НеъСинкай

Ты – амфора. Древней формы, отдающий глухотой непринятого «оммм…», почти пустой сосуд. В тебе, на дне души, щепотки мыслей, крупинки сомнений.
По сути, выходя в мир и по сравнению с миром – ты пуст. И сколько бы ты не пытался, черпая горстями отовсюду идей, вдохновения, планов – ты остаешься пуст. Свозь пальцы ускользают надежды, печали и горести. Время испаряет и обесценивает мысли, казавшиеся правильными и важными.
И ты боишься своей незначимости. Страх сковывает.
В какой-то момент обнаруживаешь себя музейным экспонатом, выдающим патину сожалений о прошедшем времени за уникальность, а пыль первичных установок за чистоту истинных принципов.
Пока табличка «не трогать руками» не выцветает, и под ней не проступает то, что старательно замазывали нормы и правила современности – «ты рожден жить – так живи…».
Музей современного общества. С правильными острыми углами. С жестко предсказуемыми поворотами. В нем есть инструкции – как жить. Написанные на религиозном, национальном и денежном.
Но ни в одном закоулке не висит карта с эвакуационными выходами в случае внезапного обвала на голову осознания – то, что в тебе есть – живо, то что в других есть – больно. И то и другое конечно.
И времени – каждому из вас дано крайне мало.
У музея есть склад, где происходит утилизация и о котором не рассказывают амфорам, чтобы они послушно стояли на своих постаментах в правильном порядке. Им заботливо запечатывают крышки, замазывают глаза глиной. Мы все нужны для поддержания видимости обширности коллекции. Конкретного коллекционера.
Хозяева могут поменяться. Могут продать. Могут списать на неизбежные потери. Так было всегда, говорят старые амфоры, боящиеся всего и всех. Больше всех их пугает соседний зал экспозиции, где хозяин нашептал обитают ужасы.
Только все залы одинаковы. И каждая амфора – как под копирку такая же.
Разница в наполнении. В том, чем ты сам разрешаешь наполнять себя. Другому, такому же как ты человеку.
Пока другой человек не наполнит тебя.
Одни наполняют желанием жить, словами, как по капле влагой, медленно, чтобы ты не захлебнулся и распробовал в полной мере вкус. Другие отсыпают от щедрот своих песок и щебенку. Иссущающий, забивающий уголки сердца, колкий. Кто-то кидает камни, говоря, что учит жизни. Настаивает, что как будто эти увесистые материальностью камни созданы для устойчивости и баланса. Но на самом деле они для того чтобы встряхнуть тебя посильнее, и ты пошел сеткой мелких трещинок изнутри.
Может амфора отличить другого человека, которому она не нужна ни для чего, от хозяина?
Другого человека – который смотрит сквозь твои стенки, чей взгляд проникает до самого дна и кого интересует твоя суть? Твоя индивидуальность?
От хозяина, которому важно количество и прочность для получения бонуса за выставленную коллекцию?
Хватит мозгов?
Понять, что все – каждый, конечны. Хрупкость жизни, однозначность испытываемой боли, невозвратимость из смерти.
Идентичность амфор.
Их безликость в массе. Сбиваясь в коллективы по принципу изгиба ручек или цвета глины – деля на сорта и категории. Кастовое общество. Иерархия. Принадлежность мыслям и желаниям кого-то, навязанным, внушенным. Рассыпавшись в черепки под ногами хозяев коллектив обретает истинный смысл, который хозяин и вкладывал – прах к праху, ровным слоем по полу, слой за слоем, чтобы возвысить себя, хозяина…
Индивидуальность амфор.
Это – как услышать звенящую тишину глубоко в лесу. Высоко в горах. Далеко в море. Насыщенную – ее можно вдохнуть, хапнуть ртом. Тишина пространства – его голос – она почти осязаема. После городского суетливого шума – отринуть все ненужные звуки и упасть головой во Вселенную. Погрузиться в истинный мир, выпасть из сот социума и обрести понимание поиска себя.
Что-то на дне шевельнется. Начнет прорастать. Это человечность, не пугайся.
Если ты не слышал никогда подобного, не думал о подобном - я, другой человек пытаюсь наполнить тебя.
наполнить тебя тобой