Дело о радужных монетках

Глава 1 Пропавшие монетки
Мурзик сидел на скамейке возле белого домика с желтой крышей и читал детектив. Один глаз у него был голубой, другой — зеленый.
— Мотив... алиби... улики... — бормотал он, водя когтем по строчкам. — Всё должно сходиться.
Он перевернул страницу.
— Хм… «Настоящий сыщик никогда не спешит с выводами…»
Мурзик важно кивнул:
— Легко сказать.
Под клетчатой пелериной скрывалась тайна самого Мурзика — короткий пушистый хвост-помпон. Пелерина была не только детективной. Она еще и прятала то, из-за чего Мурзик иногда чувствовал себя совсем не грозным сыщиком.
«С таким хвостом только клубки катать», — иногда думал он. Но сегодня даже хвост не мог испортить ему настроение.
Он достал блокнот и оглядел Сливочную улицу. Здесь было тихо. Слишком тихо.
Слева стояли домики с красными и оранжевыми крышами, справа — с зелеными, голубыми и фиолетовыми.
Всё выглядело спокойно и правильно. Никаких преступлений. Никаких загадок. Никаких подозрительных личностей. Иногда Мурзику казалось, что ему никогда не достанется настоящее дело. Максимум — искать потерянные клубки или чужие варежки.
Именно в этот момент раздался звонкий голос:
— Мурзик!
По дорожке несся мышонок Изюмчик.
Он так спешил, что одной лапкой придерживал карман жилетки. В кармане сидел его любимый талисман — маленький вязаный мышонок.
— Что случилось? — оживился Мурзик.
— Завтра день рождения Мелиссы!
— Точно.
— А подарка нет!
Мурзик задумчиво прищурился. Подарок — это еще не расследование. Но уже похоже на задание.
Из окна соседнего дома выглянула Агата.
— Надеюсь, вы хотя бы составили план?
— Пока нет, — признался Изюмчик.
— Тогда начинайте с этого.
В этот момент мимо пробежал Кляксик в спортивном костюме.
— Апчхи! Доброе утро! Почему у вас такие загадочные лица?
— Секрет, — шепнул Изюмчик.
— Обожаю секреты! — подпрыгнул Кляксик.
Мурзик переключился на более важную задачу.
— Итак, — сказал он, раскрывая блокнот. — Что любит Мелисса?
— Коробки, — ответила Агата.
— Пряжу «Лунная Мята»! — воскликнул Изюмчик и добавил. — Она о ней мечтает.
— И пироги! — вспомнил Кляксик.
— Тогда план простой, — заявил Мурзик и торжественно поднял лапу.
— Собрать яблоки.
— Испечь пирог.
— Купить пряжу «Лунная Мята».
Мурзик аккуратно записал всё по пунктам в блокнот.
— Теперь это действительно план, — удовлетворенно сказал он.
— Осталась одна мелочь, — заметила Агата.
— Какая? — спросил Мурзик.
— Деньги.
Все переглянулись. Да. Это была важная мелочь.
Изюмчик осторожно достал из кармана помятую фольгированную крышечку. Она была совсем не похожа на настоящие деньги, зато значила для него больше всех сокровищ.
— У меня есть вот эта лунная монетка.
— Откуда она? — спросил Мурзик.
— Когда-то я потерялся. Мелисса помогла мне найти дорогу домой и подарила её. Сказала, что это мой кусочек луны.
На несколько секунд все замолчали.
— Очень ценная вещь, — серьёзно сказал Мурзик.
— Но на пирог и пряжу не хватит, — вздохнула Агата.
— Тогда идём к Логарифму, — решил Мурзик. — У него в банке жители Сливочной улицы хранят свои радужные монетки.
Изюмчик автоматически проверил карман жилетки. Вязаный мышонок был на месте.
— Хорошо, — облегченно выдохнул он.
— Ты его проверяешь каждые пять минут, — заметила Агата.
— Ага, — честно признался Изюмчик.
Компания направилась к дому с коричневой крышей.
На первом этаже находился банк. На втором жил Логарифм — кот, который мог сосчитать всё, кроме собственных забытых дел.
Агата дернула шнурок звонка. Над входом звякнула латунная завитушка в форме интеграла.
Тишина. Мурзик постучал. Никто не ответил. Изюмчик осторожно толкнул дверь. Она открылась.
Все замерли.
— Странно, — прошептал Мурзик.
Они вошли внутрь. В банке пахло бумагой и пылью. Повсюду  лежали книги, тетради и листки с расчетами.
Сверху доносился храп.
— Логарифм? — позвала Агата. 
Ответом был только очередной храп. Логарифм явно был дома. Но кое-чего не хватало.
Мурзик посмотрел на тумбочку в углу. Вчера там стояла большая стеклянная бутыль с радужными монетками. Теперь тумбочка была пуста. Совсем пуста. На пыльной поверхности остался только круглый след — ровно там, где еще вчера стояла бутыль.
Изюмчик пискнул. Агата прижала лапу к кулону.
А сердце Мурзика подпрыгнуло от волнения. Потому что наконец произошло то, о чём мечтает каждый детектив. Настоящее преступление.

Глава 2. След ведет в Колбасный город
Никто не говорил. Изюмчик сжал карман с талисманом. Агата опустила глаза.
Мурзик медленно достал блокнот.
— Начинаем, — сказал он тихо.
Логарифм появился на лестнице через минуту. Очки сидели криво. Пиджак был надет наизнанку. Один ус торчал вверх, другой вниз.
— Банк закрыт... — сонно пробормотал он. — Посетители принимаются по расписанию...
Потом он увидел открытую дверь, пустую тумбочку и друзей.
Сон как лапой сняло.
— Монетки! — ахнул он.
Логарифм сбежал вниз по лестнице и распахнул дверцу тумбочки.
Пусто.
Он медленно сел на ступеньку.
— Это... математически ужасно.
— Когда вы видели бутыль в последний раз? — сразу спросил Мурзик.
Логарифм поправил очки.
— Вчера в 21:00 я вынес мусор, — сказал Логарифм, виновато поправляя очки. — Вернулся, занес ведро в кладовку и... кажется, не запер дверь банка.
— Во сколько вы легли спать? — спросил Мурзик.
— В 21:15. Это у меня строго.
—  А потом?
— В 22:00 из пекарни Омлета донесся его ужасный таймер. Обычно я не просыпаюсь. Но вчера сквозь сон мне послышался шум.
Мурзик записал:
21:00 — дверь могла остаться открытой.
21:15 — Логарифм уснул.
22:00 — таймер Омлета. Возможный шум.
— То есть всё случилось из-за моей незапертой двери, — Логарифм понуро опустил хвост. — Критическая ошибка.
Логарифм сел прямо на ступеньку. В банке стало тихо.
— То есть всю ночь дверь была открыта? — уточнила Агата.
— Похоже на то.
— Значит, кто-то мог спокойно войти внутрь, — сказал Мурзик.
Логарифм застыл. Лапа с очками бессильно опустилась.
— Пропали… все сбережения! — прошептал он. — Что же делать?
— А Мелисса?.. — пискнул Изюмчик. Усики у него поникли. — Наш подарок…
Агата схватилась за клубничный кулон. На миг её голос дрогнул, но уже в следующую секунду стал твёрдым:
— Нет. Так не пойдёт. Мы обязаны это исправить.
Мурзик открыл блокнот. Настоящее расследование началось.

Мурзик открыл блокнот.
— Значит, сначала идём к Омлету.
— Думаешь, он?.. — пискнул Изюмчик.
— Я думаю, что его таймер звенел в нужное время, — сказал Мурзик. — А настоящий сыщик проверяет не подозреваемых, а факты.

Пекарня Омлета стояла на углу и пахла так, что расследовать становилось трудно. За прилавком важный кот в белом фартуке вытаскивал из печи противень с булочками.
— О! — обрадовался Омлет. — Булочки будете?
— Потом, — твёрдо сказала Агата.
Мурзик коротко рассказал о пропаже. Омлет ахнул, прижал лапы к фартуку, и на пол посыпалась мука.
— У Логарифма? Да я же вчера к нему заходил! Булочки приносил!
Логарифм моргнул.
— Булочки?
— С маком, — строго сказал Омлет. — Четыре штуки. Ты сам просил. Потом сказал: “Поставь куда-нибудь логически очевидно”. Я поставил на кухонный стол.
Логарифм смущённо кашлянул.
— Возможно, я забыл проверить логически очевидное место.
— Во сколько вы были у Логарифма? — спросил Мурзик.
— До девяти, — ответил Омлет. — Потом вернулся в пекарню. В десять у меня звенел таймер, и я доставал новую партию. Никуда не выходил.
— Кто-нибудь это подтвердит? — спросила Агата.
Омлет указал на двух сиамских котят у окна. Те сидели на скамейке и терпеливо ждали подгоревшие краешки.
— Омлет был здесь! — сказал первый котёнок.
— Он всё время спорил с таймером, — добавил второй.
— И победил, — важно сказал Омлет.
Мурзик записал: “Омлет — алиби. Таймер подтвердился”.
Он уже собирался закрыть блокнот, но Омлет вдруг нахмурился.
— Хотя вчера перед закрытием ко мне заходил один странный покупатель.
Все сразу повернулись к нему.
— Какой? — спросил Мурзик.
— Рыжий кот. Лохматый, в джинсовом комбинезоне. Купил сырную головку и попросил большую коробку с крышкой. Сказал: “Для сюрприза”. Очень торопился.
— Коробку? — переспросила Агата.
— Большую, — кивнул Омлет. — Такую, чтобы в неё поместилось что-нибудь ценное. Или круглый сыр.
Мурзик медленно вывел в блокноте:
“Баламут. Рыжий. Сыр. Коробка. Сюрприз”.
— Котята его видели? — спросил Изюмчик.
Омлет покачал головой.
— Нет. Они пришли позже, когда таймер уже звенел. Баламут был перед закрытием.
Мурзик поставил рядом с записью маленький вопросительный знак.
— Значит, пока это не доказательство. Просто странная деталь.
— Очень странная, — сказала Агата.
— Спасибо, Омлет, — сказал Мурзик. — Вы нам помогли.
— Тогда булочку? — с надеждой спросил Омлет.
Агата посмотрела на Мурзика. У того уже урчало в животе.
— Одну, — вздохнула она. — На всех.

Обратно к банку шли молча. Логарифм выглядел пристыженным из-за забытых булочек. Изюмчик держался за карман с талисманом. Мурзик смотрел в блокнот.
— Омлет не виновен, — сказала Агата.
— Не виновен, — кивнул Мурзик. — Но теперь у нас есть рыжий кот с коробкой. Пока без доказательств.
Он остановился у двери банка.
— Мы слишком быстро ушли отсюда. Возвращаемся и смотрим внимательно. Если кто-то испугался таймера и торопился, он мог что-нибудь оставить.
Мурзик расправил пелерину.
— Ничего не трогаем. Ищем то, чего здесь быть не должно.
— Апчхи-ищем! — чихнул Кляксик и тут же начал разминку, будто преступника можно было догнать прямо сейчас.
В глазах Мурзика вспыхнуло желание спасти подарок. Он поправил плащ:
— Логарифм, ты с нами?
Логарифм кивнул, не поднимая глаз, и тут же спрятался в расчёты:
— Ежечасная убыль... вероятность...
Мурзик открыл блокнот и с важностью вывел: «ДЕЛО №1: ПОХИЩЕНИЕ МОНЕТОК».
— Логарифм, проверь углы! — скомандовала Агата. — Кляксик, осмотри пол!
— Апчхи-готов! — Кляксик чихнул под стулом, морща нос и подняв целое облако пыли.
Логарифм надел очки — и из расстроенного кота сразу превратился во внимательного учёного.
Первым улику нашёл Изюмчик. Он полез за мышонком, чтобы показать ему «место преступления», и заметил под окном рыжую шерстинку.
— Смотрите! — радостно пискнул он.
На полу лежали несколько рыжих волосков.
Мурзик осторожно поднял один и записал в блокнот:
«Рыжие ворсинки — проверить».
— Внимательно. Вдруг осталось что-нибудь еще, — сказал он.
Все осторожно разошлись по залу. Изюмчик заглянул под стол. Агата осмотрела подоконник. Логарифм внимательно изучал стены.
Кляксик понюхал воздух. Чихнул. Потом ещё раз. И полез между шкафчиком и стеной.
— Апчхи! Кажется… что-то есть!
Через секунду он вытащил маленький ярко-красный бантик.
— Ух ты, — выдохнул Изюмчик.
Бантик выглядел новым. Но главное было не это. Он пах копчёной колбасой.
Кляксик чихнул. А у Мурзика предательски заурчало в животе.
— Странно… Кто мог потерять его в банке? — Агата удивлённо подняла брови.
Мурзик осторожно взял находку.
— Очень странно, — пробормотал он. — Спрячь его в сумочку, Агата. Это вещественное доказательство.
В это время Изюмчик присел возле двери.
— Смотрите!
На каменной плитке блестела прозрачная капля. Мурзик коснулся ее когтем. Нить потянулась вверх.
— Клей. Совсем свежий.
Рядом отпечатался след кроссовка.
Подошва была необычной: зигзаги, ломаные линии. Таких Мурзик раньше не видел. Он быстро зарисовал рисунок в блокнот, потом открыл чистую страницу и написал:
— рыжая шерсть;
— красный бантик с голубым стежком в форме маленькой лапки;
— запах копчёной  колбасы;
— капля клея;
— к капле прилип кусочек этикетки “...Хват”;
— след необычного кроссовка.
Мурзик закрыл блокнот и тихо сказал:
— Пока это просто улики. Но каждая из них может оказаться важной.
В банке стало совсем тихо. Только часы на стене тикали: тик-тик-тик.
Изюмчик присел на корточки и достал из кармана вязаного мышонка. Он ничего не сказал — просто посмотрел на него, потом на пустую тумбочку.
Агата молча поправила кулон. Даже Кляксик не чихал.
Мурзик закрыл блокнот и на секунду зажмурился.
«Подарок Мелиссы», — подумал он. И снова открыл глаза.

Над самой их головой пролетела сорока Стрекотуха.
— Шэк-шэк-шэк! Беда в банке! Пропажа! Радужные монетки! — выкрикивала она, делая круги над головами друзей. — Сыщики на месте! Все сюда!
Мурзик только вздохнул. В Молочном городе новости распространялись со скоростью сорочьего крыла. Теперь о краже узнают все.

Глава 3. Ложный след
Новость о пропаже уже разлетелась по всему Молочному городу.
Возле банка собралась небольшая толпа.
— Друзья! — обратился Мурзик к собравшимся. — Кто-нибудь вчера вечером видел возле банка что-то необычное? Не догадки. Только то, что видели сами.
На ветке клёна сидела сорока Стрекотуха.
— Видела! Видела! — закричала она. — Подозрительного кота видела!
Мурзик оживился.
— Какого?
— Со свертком! Большим!
— Откуда он шёл? — спросил Мурзик.
Стрекотуха переступала по ветке.
— Вот тут сложнее. Он шел мимо банка. Или от вокзала. Или к дому. я сверху видела! Сверху все выглядит очень убедительно!
— Кто это был? — спросила Агата.
— Сервелат!
Толпа сразу загудела. Сервелата знали все. Он жил неподалёку.
— Конечно.
— Он же все время колбасу покупает.
— И пахнет от него.
— Вот и преступник!
— Прямо под носом у нас? — произнесла Агата.
Мурзик нахмурился. Что-то ему не нравилось. Слишком уж быстро всё сходилось. Но время шло. А праздник Мелиссы приближался.
— Проверим, — решил он.
 
Дом Сервелата стоял у самой набережной. Дверь открылась совсем чуть-чуть.
— Быстро входите или быстро уходите, — проворчал хозяин. — Сквозит.
Он был сфинксом: весь в веснушках, в стеганом халате, шарфе и полосатых носках.
На кухне было тепло. И пахло колбасой. Очень сильно.
Изюмчик подозрительно прищурился:
— Всё ясно!
Но Мурзик уже смотрел на обувь возле двери. Подошвы ботинок Сервелата были квадратными — без всяких зигзагов.
Первое подозрение дало трещину.
— Прошу на кухню, — проворчал Сервелат, с неодобрением окинув взглядом лапы гостей.
На кухонном столе  лежал лист оберточной бумаги с серебристым клубком.
— Попался преступник! Признавайся! — пискнул Изюмчик.
— Что? — опешил Сервелат.
— Тише, — остановил его Мурзик и достал смятый блокнот с зарисовкой следа.
  Сервелат уставился на них с искренним недоумением и поправил шарф:
— Какое еще преступление? Я ездил в Колбасный город за батонами «Ассорти Мечты», а потом зашел в магазин «Пушистый узелок»! Не могу же я вручить имениннице деликатес без достойной упаковки? Вот, полюбуйтесь!
Он подошёл к неприметной дверце в полу и открыл её. Из погребка потянуло прохладой.
— Вот он, мой трофей, — просиял кот, с гордостью указывая на полку с двумя батонами колбасы. — Идеальная температура для хранения! Вы только вдохните этот аромат!
Подозрения команды таяли.
— Где ты был вчера вечером? — спросил Мурзик, цепляясь за последний шанс.
— Возвращался на «Сырном экспрессе»! — возмущенно воскликнул Сервелат. — В вагоне — сквозняк, я чуть не замерз! Потребовал горячее молоко, а подали тёплое! Вот, смотрите, мой билет!
На билете стояло время прибытия: 21:55.
Мурзик нахмурился. Если Сервелат приехал в это время, он действительно мог проходить мимо банка как раз тогда, когда Стрекотуха его заметила.
Команда, которая ещё минуту назад готова была объявить соседа вором, теперь стояла в растерянности. Агата избегала его взгляда. Самым страшным теперь казалось  потерянное время.

Тем временем в домике с красной крышей Мелисса почти довязала свитер для Изюмчика.
За окном пронеслись два сиамских котёнка.
Любопытство взяло верх! Мелисса отложила спицы, подошла к окну и отодвинула белую занавеску с вышитыми кусочками сыра.
— Куда спешите? — окликнула она.
— В банк! Мурзик свидетелей ищет!
«Всё играют в детективов», — с улыбкой подумала Мелисса. Она вернулась к вязанию и не заметила. как тихо стало на Сливочной улице.

Чтобы проверить слова Сервелата, команда отправилась к вокзалу.
— Пахнет колбасой! — воскликнул Изюмчик, привычно проверяя в кармашке вязаного мышонка. — Какой шум! 
Кляксик молча чихнул, подняв облачко пыли.

На вокзале дежурил кондуктор Хрустик. Он сразу вспомнил пассажира.
— О, этот кот! — всплеснул он лапками. — Весь вагон измучил! Кричал: «Закройте окна! Я простужусь!». И охранял свою колбасу так, будто это сокровище.
Мурзик вздохнул. Алиби оказалось настоящим. Сервелат был невиновен.
Обратно друзья шли молча. Первой заговорила Агата.
— Я ошиблась.
— Я тоже, — кивнул Мурзик. — Мы слишком быстро поверили свидетелю. Сорока просто перепутала. Сервелат шел с вокзала, а не из банка.
— След не оборвался, — тихо сказал Мурзик. — Это мы с него свернули.
Изюмчик крепче сжал карман с талисманом:
— Значит, надо вернуться к уликам?
— Нет, — Мурзик взглянул на табло. — Надо ехать туда, куда они вели с самого начала.
И записал в блокноте новую строчку:
Удобная версия не всегда правильная.

Глава 4. Ледяной экспресс
На привокзальной площади Мурзик уже собирался закрыть блокнот, когда к ним подбежали два сиамских котёнка.
— Мы вас искали! — выпалил первый.
— Нам Омлет сказал, что вы расследуете! — добавил второй.
— Только говорите по очереди, — попросила Агата.
Котята переглянулись.
— Мы вчера играли возле вокзала.
— И видели рыжего кота.
— Он нёс большую коробку.
— Она всё время звенела.
— А на коробке была сырная наклейка!
— А он говорил: “Только бы не уронить!”
Мурзик медленно открыл блокнот.
— Куда он пошёл?
— На поезд, — сказал первый котёнок.
— В Колбасный город, — добавил второй.
Мурзик посмотрел на Агату. Потом на Изюмчика. Потом на строку в блокноте: “Баламут. Рыжий. Коробка. Сюрприз”.
— Теперь это уже не просто странная деталь. Значит, мы тоже едем в Колбасный город! — решительно заявил Мурзик и поправил шляпу. Детективный азарт в его разноцветных глазах разгорался с новой силой.

— Риск — благородное дело! Операция «Колбасный след» продолжается! — объявил Мурзик, взметнув угол пелерины.
— Мурзик, а тебе так идёт плащ! — восхитился Изюмчик.
— Это... функционально, — смутился кот-сыщик.
— Тогда в путь, — кивнула Агата, поправляя бархатную сумочку на плече.
— Апчхи-вперёд! — подпрыгнул Кляксик.
— За мной! Осторожно на путях! — скомандовал Мурзик.
В этот момент на табло с громким щелчком перевернулась табличка: «СЫРНЫЙ ЭКСПРЕСС. ОТПРАВЛЕНИЕ».
— Бежим! — крикнул Мурзик, сорвавшись с места.
Команда бросилась к платформе, но было поздно. Состав, весело пыхтя, уже набирал ход.
Логарифм посмотрел на расписание и помрачнел:
— Следующий через три часа.
Все застонали.
— Апчхи-провал... — выдохнул Кляксик.
Изюмчик проверил карман. Потом посмотрел на Мурзика и  спросил:
— Мы успеем?

Мурзик не ответил. Он смотрел на пустые рельсы и впервые за день не знал, что записать в блокнот.
И тут рядом появился молодой кондуктор.
— Если вам срочно в Колбасный город, есть другой вариант.
— Какой?
— Через десять минут отправляется товарный поезд.
— Отлично! — обрадовался Изюмчик.
— Только он везет мороженое.
Улыбка мышонка стала ещё шире:
— Двойное отлично!

Через пять минут друзья стояли возле товарного состава.
Из открытой двери вагона вываливался холодный белый пар.
— Не нравится мне это, — сказала Агата.
— А мне нравится! — заявил Изюмчик.
— Конечно, — вздохнул Мурзик. — Ты ещё не понял, насколько там холодно.
Хомяк-кондуктор махнул лапкой:
— Если хотите попасть в Колбасный город быстро — залезайте.
Команда переглянулась и полезла в вагон. Дверь захлопнулась. Поезд тронулся.
Через несколько секунд стало ясно, что кондуктор ничего не преувеличил. Вагон был набит ящиками с мороженым. Изо рта шёл пар. Пол блестел от инея.
— Я передумал, — дрожащим голосом сообщил Изюмчик.
— Поздно, — ответила Агата.
Кляксик первым придумал, как спасаться:
— Апчхи-разминка!
Он начал прыгать, за ним — остальные. Даже Агата — правда, выглядело это так, будто она не прыгает, а выполняет очень важное королевское упражнение.
Кляксик и Изюмчик затеяли догонялки, поскальзываясь на ледяном полу.
Мурзик старался согреться и одновременно думал о деле. В блокноте уже вырисовывалась цепочка:
Рыжая шерсть.
Запах колбасы.
Коробка.
Колбасный город.
Кусочек этикетки “...Хват”.
Слишком много совпадений.
Логарифм сидел на ящике и что-то подсчитывал.
— Что считаешь?
— Вероятности.
— И как?
— Пока плохо.
— Почему?
— Потому что у нас мало данных.
Мурзик улыбнулся. Это был очень логарифмовский ответ.
На несколько минут в вагоне стало тихо. Только стучали колёса: так-так-так-так. И где-то в углу позвякивали ящики с мороженым.
Изюмчик достал из кармана вязаного мышонка, подышал на него тёплым воздухом и снова спрятал.
Кляксик не чихал.
Агата молча поправила кулон.
Мурзик смотрел на свой блокнот. Буквы чуть расплывались от холода, но он всё равно перечитал все улики. В третий раз за час.
«Главное — не замёрзнуть и не пропустить выход», — подумал он.
Через некоторое время за окнами появились трубы. Потом склады.
Потом вывески колбасных лавок.
— Колбасный город! — закричал Изюмчик.
Поезд замедлил ход. Все дружно бросились к двери.


Глава 5. «Пушистый узелок»

Когда друзья спрыгнули на платформу, после морозного вагона воздух показался почти тёплым.
Мурзик вдохнул — и тут же понял: Колбасный город не просто назывался Колбасным. Он пах копченым, жареным, перченым, вяленым и ещё чем-то таким вкусным, от чего сыщикам становилось трудно сохранять серьёзный вид.
— Как они тут живут? — спросила Агата, морща нос.
— Апчхи-неплохо! — ответил Кляксик.
Платформа была длинной и скользкой. Прохожие спешили во все стороны: коты в фартуках несли свёртки, кошки с корзинами осторожно обходили ящики, а маленькие котята катили перед собой огромный батон колбасы, как бревно.
— И кого мы ищем? — спросил Изюмчик, на всякий случай проверяя карман жилетки.
Вязаный мышонок был на месте.
— Рыжего кота в джинсовом комбинезоне, — напомнил Мурзик. — С большой коробкой.
Агата огляделась.
— Тут полно рыжих. И почти все с коробками.
Это была правда.
Мурзик нахмурился. В Молочном городе рыжий кот с коробкой был бы заметен сразу. В Колбасном городе он превращался в иголку в стоге сена. Причём сено тоже пахло колбасой.
— Тогда пойдём по уликам, — сказал Мурзик. — Бантик. Клей. Коробка. Запах. Что из этого можно проверить?
— Бантик! — пискнул Изюмчик.
И в ту же секунду замер.
В конце платформы стояла невысокая пушистая кошка в синем платье. На её хвосте красовался ярко-красный бантик — почти такой же, как тот, что они нашли в банке Логарифма.
— Туда! — шепнул Изюмчик.
Команда поспешила к кошке.
— Простите, — вежливо начал Мурзик. — Вы не теряли недавно красный бантик?
Кошка удивленно коснулась хвоста.
— Нет. Мой на месте. А что случилось?
— Мы нашли похожий в одном важном месте, — осторожно сказал Мурзик. — С голубым стежком в форме лапки. И он пах копчёной колбасой.
Кошка засмеялась:
— У нас в городе всё пахнет колбасой. Даже почта. А бантики такие продаются в «Пушистом узелке». Там хозяйка сама вышивает голубые лапки.
Мурзик быстро открыл блокнот.
«Пушистый узелок — проверить».
— Как нам туда попасть? — спросила Агата.
— Идёте по Колбасной улице до Фаршированного переулка, потом налево, потом направо. Там вывеска с клубком. Не пропустите.
— Спасибо! — хором сказали друзья.
Кошка проводила их взглядом и пожала плечами:
— Странные какие-то. Бант нашли — а переполошились так, будто колбаса убежала.

Фаршированный переулок оказался узким и темным даже днём. Между домами висели верёвки с полосатыми полотенцами, из окон тянуло специями, а где-то за стеной кто-то громко спорил о том, сколько перца нужно для идеального батона.
— Вот он, — сказал Мурзик.
Перед ними висела аккуратная вывеска: «Пушистый узелок».
На двери покачивался серебряный колокольчик в форме клубка. За стеклом лежали мотки пряжи всех цветов радуги, будто кто-то разложил по полкам кусочки заката.
— Красиво… — тихо сказал Изюмчик.
— Слишком красиво для места, где может прятаться преступник, — пробормотал Мурзик.
— Преступники тоже иногда любят порядок, — заметила Агата.
Кляксик толкнул дверь.
Колокольчик мягко звякнул.
Внутри пахло лавандой, свежей шерстью и совсем чуть-чуть — копчёной колбасой, которая, кажется, проникала в Колбасном городе даже сквозь стены.
За прилавком поднялась рыжая кошка в зелёном комбинезоне.
— Добрый день, — сказала она.
Улыбка появилась на её мордочке быстро. И так же быстро исчезла.
Мурзик это заметил. Настоящий сыщик замечает не только то, что лежит на виду, но и то, что кто-то пытается спрятать.
Рыжая шерсть. Зелёный комбинезон. Взгляд на дверь. Лапа, которая теребит край фартука.
Мурзик ничего не сказал. Только открыл блокнот.
— Нам нужна пряжа «Лунная Мята», — сказала Агата. — Для подарка нашей подруге Мелиссе.
При имени Мелиссы кошка вздрогнула. Не испуганно. Скорее виновато.
Она поднялась на стремянку и сняла с верхней полки серебристо-голубой моток. Пряжа действительно выглядела так, будто её вымочили в лунном свете и аккуратно высушили на облаке.
— Последний, — тихо сказала хозяйка. — Мелисса давно о нём мечтала.
— Повезло! — обрадовался Изюмчик.
— Сколько стоит? — спросила Агата.
— Одна зелёная монетка.
Изюмчик сразу полез в карман и достал свою помятую фольгированную крышечку.
— А такая подойдёт?
Кошка посмотрела на крышечку. Потом на Изюмчика. Потом снова на крышечку.
— Очень красивая.
— Это подарок от Мелиссы, — сказал мышонок.
Кошка мягко вернула ему крышечку.
— Тогда храни её. Но заплатить ей нельзя.
У Изюмчика поникли усы.

Мурзик тем временем оглядывал магазин.
Полки. Корзинки. Коробки. Пакеты. Всё стояло ровно, будто по линейке. Пол был натерт до блеска. Почти до блеска.
Возле плинтуса, у самой стены, Мурзик заметил крошечную засохшую точку клея.

Он присел и сделал вид, что поправляет шнурок на ботинке.
Рядом лежали несколько рыжих ворсинок.
Мурзик покосился на хозяйку магазина.
Рыжая шерсть в лавке рыжей кошки ничего не доказывает.
А вот клей — уже интереснее.
Он поднялся.
— Вы слышали о пропаже радужных монеток из банка Логарифма? — спросил он спокойно.
Кошка застыла.
— Слухи быстро ходят.
— Особенно если их разносит сорока, — заметила Агата.
Кошка отвела глаза.
— Я не знаю подробностей.
— Мы и не спрашиваем подробности, — сказал Мурзик. — Мы спрашиваем, откуда вы услышали.
— Не помню.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Мурзик записал:
«Нервничает. Причину выяснить. Не обвинять».
— Как вас зовут? — спросил он.
— Царапка.
— Царапка, у вас всё в порядке?
Кошка крепче сжала край фартука.
— У меня тоже кое-что пропало.

А в это время в Молочном городе Мелисса сидела у окна и  довязывала маленький свитер.
Спицы тихо постукивали: тик-тик, тик-тик. За стеклом Сливочная улица выглядела непривычно пустой. Обычно кто-нибудь обязательно проходил мимо: Омлет с корзиной булочек, Кляксик с чихом, Изюмчик с важными новостями или Мурзик с блокнотом под мышкой.
Но сейчас улица молчала.
Мелисса отложила вязание и посмотрела на календарь. Завтрашний день был обведён аккуратным кружком.
— Странно, — тихо сказала она. — Куда все подевались?
Она улыбнулась и снова взяла спицы.
Конечно, она не знала, что в этот самый момент в далёком Колбасном городе её друзья стояли в лавке «Пушистый узелок» перед рыжей кошкой, красным бантиком и новым подозрением.
  «Странно, — подумала она. — Куда это все подевались? И почему такая тишина?»
  Её взгляд упал на календарь. Завтрашний день был обведен в кружок. Мелисса тихо улыбнулась...


Изюмчик сразу выпрямился:
— Что?
— Два красных бантика. С голубыми лапками по краю. Вчера утром были, а вечером исчезли.
Агата медленно посмотрела на Мурзика.
Мурзик — на Агату.
Кляксик — на сумочку Агаты, где лежал найденный в банке бантик.
— Кто мог их взять? — спросил Мурзик.
Царапка помолчала.
— Не знаю.
— Есть один сосед. Баламут. Рыжий кот. Вечно что-нибудь одалживает без спроса. То коробку, то ленту, то ножницы. А потом удивляется, что это кому-то было нужно.
— Рыжий кот? — переспросил Изюмчик.
— Да.
— В комбинезоне?
— В джинсовом. А что?
Мурзик медленно вывел в блокноте:
«Баламут. Рыжий. Комбинезон. Коробки. Бантики».
— Он был здесь вчера? — спросил Мурзик.
— Да. Забегал вечером. Торопился. Что-то бормотал про сюрприз. Я была занята с покупательницами, а потом он исчез.
— А вы где были вечером? — спросила Агата.
Царапка вспыхнула.
— Дома. То есть сначала здесь. Потом соседки заходили пить молоко с мёдом. Пушинка и Лапочка. Они подтвердят. А потом я закрыла магазин и легла спать.
Она говорила быстро-быстро, почти не переводя дыхания.
Изюмчик не выдержал:
— Но бантик нашли в банке! И клей! И ты всё знаешь! Может… может, это ты?
Царапка побледнела.
В магазине стало очень тихо.
Мурзик повернулся к мышонку.
— Стоп, Изюмчик.
— Но…
— Мы уже один раз приняли подозрение за доказательство. Больше так не делаем.
Изюмчик сжал карман жилетки и опустил глаза.
Мурзик повернулся к Царапке:
— Простите. Мы проверяем улики, а не нападаем на тех, кто испугался.
Царапка моргнула. В глазах у неё блеснули слёзы.
— Я не брала монетки, — тихо сказала она. — Я даже не была в вашем банке.
— Слёзы не улика, — сказал Мурзик. — Но и страх не доказательство вины. Улика — это то, что можно проверить.
Кляксик осторожно поднял лапу:
— А если улика чихает?
— Тогда её проверяют особенно внимательно, — ответила Агата.

Мурзик хотел достать бантик из сумочки Агаты, но в этот момент зацепился пелериной за корзину с мотками. Корзина качнулась. Мурзик попытался удержаться, шагнул назад и налетел на Агату.
— Мурзик!
Сумочка соскользнула с её плеча и шлепнулась на пол.
Из неё выкатился красный бантик.
Все замерли.
Царапка ахнула:
— Мой бантик!
Она подбежала, подняла его и показала край.
— Вот голубая лапка. Я сама такие вышиваю. Откуда он у вас?
— Мы нашли его в банке Логарифма, — сказал Мурзик.
Царапка качнулась, будто пол под ней стал скользким, как вокзальная платформа.
— Но я там не была…
— Значит, кто-то принёс ваш бантик туда, — сказал Мурзик. — Или потерял его после того, как взял у вас.
Он снова открыл блокнот.
«Бантик Царапки найден в банке. Царапка утверждает: бантики украли. Проверить Баламута».
Изюмчик робко подошёл ближе.
— Прости, — сказал он. — Я испугался за Мелиссу и хотел скорее найти виновного.
Царапка посмотрела на него устало, но уже без прежней обиды.
— Настоящий сыщик так не делает.
— Знаю, — шепнул Изюмчик.
— Зато настоящий сыщик умеет вовремя остановиться, — сказала Агата и посмотрела на Мурзика.
Мурзик сделал вид, что очень занят блокнотом, но уши у него чуть порозовели.
И вдруг серебряный колокольчик на двери дрогнул.
Сначала тихо.
Потом громче.
Дверь магазина распахнулась так резко, что мотки на ближайшей полке подпрыгнули.
В проёме появился большой лохматый рыжий кот в джинсовом комбинезоне. В одной лапе он держал пустой тюбик клея. В другой — кривую картонную коробку с сырной наклейкой.
И пахло от него копчёной колбасой с перцем.
— Царапка! — громко сказал он. — У тебя есть клей? А то мой закончился.
Мурзик медленно закрыл блокнот.
В магазине стало тихо. Очень тихо.


Глава 6. Незваный гость
В дверях «Пушистого узелка» стоял большой лохматый рыжий кот. В джинсовом комбинезоне. С грязными кроссовками.
В одной лапе он держал пустой тюбик клея. В другой — кривую картонную коробку с сырной наклейкой. От него пахло копчёной колбасой с перцем так сильно, будто он только что вышел не из переулка, а из огромной кастрюли.
— Царапка! — громко сказал кот. — У тебя есть клей? А то мой закончился.
Потом он заметил Мурзика, Агату, Изюмчика, Кляксика и Логарифма.
И сразу перестал улыбаться.
— Э-э… привет, — сказал он уже совсем другим голосом.
В магазине стало тихо.
Очень тихо.
Мурзик медленно открыл блокнот.
Царапка смотрела на рыжего кота так, будто одновременно хотела обрадоваться и рассердиться.
— Баламут, — сказала она. — Только не говори, что ты опять что-то одолжил.
Баламут переступил с лапы на лапу.
— Я бы сказал «творчески использовал».
— Значит, одолжил, — строго сказала Агата.
Изюмчик выглянул из-за Мурзика.
— Это он? Рыжий кот с коробкой?
Мурзик не ответил сразу.
Настоящий сыщик не прыгает на подозреваемого, даже если тот сам входит в дверь с тюбиком клея в лапе.
Настоящий сыщик проверяет.
— Можно взглянуть на ваш клей? — спросил Мурзик.
Баламут прижал тюбик к себе.
— А зачем?
— Просто интересно.
— Мне не интересно.
— Тогда мне ещё интереснее.
Кляксик тихо прыснул.
Баламут вздохнул и протянул тюбик.
Мурзик внимательно осмотрел его. На боку красовалась надпись:
«Супер-Хват. Склеивает всё, кроме неприятностей».
Мурзик достал из блокнота маленький кусочек этикетки, найденный возле клейкой капли в банке. На нём виднелись только последние буквы:
«…Хват».
Он приложил обрывок к тюбику.
Буквы совпали.
— Любопытно, — сказал Мурзик.
— Просто клей, — быстро сказал Баламут.
— Просто клей, — согласился Мурзик. — Пока не найдёшь его след на месте пропажи.
Уши Баламута чуть дрогнули. Совсем чуть-чуть.
Но Мурзик заметил.
— Теперь подошва, — сказал он.
— Что?
— Покажите подошву ваших кроссовок.
— Зачем?
— Для проверки.
— А если я не хочу?
Агата скрестила лапы на груди.
— Тогда это будет очень подозрительно.
Баламут посмотрел на дверь. Потом на окно. Потом на коробку в своей лапе.
Бежать было некуда.
Он медленно поднял ногу.
Мурзик присел и раскрыл блокнот на странице с зарисовкой следа из банка.
Зигзаг.
Ломаная линия.
Ещё один зигзаг.
А сбоку — маленькая выемка, будто кто-то наступил на острый камешек.
Мурзик сравнил рисунок.
След совпадал.
Даже выемка.
— След совпадает, — сказал он.
Баламут сглотнул.
— У многих бывают кроссовки.
— Верно, — сказал Мурзик. — Поэтому одного следа мало.
— Вот! — оживился Баламут.
— Но у нас есть ещё клей.
Баламут замолчал.
— И коробка с сырной наклейкой, — добавила Агата.
— И запах копчёной колбасы с перцем, — пискнул Изюмчик.
— От половины города пахнет колбасой! — возмутился Баламут.
— Согласен, — сказал Мурзик. — Запах сам по себе ничего не доказывает.
Баламут облегчённо выдохнул.
— Но вместе с коробкой, клеем и следом он становится частью цепочки.
Баламут снова перестал выдыхать.
Царапка вдруг нахмурилась.
— А что это у тебя в кармане?
Баламут быстро прикрыл карман лапой.
Слишком быстро.
Край красного бантика уже выглянул наружу.
Царапка ахнула:
— Мой бантик!
— Нет, это… украшение!
— С голубой лапкой, которую вышиваю только я?
Баламут попытался сказать что-то убедительное, но изо рта вышел только слабый писк.
Изюмчик шепнул:
— Попался.
Мурзик поднял лапу.
— Не попался. Пока не рассказал правду.
Баламут посмотрел на всех по очереди: на Мурзика с блокнотом, на Агату со строгим взглядом, на Изюмчика с дрожащими усами, на Логарифма, который уже приготовился считать ущерб, и на Царапку, которая ждала объяснений больше всех.
Потом Баламут сел прямо на пол.
Коробка шлепнулась рядом.
— Я не хотел воровать, — пробормотал он.
— Это хорошее начало, — сказала Агата. — Но пока слабое.
— Правда не хотел! Я хотел сделать Мелиссе подарок.
Изюмчик удивленно поднял голову.
— Мелиссе?
— Да. Домик из коробок. Большой. Красивый. С сюрпризом внутри.
Баламут показал на свою конструкцию.
Коробка действительно немного напоминала домик.
Если смотреть издалека. И прищуриться. И очень сильно верить в искусство.
— Я купил сырную головку в коробке, — продолжил Баламут. — Потом подумал, что домику нужны ленточки. И бантики. И что-нибудь блестящее.
Царапка прищурилась.
— Поэтому ты взял мои бантики?
— Я собирался вернуть!
— Баламут.
— Ладно. Я собирался вернуть, когда вспомню.
— Это не лучше, — сказала Агата.
Баламут опустил уши.
— Понял.
Мурзик сделал пометку в блокноте.
— А монетки?
Баламут втянул голову в плечи.
— Я увидел открытую дверь банка. Бутыль стояла на тумбочке. Она так красиво звенела… И я подумал: если спрятать её, а потом торжественно найти на празднике, получится настоящий сюрприз. Все обрадуются. А я буду героем.
В магазине снова стало тихо.
Логарифм снял очки, протёр их краем пиджака и надел обратно.
— Математически ужасно, — сказал он.
— И просто ужасно, — добавила Агата.
Баламут сжался.
— Теперь понимаю.
Мурзик посмотрел на него серьёзно.
— Если вещь чужая и её взяли без спроса — это не игра. Даже если потом собирался вернуть.
Баламут кивнул.
— Я понял.
— Почему ты бросил всё в банке? — спросил Мурзик.
— БЗЗЗЫНЬ! Там что-то как зазвенело! Я решил, что это тревога. Или ловушка.  Я уронил клей, наступил в него, потерял бантик и убежал.
Агата медленно закрыла глаза.
— А бутыль? — спросил Изюмчик. — Где монетки?
Баламут указал на дальний угол магазина, где стояли коробки с пряжей и мешочки с сушёной мятой.
— Там. За ящиком. Я вчера забежал сюда за бантиками. Царапки не было, дверь в кладовку оказалась открыта… Я спрятал бутыль там. Думал, утром заберу и всё красиво «найду».
Царапка медленно повернулась к нему.
— Значит, ты ещё и в мою кладовку залез.
— Немножко.
— Неделю моешь полы.
Баламут открыл рот.
— Неделю?!
— И полки протираешь.
— Полки тоже?!
— Особенно полки.
— Справедливо, — сказала Агата.
Изюмчик уже нырнул к коробкам. Послышалось шуршание. Потом стук. Потом пыхтение.
Ещё через секунду он выкатил из-за ящика знакомую стеклянную бутыль.
Внутри весело поблескивали радужные монетки.
— Нашёл! — радостно пискнул он.
Логарифм бросился к бутыли, прижал её к себе и быстро-быстро пересчитал содержимое глазами.
— Все на месте, — выдохнул он. — Вероятность счастья резко возросла.
Кляксик чихнул так громко, что несколько мотков подпрыгнули на полке.
— Апчхи-ура!
Изюмчик подпрыгнул.
Агата облегчённо выдохнула.
Мурзик закрыл блокнот.
Дело почти раскрылось. Но не закончилось.
— Баламут, — сказал он, — монетки нашлись. Теперь нужно всё исправить.
Баламут кивнул.
— Я готов.
— Первое: ты сам возвращаешь бутыль в банк.
— Второе: ты извиняешься перед Логарифмом.
Баламут повернулся к нему.
— Логарифм, прости меня. Я взял чужое без спроса и напугал всех. Я исправлюсь. Честное кошачье.
Логарифм помолчал. Потом поправил очки.
— Ошибки случаются, — сказал он тихо. — Важно, чтобы их признавали и исправляли. Я принимаю извинения.
Баламут облегчённо выдохнул.
— Третье, — продолжил Мурзик, — ты помогаешь нам с подарком для Мелиссы. Яблоки, пирог, коробка-сюрприз. Всё честно.
— Согласен.
— Четвёртое, — сказала Агата, — Мелиссе ты тоже расскажешь правду. Не за праздничным столом, но сам.
Баламут снова сглотнул.
— Сделаю.
— И пятое, — сказала Царапка.
Баламут осторожно посмотрел на неё.
— Полы?
— Полы. Полки. И вернёшь каждый бантик, каждую ленточку и каждую бусину, которую «творчески использовал».
— А если я уже приклеил?
— Значит, будешь отклеивать творчески.
Кляксик прыснул.
Баламут вздохнул, но кивнул.
— Заслужил.
Мурзик повернулся к Изюмчику.
— И нам тоже есть что исправлять.
Мышонок опустил усы.
Он подошёл к Царапке и сжал в лапках своего вязаного мышонка.
— Прости меня. Я испугался за Мелиссу и решил, что ты виновата. Не потому что были доказательства, а потому что мне хотелось скорее найти виновного.
Царапка долго смотрела на него. Потом устало сказала:
— Настоящий сыщик так не делает.
— Знаю.
— Но настоящий сыщик умеет просить прощения.
Изюмчик осторожно протянул ей вязаного мышонка.
— Пусть он побудет с тобой. Пока обида не станет меньше. Он храбрый.
Царапка удивилась.
— Ты уверен?
Изюмчик кивнул, хотя карман сразу показался ему ужасно пустым.
— Он поможет.
Царапка взяла талисман очень бережно.
— Спасибо, храбрый помощник.
Потом она достала с прилавка серебристо-голубой моток.
— «Лунная Мята», — сказала она. — Раз монетки нашлись, можете купить честно.
Логарифм торжественно открыл бутыль, достал зелёную монетку и положил её на прилавок.
— Зелёная равна десяти обычным, — пояснил он. — Самая удобная валюта для важных подарков.
Царапка завернула моток в бумагу с серебристым клубком и перевязала тонкой лентой.
— Мелисса обрадуется, — сказала она уже мягче.
— Завтра у неё день рождения, — сказал Мурзик. — Приходите.
Царапка посмотрела на вязаного мышонка в своей лапке.
— Я подумаю, — ответила она. — Может, и загляну.
Баламут поднял свою кривую коробку.
— А я доделаю подарок! Уже честно. Без краж. Без тайных кладов.
— И без чужих бантиков, — добавила Царапка.
— И без чужих бантиков, — согласился Баламут.
Мурзик посмотрел на друзей.
Бутыль была найдена. Пряжа куплена.
Подозрения сняты.
Ошибки признаны.
Оставалось вернуться домой и успеть испечь пирог.
— Теперь в Молочный город, — сказал он. — У нас еще много работы.
— А у меня — исправление ошибок, — вздохнул Баламут и взял швабру.
Царапка прижала к себе вязаного мышонка.
За окном Колбасный город шумел, пах копчёностями и жил своей обычной колбасной жизнью.
А в «Пушистом узелке» впервые за весь день стало по-настоящему спокойно.


Глава 7. Всё исправить

— Полы никуда не убегут, — сказала Царапка, забирая у Баламута швабру. — Сначала верни бутыль туда, откуда взял.
Баламут осторожно взял стеклянную бутыль двумя лапами.
— Верну, — сказал он. — Честное кошачье.
— А я прослежу, — важно добавил Логарифм. — С пересчетом до и после перемещения. Монетки любят точность.

Царапка завернула «Лунную Мяту» в бумагу с серебристым клубком и передала свёрток Агате. Изюмчик всё ещё поглядывал на своего вязаного мышонка в лапках Царапки, но старался держаться храбро.
— Он поможет, — тихо сказал он.
— Поможет, — кивнула Царапка. — А потом вернётся к тебе.
Изюмчик облегченно выдохнул.
Через несколько минут вся компания уже спешила к вокзалу. Баламут шёл медленно, прижимая бутыль к груди так крепко, будто нёс самую хрупкую вазу в мире. Радужные монетки внутри тихо звенели.
— Не тряси, — предупредил Логарифм.
— Я не трясу.
— Ты дышишь слишком резко.
— Я исправляюсь как могу!

На этот раз друзья ехали не в ледяном товарном вагоне, а на обычном «Сырном экспрессе». В вагоне было тепло, пахло багетами-паровозиками и плавленым сыром. Изюмчик сидел у окна и смотрел, как за стеклом мелькают колбасные вывески, склады, трубы, а потом поля и знакомые крыши Молочного города.
Мурзик открыл блокнот.
«Монетки найдены. Баламут признался. Осталось исправить последствия».
Он посмотрел на Баламута.
Тот сидел очень прямо и всё время шептал:
— Не уронить. Не уронить. Не уронить.
— Хорошая мысль, — одобрила Агата.

Когда поезд прибыл, компания первым делом направилась к банку Логарифма.
Улица Сливочная уже снова ожила. Кто-то выглядывал из окон, кто-то шептался у калиток, а сорока Стрекотуха летала над крышами и выкрикивала:
— Шэк-шэк-шэк! Возвращаются! Сыщики возвращаются! Бутыль при них! Подозреваемый тоже при них!
— Теперь о нас узнают ещё до того, как мы дойдём, — вздохнула Агата.
— Информационная скорость выше расчётной, — заметил Логарифм.

У банка собралась небольшая толпа.
Баламут остановился у самой двери.
— Я… — начал он и сглотнул. — Я взял бутыль без спроса. Хотел устроить сюрприз и потом сам ее «найти». Это было неправильно. Простите.
На улице стало тихо.
Даже Стрекотуха на секунду замолчала.
Логарифм открыл дверь банка, и Баламут осторожно поставил бутыль на тумбочку.
— Раз, два, три… — тут же начал Логарифм.
— Ты же уже считал! — сказал Кляксик.
— Контрольный пересчёт никто не отменял.
Мурзик стоял рядом и смотрел, как радужные монетки возвращаются на своё место. Внутри у него стало легче. Не так, как после вкусной булочки Омлета, а по-другому — спокойно.
Дело было раскрыто.
Но настоящий сыщик знал: найти пропажу мало. Нужно ещё исправить то, что сломалось по дороге.

Поэтому следующим делом они пошли к Сервелату.
Сфинкс открыл дверь совсем чуть-чуть. На нём был стёганый халат, шарф и нарядный жилет, который выглядывал из-под халата так, будто тоже боялся сквозняка.
— Опять вы? — проворчал Сервелат. — Только быстро. Дует.
Мурзик снял шляпу.
— Мы ошиблись. Простите. Мы слишком быстро поверили, что вы можете быть виноваты.
Изюмчик шагнул вперёд.
— Простите. Я испугался за подарок Мелиссы и начал подозревать вас из-за запаха колбасы.
Сервелат долго смотрел на них.
Потом буркнул:
— Принято.
— Правда? — обрадовался Изюмчик.
— Правда. Главное, деликатес не пострадал, — сказал Сервелат и тут же добавил. — Теперь закрывайте дверь. Сквозит.
Когда они вышли, Мурзик сделал в блокноте новую запись:
«Если ошибся — извинись. Это тоже часть расследования».

Потом начался пирог.

Омлет выдал им рецепт, который был похож на тайное послание:
«Два стакана чего-то белого.
Яблоки по настроению.
Корица до счастья.
Не забыть любовь.
И не спорить с духовкой».
— А сколько именно корицы? — спросил Логарифм.
— До счастья, — повторил Омлет.
— Это неточная единица измерения.
— Зато вкусная.
Работа закипела.
Кляксик чихал на муку, и мука взлетала облаками.
— Апчхи-снег!
— Это не снег, это тесто будущего, — строго сказала Агата.
Изюмчик размешивал тесто вилкой почти с себя ростом. Баламут чистил яблоки с таким усердием, будто от каждой дольки зависело его исправление. Мурзик записывал порядок действий, но скоро понял, что пироги не всегда подчиняются логике.
— Яблоки готовы! — объявил Баламут.
Перед ним лежала гора аккуратных долек.
И ещё одна маленькая гора кожуры.
И ещё одна совсем крошечная гора яблок, которые он съел «для проверки качества».
— Проверку качества прекращаем, — сказала Агата.
К вечеру пирог остывал на подоконнике. Он получился румяный, высокий и пах так, что Кляксик три раза подходил «просто посмотреть».
— Смотреть носом нельзя, — предупредила Агата.
— Я глазами чихаю, — оправдался Кляксик.
После пирога друзья снова заглянули в банк.

Логарифм уже успел построить новую систему безопасности. Бутыль с монетками висела под потолком в сетке с колокольчиком, от двери к лестнице тянулась длинная бечёвка, а рядом стояла табличка:

«НЕ ВХОДИТЬ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ».
— Теперь, ложась спать, я буду завязывать конец бечёвки на лапе, — торжественно объявил Логарифм. — Если дверь откроется, колокольчик зазвенит, сетка качнётся, а я проснусь.
Мурзик внимательно осмотрел конструкцию.
— А если ты сам захочешь выйти?
Логарифм замер.
— Тогда… система тоже сработает.
— Пожалуй, лучшая защита — это просто закрывать дверь, — тихо сказала Агата.
Логарифм задумался.
— Добавлю это как основную меру.
Он взял листок и вывел крупными буквами:
«ЗАКРЫВАТЬ ДВЕРЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО.
ДАЖЕ ЕСЛИ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ СПАТЬ».
Все пожелали Логарифму спокойной ночи и вышли на улицу.

Солнце уже садилось. Крыши Сливочной улицы стали медовыми, окна — золотыми, а воздух пах яблочным пирогом и приближающимся праздником.
— Осталась коробка-сюрприз, — сказал Мурзик.
Баламут вздохнул.
— И полы.
— И полки, — напомнила Агата.
— И бантики, — добавил Изюмчик.
— И честность, — сказал Мурзик.
Баламут кивнул.
— Поеду обратно к Царапке. Доделаю подарок. Всё исправлю.
— Мы тоже поможем, — неожиданно сказал Изюмчик.
— Но уже поздно, — заметила Агата.
— Тогда хотя бы проводим до вокзала.

На вокзале Баламут стоял с пустыми лапами, но выглядел так, будто всё ещё несёт тяжёлую бутыль. Только теперь тяжесть была другая.
— Я правда хотел сделать хороший сюрприз, — сказал он тихо.
— Хороший сюрприз начинается с того, что никто не плачет и ничего не пропадает, — ответил Мурзик.
Баламут усмехнулся.
— Запомню.

Он сел в вечерний поезд до Колбасного города и помахал друзьям из окна.
— До завтра! — крикнул он. — Я принесу самый честный подарок!
— И самый чистый пол! — крикнула Агата.
Поезд тронулся.

А в Колбасном городе Царапка уже ждала его в «Пушистом узелке». На столе лежали ленты, фетр, бусины, клей и красные бантики. Рядом сидел вязаный мышонок Изюмчика и выглядел так серьёзно, будто был главным помощником по примирению.
Баламут вошёл тихо.
— Я вернулся.
Царапка протянула ему тряпку.
— Сначала пол.
Баламут взял тряпку.
— Справедливо.
Он мыл полы долго. Потом протирал полки. Потом возвращал бусины на место. Потом Царапка разрешила ему сесть за стол и доделать коробку.
Под её строгим руководством кривой картонный домик постепенно перестал быть бедствием. У него появилась аккуратная крыша, бархатные ленты, фетровые цветы и красный бантик на крышке — там, где бантику и положено быть, а не на месте преступления.
Царапка положила внутрь мягкий белый моток.
— Это от меня, — сказала она. — «Кошачья мечта».
Баламут осторожно заглянул в коробку.
— Мелисса точно ахнет.
— Ахнет, — улыбнулась Царапка. — Но это будет хорошее «ах».
Баламут посмотрел на готовый подарок.
Коробка пахла клеем, бархатом, свежей шерстью и надеждой на то, что всё ещё можно исправить.

Поздно ночью в банке Логарифма новая система безопасности прошла первое испытание.
Логарифм завязал бечёвку на лапе, лёг спать и почти сразу захотел молока. Он сделал один шаг. Колокольчик зазвенел. Сетка качнулась. Бечёвка натянулась.
На пол посыпались три листка с расчётами.
— Система сработала! — радостно воскликнул Логарифм из темноты. — Правда, пользователь требует доработки.
Утром на двери банка появилась новая табличка:
«ЗАКРЫТО.
ТОЧНО ЗАКРЫТО.
ЛОГАРИФМ ПРОВЕРИЛ ДВА РАЗА».
А на Сливочной улице начинался день рождения Мелиссы.


 Глава 8. Праздник для Мелиссы
На следующее утро Мурзик надел лучшую рубашку, Кляксик — галстук, Агата — нарядное платье, а Логарифм — пиджак, на котором всё ещё белели следы вчерашней муки. Изюмчик красовался в новом свитере, который связала для него Мелисса.
У именинницы на столе стояли творожки и сырки. Рядом с журнальным столиком стоял пекарь Омлет, а рядом с ним — два сиамских котёнка. Они гордо поглядывали на блюдо с сырниками, будто сами лично раскрыли половину дела.
Мурзик вручил пирог с поклоном. Изюмчик протянул сверток с пряжей.
— «Лунная Мята»! — ахнула Мелисса. — Какая красота! Хватит на свитер для меня. И, кажется, на носочки для кого-то ещё.
Она хитро посмотрела на Изюмчика.
В этот момент на пороге появились Баламут и Царапка. Они внесли нарядную коробку с бархатными лентами, фетровыми цветами и красным бантиком на крышке.
— Сюрприз! — торжественно объявил Баламут. — Теперь уже честный.
Мелисса осторожно провела лапкой по ленте.
— Это настоящее произведение искусства.
Царапка смутилась. Баламут тоже смутился, что с ним случалось редко.
Изюмчик подошёл к Царапке. В лапах у неё был его вязаный мышонок.
— Он помог? — спросил мышонок.
— Очень, — сказала Царапка и вернула талисман. — Теперь обида стала меньше.
Изюмчик прижал мышонка к жилетке так крепко, будто тот вернулся из дальнего плавания.
И тут, протискиваясь между гостями, появился кот Сервелат, кутаясь в свой стёганый халат поверх праздничного жилета.
Сервелат протянул Мелиссе красивый свёрток.
— Для праздничного стола. «Ассорти Мечты». Ехал лично. Сквозняки терпел.
— Сервелат, это так мило! — обрадовалась Мелисса.
Аромат копчёностей поплыл по комнате. Первым не выдержал Мурзик.
— Логика неопровержима, — сказал он после первого кусочка. — Иногда улика бывает ещё и угощением.
Сервелат расправил плечи. Его подарок приняли. Значит, поездка была не зря.

А Мурзик, стоя в стороне с еще одним ломтиком в лапе, ловил себя на мысли, что в мире, где есть справедливость, дружба и такая вот изумительная колбаса, даже отсутствие длинного хвоста — не такая уж большая трагедия.
В самый разгар веселья Баламут так размахивал лапами, рассказывая о клеевой катастрофе, что задел вазочку со взбитыми сливками. Белая капля плюхнулась прямо на хвост-помпон Мурзика.
Пелерина съехала.
Все увидели то, что Мурзик так старательно прятал.
Мурзик дёрнул пелерину, но было поздно.
— Он похож на личную печать, — мягко сказала Мелисса. — У всех хвосты как хвосты, а твой сразу говорит: это Мурзик. Наш детектив. Такого ни у кого нет.
— Он как кисточка у моего талисмана! — восхитился Изюмчик. — Только больше.
Логарифм поправил очки:
— Компактная, теплая и маневренная форма. Почти идеальная для сыска.
Агата кивнула:
— Деталь, которую невозможно подделать, — не изъян. Это стиль.
Мурзик осторожно коснулся хвоста. Потом снял пелерину и повесил её на спинку стула.
— Логика неопровержима, — сказал он. — Настоящий детектив должен быть узнаваемым.
И впервые за весь день улыбнулся первым.

Когда гости разошлись, Мелисса подошла к подарочной коробке, запрыгнула внутрь, повернулась три раза и свернулась пушистой булочкой.
«Праздник удался», — подумала она.
За окном, на крыше, сидел Мурзик. Пелерина больше не скрывала его хвост-помпон. Лунный свет серебрил шляпу, усы и кончик блокнота.
На последней странице было написано:
Дело о радужных монетках — закрыто.
Ниже Мурзик добавил:
Правило настоящего сыщика: сначала проверяй улики, потом делай выводы. А если ошибся — найди смелость признать это и всё исправить.
Он закрыл блокнот.
Логика была неопровержима.