Азбука жизни Глава 9 Часть 217 Вот она правда!

Глава 9.217. Вот она правда!

— Дед, ворчишь на свою любимицу, а она такую правду выдаёт! — раздался весёлый голос дяди Андрея.

Он уже устроился в кресле с ноутбуком и с живым интересом начал читать мою переписку в Интернете.

— Вот и вернись к «Исповеди», — сказал он, глядя на меня поверх экрана, — только уже осознанно, с сегодняшним пониманием. Я согласен — выбора эти негодяи нам уже не оставили. А вы-то чего такие возбуждённые? — перевёл он взгляд на ребят.

— Андрей Алексеевич, мы с Виталием решили сделать из глав её романа что-то вроде миниатюр, — объяснил Денис.
—И вдруг поняли, сколько красоты и правды ты, тётушка, создала уже в одних только названиях глав! — восторженно добавил Виталий.

Татьяна и дядя Андрей переглянулись. В их взгляде мелькнуло что-то похожее на грусть. Да, похоже, такова моя участь — говорить то, что многие слышать не хотят. Хотя когда-то все искренне восторгались, когда в Сан-Франциско и Париже издали мою «Исповедь». Но, как сказал один питерский редактор, в России меня никогда не издадут. Хотя самый первый мой редактор, как и в Союзе писателей тогда, восторгался, пророча большое будущее.

С каждым годом говорить правду становится всё бесполезнее. Поэтому я чаще держу её при себе, лишь изредка удивляясь той бездне низости, ненависти, глупости и разврата, что заполонила Интернет. Такому же нравственному уродству, какому сегодня, впрочем, давно уже служит и телевидение.

— Виктория с детства была умницей, — твёрдо произнёс дядя Андрей, словно отгоняя общую грусть.
—Дядя Андрей, нам в нескольких поколениях преподносили пример красивого, честного отношения к жизни, — мягко сказала я. — И всегда стремились к совершенству, достигая вершин и в науке, и в деле. Нашей Ксюше уже семьдесят, а она создаёт новые учебники и до сих пор преподаёт.
—Сама понимаешь, что всё это мама делает в том числе для Пьера и Игоря, — заметила Татьяна.
—Нет, — покачала головой я. — Бабуля уже не представляет своей жизни без студентов, без новых дарований — таких, как Пьер и Игорёк. Она не «ради них» — она вместе с ними. В этом и есть её правда. И наша.

Правда ведь не в громких словах. Она — в тихой, ежедневной верности себе, своему делу, своей чести. И пока есть такие, как Ксюша, как дядя Андрей, как эти светлые мальчишки у экрана — она жива. Значит, и надежда жива.