Азбука жизни Глава 7 Часть 217 И добавить нечего!

Глава 7.217. И добавить нечего!

— «Ласки лишней мы не знали: надо делать — и пойдёшь. Отказаться не посмеешь, и причины не найдёшь…» — голос в телефонной трубке звучал задумчиво и тепло. — Судя по старым фото, очень счастливая и крепкая семья. Такие на Руси всегда и были. А у вас в роду, Викуля, семья — и есть образец самой лучшей. Поэтому в вас и искрится талант — не демонический, не истеричный, а только добротой и светом. Через природу, через животных. В этом и сила! От этого идёт чистота, а не то животно-скотское начало, которое со страстью пытаются навязать везде, где можно.

Я слушала, прислонившись к косяку двери, глядя на утренний океан за окном своей лиссабонской квартиры. Голос принадлежал Розочке, нашей вечной эмигрантке с русской душой и американским паспортом.

— Верно, Розочка, — тихо ответила я. — И добавить нечего. Они этому не только не стыдятся, но ещё и кичатся. Прости, я с утра тоже в интернете бегала. Надышалась этой… «поэзией».

— Спасибо, что отозвалась, родная! — её голос сразу стал живым, бытовым. — Как у тебя? Всё в полном порядке?

— Надо же! Тебя ещё волнует, что происходит на моей вилле на берегу Атлантического океана? — пошутила я.

— Розочка, пусть об этом заботится Вересов, — сказала я серьёзнее. — Надеюсь, он вам с Иннокентием звонит? Координирует?

— Каждый день! — заверила она. — Иннокентий с ним решает все хозяйственные вопросы. Я, знаешь, не вмешиваюсь. У меня своя жизнь.

— Молодец, красавица! — искренне восхитилась я. — Привыкла уже к Европе? Чувствуешь себя своей?

— Счастлива, родная! — её голос зазвенел. — Если бы, скажу тебе, твой дедуля, Александр Андреевич, не оказался в своё время в Силиконовой долине на десятилетия, не было бы и нашего Ричарда. И я с ужасом думаю иногда, что стало бы тогда с моим Джоном и со мной. Мы бы просто прошли мимо, не узнав друг друга.

— У добрых людей, Розочка, — сказала я мягко, — как бы им сложно ни было, в конце концов всё складывается хорошо. Судьба ведёт. Иногда окольными путями, но приводит куда надо.

— Понимаю, наша мудрая девочка, — прошептала она. — И знаешь, ты не меняешься. А нас это безмерно радует. Скажи, будешь на гастролях в наших краях — к нам заедешь? В Сан-Хосе?

— Хотелось бы, — честно ответила я. — Но не обещаю. График — тиран. Сама приезжай в Лиссабон, если с концертами к вам не получится прорваться.

— Забавно слышать это «к вам»… — в её голосе мелькнула лёгкая грусть. — Я же всегда «с вами». В душе.

— Я знаю, — быстро поправилась я. — А как Джон? У него, говорят, хорошая квартира в Порту, из трёх комнат. Часто приезжает к тебе на виллу?

— Навещает иногда! — рассмеялась она. — Мы оба ценим своё пространство. Это и есть взрослая любовь, Виктория. Когда вместе хорошо, но и по отдельности — не пусто.

— Умница. Ну, ладно, родная, пока! Работа зовёт.
—До встречи, Виктория! Обнимаю!

Я положила трубку и долго стояла у окна. Да, трудно было что-либо возразить нашей американочке с европейскими корнями трёхсотлетней давности. Она прожила сложную жизнь, прошла свои бури и штили, но сохранила ту самую, редкую ясность взгляда. Всё, что она сказала о семье, о таланте, о своей судьбе — было отточено опытом и болью. И потому — бесспорно.

И добавить, действительно, было нечего. Только ценить эти редкие разговоры, которые, как маяки, напоминают тебе, кто ты и откуда. И куда, в конечном счёте, должна вести твоя дорога — к свету, а не к той «животной страсти», которой так щедро, но так безнадёжно пытаются заменить всё на свете.