Лидии «узаконить отношения». Но она лишь в ответ посмеялась.
- У тебя теперь есть за кем ухаживать. А у меня вон, внучка на выданье. Забудь, Васятка. Прошлое быльем поросло.
Напоила его своим липовым чаем с медом и домой спровадила, точнее, к бабке Ромашиной.
***
Сама села на лавочку у окна и призадумалась, усмехаясь на слова Василия.
К ногам ее ластились два пушистых красивых кота, в печке в горшочке жаркое томилось. Она ждала в гости Свету с Николаем. А потом и Шурик обещал прибежать после своей спортивной тренировки.
И нет ей большей радости, чем ее внуки дорогие, да сын с невесткой, что живут душа в душу и сердце радуют. Это и есть простое женское счастье!