Азбука жизни Глава 7 Часть 217 И добавить нечего!

Глава 7.217. И добавить нечего!

— «Ласки лишней мы не знали: надо делать — и пойдёшь. Отказаться не посмеешь, и причины не найдёшь…» — голос в трубке звучал задумчиво и тепло. — Судя по старым фото, у вас в роду очень счастливая и крепкая семья. Такие на Руси всегда были. Образец лучшего. Поэтому в тебе и искрится талант — не демонический, не истеричный, а добрый и светлый. Через природу, через животных. В этом сила! От этого идёт чистота, а не то животно-скотское начало, которое со страстью пытаются навязать везде, где можно.

Я слушала, прислонившись к косяку двери, глядя на утренний океан за окном своей лиссабонской квартиры. Голос принадлежал Розочке — нашей вечной эмигрантке с русской душой и американским паспортом.

— Верно, Розочка, — тихо ответила я. — И добавить нечего. Они этому не только не стыдятся, но ещё и кичатся. Прости, я с утра в интернете надышалась этой «поэзией».

— Спасибо, что отозвалась, родная! — её голос сразу стал живым, бытовым. — Как у тебя? Всё в порядке?

— Надо же! Тебя ещё волнует, что происходит на моей вилле на берегу Атлантики? — пошутила я. — Пусть об этом заботится Вересов. Надеюсь, он вам с Иннокентием звонит, координирует?

— Каждый день! — заверила она. — Иннокентий решает с ним все хозяйственные вопросы. Я не вмешиваюсь. У меня своя жизнь.

— Молодец, красавица! — искренне сказала я. — Привыкла к Европе? Чувствуешь себя своей?

— Счастлива, родная! — её голос зазвенел. — Если бы твой дедуля, Александр Андреевич, не оказался в своё время в Силиконовой долине на десятилетия, не было бы и нашего Ричарда. Я с ужасом думаю, что стало бы тогда с моим Джоном и со мной. Мы бы просто прошли мимо, не узнав друг друга.

— У добрых людей, Розочка, — сказала я мягко, — как бы им сложно ни было, в конце концов всё складывается хорошо. Судьба ведёт. Иногда окольными путями, но приводит куда надо.

— Понимаю, наша мудрая девочка, — прошептала она. — Ты не меняешься. И нас это безмерно радует. Будешь скоро здесь, на вилле?

— Хотелось бы, — честно ответила я. — Но не обещаю. График — тиран. Приезжай сама в Лиссабон, если к вам с концертами не получится прорваться.

— Забавно слышать это «к вам»… — в её голосе мелькнула грусть. — Я же всегда «с вами». В душе.

— Я знаю, — быстро поправилась я. — А как Джон? У него, говорят, хорошая квартира в Порту. Часто приезжает к тебе?

— Навещает иногда! — рассмеялась она. — Мы оба ценим своё пространство. Это и есть взрослая любовь, Виктория. Когда вместе хорошо, но и по отдельности — не пусто.

— Умница. Ну, ладно, родная, пока. Работа зовёт.

— До встречи, Виктория! Обнимаю.

Я положила трубку и долго стояла у окна. Да, трудно было что-то возразить нашей американочке с европейскими корнями трёхсотлетней давности. Она прожила сложную жизнь, прошла свои бури и штили, но сохранила редкую ясность взгляда. Всё, что она сказала о семье, о таланте, о своей судьбе — отточено опытом и болью. И потому — бесспорно.

И добавить, действительно, было нечего. Только ценить эти редкие разговоры, которые, как маяки, напоминают тебе, кто ты и откуда. И куда, в конце концов, должна вести твоя дорога — к свету, а не к той «животной страсти», которой так щедро, но безнадёжно пытаются заменить всё на свете.

---