Баба с мышкой

Дождь припустил. С крыльца магазина женщины убрались в торговый зал, как называла свои невеликие владения молоденькая продавщица Юля. Место сменили, а начатого на крыльце разговора не оставили. Спорили про гены. Влияют они на человека или всё пустое. 
-Гены они и в Африке гены, - говорила крупная плечистая Валентина Николаевна. Она стояла к печке спиной и прокручивая ленту новостей в мобильнике. – Вот, у тебя, Яковлевна, и волос кудрявый, и обличьем ты не здешняя. Видать, как раз из тех краёв можешь происходить, из Африки. Пушкина родственников в Африке нашли по генам, - продолжала пользовательница интернета. – И ты тоже поди, сдай анализы. Определись по крови. Немного и надо. Плюнуть в коробочку и только. В Москву отправят. Там найдут похожее да хоть бы и за пятьсот лет. В Африке либо в Индии.
-Нужна мне Африка твоя, - отвечала чернявая. - Прабабушку свою помню хорошо. Даже и по имени - отчеству. А дальше мне вовсе не требуется. И без тебя знаю, все мои родичи всегда здесь жили, в нашем районе.
-С Адама и Евы?- поддела её Валентина Николаевна.
-А хоть бы и так. Моя вера крепкая.
В воздухе повисло молчание.
-Мало толку от этих ваших генетических анализов, – подала голос продавщица Юля, набивая на калькуляторе стоимость покупки. - Ну, скажут вам место, имя. Когда жила ваша прародительница. Ни уму, ни сердцу. Так - вообще. А вот в приложении «Кем я была в прошлых жизнях» в лучшем виде показывают. Точь – в - точь похожих. Родня, не отвертишься. Фотку свою скинуть им, и получай. Гены - они на лице написаны.
-Так уж сразу по фотке и…
-Я по-пустому и говорить бы не стала. Твою фотку сравнят с портретами писаными во всех веках. Интернет всех переберёт и выдаст настоящую.
-Ну тебя к лешему, Юля. Интернет ваш.
-А вот давай, попробуем!
Продавщица навела мобильник и сфотографировала "кудрявую". Та замахала руками, ругачими словами принялась поносить продавщицу. Бросилась за прилавок чтобы отнять мобильник. Но ей не позволили. Женщины все как одна потребовали тотчас провести эксперимент до конца. Наседали, гомонили. Любопытство распирало.
Продавщица села за свой компьютер и в установившейся тишине выполнила необходимые действия.
Вот она торжественно повернула экран к народу и женщины ахнули. Чернявая Яковлевна красовалась на экране в парчовом платье с горностаями и с тремя рядами золотых монисто на груди. А продавщица читала пояснение, из которого выходило, что в прежней своей жизни Яковлевна была Сюзанной Бельской, приходилась любовницей Петра - первого и прожила свою жизнь в богатстве и почестях.
-И ведь как похожа! – восклицали зрительницы невероятного преображения. В то время как сама Яковлевна стыдливо клонила голову и бранила восхищенных односельчанок как бывало строптивых бычков в телятнике.
Дождь кончился. Женщины ещё некоторое время погомонили, поуспокаивали "любовницу Петра-первого" и разошлись по домам.
Высокая, коренастая Валентина Николаевна, с которой и началась распря,  придя домой, окунулась в дела.
Стирала в бане – вода была нагрета заранее. Полоскала уже при луне в бездонной тьме реки. Простыни хищными рыбинами гонялись за её руками. Норовили утянуть на дно.
Круглое око в небе досаждало ей. Она ворчала на царицу ночи, когда поднималась на берег с корзиной на локте. Луна была белая, сочная как и бельё в тазу. Остальной мир залит мраком прозрачным, сапфировым. Это тревожило и пугало.
Она развесила постирушки на повети. Попила чай со свежими пряниками и залезла под одеяло на высокие подушки с ноут-буком на коленях, подарком сына.
Прежде пользовалась она им только как видеотелефоном. На расстоянии тетёшкалась с внуками. Научена была и гуглить, знала, что такое поисковая строка, часто справлялась там по хозяйственной надобности. Особенно весной при посадке огорода. А нынче у неё из ума не выходила проделка продавщицы.
Название распознавательной программы Валентина Николаевна запомнила крепко на слух, как-то сразу глубоко отпечаталось. Кулок (Cool-ok).
Кулёк, в общем.
В нужное окно скинула свою фотографию, что была в аватарке, и уже набралась смелости, чтобы активировать запрос, как на колени вскочил чёрный кот Спиря, сокращённое от Аспирина (будучи котёнком разгрыз блок этих таблеток и едва не отдал концы). Присунулся под руку и уставился на экран тоже будто бы в ожидании проявки.
Долго что-то мутило в стареньком компьютере, моргало и тужилось. Потом волна пробежала и выплеснула на экран портрет самой Валентины Николаевны в шелках и позументах. Она! Ни дать ни взять - она! Платье было старинного фасона с воланами и буфами, а лицо – один в один как на аватарке, такое же суровое и неуступчивое, как у неё. Только брови крашеные.
Она ладонью рот прикрыла, чтобы сдержать рвущийся из груди стон изумления. В сноске прочитала: «В прошлой жизни вы были английской королевой Марией также известной как Мария Кровавая или Кровавая Мэри». Валентина Николаевна в ужасе захлопнула ноут-бук, случайно прищемив коту хвост. Кот огрызнулся, обиделся и убрёл к хозяйке в ноги.
Через некоторое время любопытство взяло верх. Валентина Николаевна опять распахнула окно в вечность, откуда ей было уже в подробностях поведано о великих злодеяниях её дальней родственницы, мол она убивала молодых девушек и пила их кровь для укрепления всяческих женских сил в себе. Бандитка! Злодейка! Разбойница! А поглядеть на портрет, - ничего особенного. Губы поджаты, глаза с прищуром, насквозь человека видящие. Суровая баба и только. Повяжись она платком до бровей да надень фуфаечку, не отличишь от доярок и скотниц племенного хозяйства «Сила природы», где всю жизнь трудилась наша любопытная пользовательница мировой сети.
Валентина Николаевна пинком согнала кота с постели, переложила компьютер на тумбочку, выключила свет и укрылась с головой, как с детства привыкла засыпать. Сожмурилась сильнее, ещё сильнее и тут в глазах посветлело и будто в них открылся какой-то потаённый экран. И Валентина Николаевна видит, на столе перед ней лежит тонкая синюшная рука, просунутая в отверстие каменной стены. И она перевязывает предплечье жгутом. Рука делается сливовой, нечувствительной. Остаётся взять ланцет и проколоть кожу на сгибе у локтя.
Ведя остриём вперёд, Валентина Николаевна удивляется отсутствию какого-либо сопротивления, слышно только лёгкое потрескивание сухожилий. Она режет живого человека спокойнее, чем масло на бутерброд, а девушка за стеной верещит как свинья. «Да когда же ты заткнёшься, - с досадой думает Валентина Николаевна. Наконец она откладывает инструмент в сторону и ослабляет жгут. В разрезе вспучивается и льётся на две стороны. Густые струи ниспадают бесшумно, на полу свиваются кольцами. Жижа поднимается до колен, до горла...
Валентина Николаевна рывком села на кровати, дыша взохлёб. Кот испуганно глядел на неё во все глаза. Валентина Николаевна схватила его, крепко обняла и со стоном облегчения повалилась на подушки.
Заснула как убитая.
Утром, дожидаясь вскипания чайника, она достала из комода альбом с семейными фотографиями и села за стол. Все были родные и милые. Даже прабабушка Евдокия. Хотя вот в ней-то как раз опять и проступило резкое сходство со злодейкой-королевой из сна. Брови эти густющие. Валентина Николаевна быстренько захлопнула альбом и засунула в ящик подальше, чтобы случайно опять не возбудить в себе видений ночи.
Попив чаю, пошла по грибы.
Попутно на месте сгоревшей церкви у поминального креста постояла, перекрестилась, подумала: «Все наши здесь, на этом кладбище. И больше никого нигде не бывало. Права Яковлевна. Все мы тут, в своём районе, от Адама и Евы. Да хоть бы и от обезьяны».
Глубоко, свободно вздохнула, потуже затянула узел на платке и углубилась в лес.
Вскоре между деревьями просигналила ей наливная шляпка крансоголовика. Она склонилась над грибом, нагнула его, и к белой мохнатой ножке приблизила лезвие ржавого ножика. Повела остриём, и тот же хруст почувствовала в резе, что и во сне будучи злодейкой-королевой.
Её обнесло, качнуло, свет потух в глазах. Очнулась стоящей на четвереньках над этим грибом. Поднялась на дрожащих ногах. Отбросила ножик куда-то в мох. И – быстрым, неверным шагом назад в деревню.
Навстречу ей шла продавщица Юля. Она удивилась обратному, от грибов, ходу Валентины Николаевны. Озадачилась её бледностью.
Валентина Николаевна своё бегство из леса объяснила  забывчивостью. Ножик, мол, остался дома.
Пришла Валентина Николавевна домой. Отлежалась. Кот напел на ухо своё успокоительное. И она собралась готовить обед. Нагребла картошки из подпола полную миску. Уселась за стол чистить. А как в руках своих снова ножик увидела, так опять и обомлела. Опять тошнотворный хруст в голове заходил. Она бросила нож и навзничь повалилась на диван.
- Господи спаси! – вырвалось у неё само собой. И будто от этого призыва она силы обрела, просветлело перед глазами.
И в тот же час Валентину Николаевну можно было увидеть торопливо шагающей по деревне в сторону кладбища. У новой, недавно срубленной часовенки дверь не запиралась, - всякому доступна помощь Божия. Она вошла. В свете единственного окошка мерцали серебряные оклады икон. Масляные краски образов источали животворящую силу.   
Валентина Николаевна узелок у платка на голове подтужила и глаза возвела к рамке с писаным ликом, чая прилива душевного успокоения. Но надо же, оказался это перед ней ни кто иной как сам Иоанн-Креститель, а вернее его отрезанная голова. Глаза страдальца были закрыты. Кровь из раны так и хлестала. Того и гляди забрызгает. Отшатнулась Валентина Николаевна. Выскочила из часовенки в полном
помрачениии. Села на крыльцо согбенная, немощная. Сколько времени прошло, не помнила. Голова гудела как пустой чугун.
Очнулась от голоса продавщицы Юли, - та из леса возвращалась.
Валентина Николаевна рассказала о своей беде. Юля повела её к себе домой, к своему компьютеру. Откуда, говорит, напасть пришла, оттуда и избавление будем искать.
Объясняла по пути, что программа эта "Кулёк" в компьютере – развлекательная. Не научная. Никакой силы не имеет. И очень удивлялась, что так на Валентину Николаевну подействовало.
Дома у себя включила Юля для Валентины Николаевны  сайт  «Успоительный». Там море плещется, пальмы под ветром качаются и музыка льётся  такая мечтательная, что в сон вгоняет.
Расслабилась Валентина Николаевна. Сидит улыбается во блаженстве. И вдруг слышит лёгкое постукивание. Оборачивается, а это Юля батон белого ножом режет, пластает на бутерброды. Чай готовит, на стол собирает, желает умаслить гостью, искупить свою вину. Ножик стук да стук об разделочную доску.
И опять худо стало Валентине Николаевне. Да и вовсе нестерпимо. Она рот ладонью зажала, чтобы не изверглось нутро на стол, и скорым шагом на улицу.
День маялась Валентина Николаевна, второй. Ничего не ела, только воду пила. Даже до чайной ложки не могла дотронуться. Всё – железо, всё блестит. Только поднеси к губам ложечку с вареньем, а она как раз по горлу чирк. Сил больше не было терпеть эту напасть.
Нетвёрдой походкой, пошатываясь дошла Валентина Николаевна до старой хуторянки Матрёны Тимофеевны, столетней старухи - вещуньи. Она находилась в звании «Бабки» и была прославлена по всей округе. Снимала разные порчи.
-Спасай, Матрёнушка! Страх обуял. Вся я растерялася.
То ли стул под вещуньей заскрипел, то ли кости. 
Высохшими пальцами старуха зажгла свечу. Накинула себе на голову поверх белой косынки - чёрный плат. И беззубым ртом, утробными звуками прочла оберег.
«Heт ни cтpaxa, ни ужaca в тёмнoй нoчи, в бeзлюднoй пуcтынe. He cтpaшeн ни oгoнь, ни глубoкaя вoдa, ни paтнoe дeлo, ни кулaчный бoй, ни лик пoкoйникa. He будeт cтpaxa и в душe рабы Божьей Валентины. Имeнeм Xpиcтa, Гocпoдa нашeгo, нe пoбoявшeгocя cмepти нa кpecтe. Aминь».
И только было озвучено ворожеёй про смерть на кресте, так и пришло на ум Валентине Николаевне посещение кладбищенской часовенки, вспыхнуло перед глазами, опять брызнуло на неё кровью с иконы казни Спасителя , что висела рядом с головой Иоанна Предтечи, четыре струи хлынули на Валентину Николаевну из всех четырёх ран Спасителя.
Валентина Николаевна кулём повалилась на пол.
Бабка клюкой её толкала. Причитала. Брызгала водой изо рта. Отчаявшись, поволоклась в деревню. Навстречу продавщица Юля с грибами.
-Николаевна помирает!
Догадливая продавщица забежала домой, схватила пузырёк с нашатыркой и помчалась на спасение впечатлительной  односельчанки.
От нашатырки  Валентине Николаевне полегчало.
Травмированная электронными видениями Валентина Николаевна  сидела в доме бабки-вещуньи на полу у печи и озиралась, никого из набежавших товарок не узнавая, совсем как безумная.
Вместо речи мычание и нога отнялась.
Ночью на скорой помощи Валентину Николаевну увезли в больницу, в область.
Дело шло к заморозкам. Иней блестел в лунном свете. По реке вслед за машиной бежала серебряная полоса. На голубом экране монитора трепетала нитка сердцебиения Валентины Николаевны. Валентина Николаевна не отрываясь глядела на экран. Лишь бы не выплыло опять из небыли лицо какой-нибудь родственницы. А нитка пульса это ничего. Это полезное.