Пёс. Зимняя сказка

       Был канун нового года: в оживленном мегаполисе жители устроили своеобразную гонку за подарками: отстаивали огромные змеиные очереди в супермаркетах… и в последней момент в новогодней суете не забывали о пахучей красавице – виновнице торжества -  ёлке.
      За несколько километров от шумного праздничного города раскинулось дачное товарищество: многие семьи решили любимый всеми праздник встретить именно здесь: в тишине, на свежем воздухе и, возможно,  с Дедом Морозом, который заглянет в каждый дачный домик на огонек.
     Утро тридцать первого декабря Арнольд Петрович, бывший профессор института истории, встретил в холодной  заброшенной даче, на старом рваном матрасе… Арнольда Петровича от холода спасал одичалый Пёс, породы ньюфаундленд. Он прибился к старику этим летом…
        Арнольд пешком из некогда любимого города добрался до первого попавшегося на пути дачного товарищества, нашел заброшенный домик – и поселился в нем полноправным хозяином; а местный сторож сжалился над ним и не стал препятствовать новому соседу, даже порой подкармливал его нехитрой едой.
       А  лохматый здоровяк  появился однажды в летнюю ночь в дачном товариществе, пробрался на старую дачу (видно, искал, чего бы поесть),увидел старика на рваном вонючем матрасе… и   учуял хлеб рядом с человеком.  Он понял своим собачьим умом, что у человека был последний хлеб, поэтому понюхал  заплесневелые корочки - и пристроился  голодным рядышком со стариком. Так они и стали жить… Арнольд Петрович стал звать его просто Пёс.      
       На радость Арнольду Петровичу, Пёс оказался очень смышленым: он  бегал по дачным домам (благо в летнее время  дачные домики так и пестрят садоводами -любителями) и каким-то образом умел выдавить слезу у сердобольных соседей; видно, его потрепанная шерсть и исхудалые бока не оставляли равнодушным ни одного дачника…  Именно в тот период, когда Арнольд Петрович заболел, появился этот спасатель в виде огромного, но очень доброго Пса. Он и стал добытчиком пищи, пока старик лежал в полузабытье…  А потом вроде ничего – окреп профессор.
     Осенью дачников становилось все меньше и меньше, с добычей пищи вообще дела стали плохи… Но седой профессор не первый год бродяжничал: у него были припрятаны запасы сухарей в старом холщовом рюкзаке, да и сторож  иногда  подбрасывал двум одиночествам, с глазами, полными вселенской печали, чего-нибудь съестного …  Когда совсем  приходилось туго -и Псу нечего было  есть,  то профессор размачивал сухари в воде и давал поесть лохматому другу, приговаривая хриплым голосом:
- Летом ты меня кормил, а теперь  - мой  черед настал…
      А тот умными глазами смотрел на старика и понимал, что мяса у нового хозяина нет и покорно начинал есть размокший безвкусный хлеб…
      Так они дотянули до тридцать первого декабря. Но перед самым новым годом снова расхворался старик: не физически, а духовно: апатия обхватила своими черными руками душу старика… устал он так  жить никчёмно! Какой день лежит, уставившись в облезлый потолок. Пёс  и лицо его оближет, и носом мокрым в бок толкнет- нет реакции…Тогда лохматый пошел на отчаянный шаг:  вечером, тридцать  первого декабря, выбежал к сломанной калитке – и стал жалостливо так выть… Его отчаянный вой должен был привлечь какого-нибудь неравнодушного человека, чтобы он  непременно спас хозяина!



        А старику в этот момент было уже все равно: в своих страданиях он дошел до апогея… перед ним мелькали эпизоды некогда счастливой жизни: беспечное детство в интеллигентной семье музыкантов, где он был единственным и любимым ребенком, затем школа, которую Арнольд окончил  с отличием, после – исторический факультет (Арнольд любил музыку и имел к ней талант, но историю любил еще больше, поэтому наука одержала победу над музыкой!) Родители одобрили его выбор.
        На третьем курсе истфака он влюбился в свою преподавательницу, которая была старше  его на десять лет и  у нее имелся муж. Они встречались тайно, чтобы ни дай Бог на Розу Генриховну не пала тень  распутной женщины! Для Арнольда она была Богиней…Но Богиня решила, что такому талантливому и недооценённому  ученому, как ей, в Советском Союзе развернуться негде: она добилась отъезда в Нью -Йорк,  прихватив с собою лысеющего тощего муженька и дочку, девочку-подростка, которая умом пошла не в мать. Арнольд Петрович в ее планы не входил. Он в это время уже заканчивал аспирантуру, для него отъезд Розы Генриховны стал большим ударом: молодой мужчина ушел с головой в науку и  преподавательскую деятельность.
      К шестидесяти годам Арнольд Петрович получил профессорское звание, но интерес к истории стал постепенно угасать… В это же время один за одним умерли родители; с дальними родственниками, которых раскидало по всей России, семья не поддерживала  никаких отношений: им было уютно и хорошо втроем, в их чудесном мирке, в который семья Крековых никого не впускала. И Арнольд Петрович остался совсем один: он не знал, что теперь делать с этим одиночеством, не знал, как приготовить себе еду,  как постирать  и погладить белье, как оплатить коммунальные платежи… За Шестьдесят лет он не научился жить один…И осознание этого оглушило профессора, подавило волю  к жизни и работе.
         На кафедре, где он был деканом, его недолюбливали, считали странным (странный, потому что никого не осуждал, странный, потому что не плел интриги)… Он  просто был поглощен наукой и не замечал вокруг никого и ничего, он был большим ребенком… Апатия привела к тому, что внешне Альберт Петрович стал походить на замухрышку- неделями нечесаным, небритым и немытым… Поэтому вскоре его культурно выпроводили из института, которому он посвятил всю свою сознательную жизнь…
        Раз – и человек выпал из социума. А его одиночество разделила бутылка, потом – сомнительные друзья… И одним прекрасным днем, в пьяном угаре, профессор, не глядя, за бутылку водки и нехитрую закуску – подписал какую-то бумажку… и вскоре оказался на городской свалке… Когда трезвым умом Арнольд Петрович осознал, что с ним произошло – он завыл,  не хуже  Пса, на мусорке, жалкий и никому ненужный неудачник…

         Вскоре Пес резко затих – и мысли Арнольда Петровича прервались… Установилась такая благодатная предновогодняя вечерняя тишина…Арнольд Петрович прислушался: у дверей старой дачи послышались шаги по хрустящему снегу, при этом Пёс не лаял… дверь скрипнула: «Есть здесь кто-нибудь?»
     Мелодичный приятный голосок, по всей вероятности, молодой женщины вернул старика в реальность…  Он только застонал, так  как не оставалось никаких сил вымолвить спасительные слова…Когда женщина увидела немощного одинокого старика, она не сразу признала в нем своего научного руководителя  - Арнольда Петровича   Крекова…
      В скором времени,  муж и тесть Олеси Сергеевны, лучшей аспирантки профессора, перенесли его в теплую уютную дачу на мягкий, потертый временем, диван. Рядом пристроился Пёс.
- А я Вас искала, Арнольд Петрович, «спасибо» Вашему чудному псу- это он Вас от смерти спас! Теперь Вы не одни: у Вас будет семья!!!
     По  морщинистым грязным щекам  старика потекли горячие слезы: Пёс подбежал к нему и слизнул нежно шершавым языком резвые соленые ручейки.
     После баньки  Пёс и профессор  будто снова народились на белый свет!

      За праздничным новогодним столом было тепло и радостно, по-семейному…