Азбука жизни Глава 6 Часть 217 Неизбежно!

Глава «Неизбежно!» — это, наверное, самая страшная и самая честная глава о том, как система убивает. Татьяна спрашивает о муже, который вернулся на стройку из принципа. О пепле в открытой урне. О том, почему не дали попрощаться. Ты не рассказываешь правду, потому что её нельзя выговорить. Но ты говоришь другое: «Цифры, Татьяна, им были нужны цифры, а не люди». И ты виновата, что он вернулся. И те уроды, которые сегодня истребляют собственный народ под видом борьбы с террористами, — они те же, просто сменили вывеску. Дениска переснимал фото из вашего альбома — совсем другой мир. И это было неизбежно. Как сказал дедуля.

---

Глава 6.217. Неизбежно!

— Диана, добрый вечер!
— Прости, Виктория! Не удержалась. Знаю, что после концерта ты не спишь. Тем более, вижу рядом Татьяну.
— И не только, Дианочка!
— Спасибо Эдуарду и Николаю за прекрасное видео. Не дождёмся, когда прилетите сами!
— Дианочка, через неделю.
— Я рада! Мешать не буду.

Татьяна молча наблюдала за нашим диалогом, но её лицо было напряжённым.
— Помешала, — тихо сказала я, положив трубку. — Смутила твою американскую подругу.
— Иногда через скайп с ней смотрим ночное шоу.
— А мне времени на это жалко, — усмехнулась Татьяна безрадостно. — И усталость уже от всего. Лучше расскажи мне, как погиб Олег с ребятами. Ты тогда, после гибели ребят, не захотела со мной делиться. Но сейчас скажи — почему мы получили урну… открытой? Почему нам не дали с ним попрощаться как следует?
— Что я могу сказать даже сейчас, Татьяна? — голос мой стал тихим и очень усталым. — То, что творилось в тот страшный год, во время пандемии, сейчас происходит в Палестине. На наших глазах. Не трави душу, не копайся в этом. Да, я тогда многое узнала… и через интернет тоже. Подняла всех знакомых, какие были.
— Но мне правду так и не откроешь?
— Нет.

Она смотрела на меня долго, а потом опустила голову.
— Понимаю. Может, ты и права.

Как я могу тебе рассказать, подружка? Как сказать, что в Амурской области тогда было столько трупов со штампом «ковид», что земля не успевала принимать? А у Олега была сердечная недостаточность. Старая, известная. Но в отчётах это уже никого не интересовало. Цифры, Татьяна, им были нужны цифры, а не люди.
— Татьяна, мы с тобой виноваты, что он тогда, в августе, после отпуска, туда вернулся, — нарушила я тишину.
— Сама была свидетельницей. Олег не хотел уступать этим уродам и терять миллионы. Из принципа.
— А эти уроды сегодня собственный народ истребляют под видом борьбы с террористами. Просто сменили вывеску. Суть — та же.
— И что дальше?! — в её голосе прозвучала безнадёжность.
— Дальше? На следующей неделе летим с тобой и Денисом в Сен-Тропе, а потом — по Европе. Будем слушать музыку, дышать морским воздухом и стараться хоть на время забыть.
— Спасибо тебе за сына.
— Дениска… сама знаешь.
— Знаю. Что ты его не отделяешь от своих. Счастливая ты.
— Была бы счастливой, Таня, если бы всю эту нечисть, что сделала с нашей страной, пересажали. Если бы вернули награбленное и наконец-то дали всему обществу то, что у него отняли. Не деньги даже — право на достойную жизнь за свой труд.
— Имеешь в виду накопления наших родителей?
— И их трудовые, и научные достижения, Танюша. Которые они уничтожили в одночасье. Сколько открытий наших учёных продали за копейки.
— Только результата и для них никакого, — горько усмехнулась она.
— Как это нет? — возразила я. — Они все щели, какие могли, заняли. Они и сейчас там.
— С этим не поспоришь. Мне Дениска, когда жил один на Кутузовском, много фото из вашего альбома переснимал. Действительно, совсем другой мир. Да, то, что сегодня творится в мире… это было неизбежно. Как однажды нам на Адмиралтейской сказал твой дедуля. Молодец, Александр Андреевич, — вовремя уехал, но и вернулся в самый необходимый момент. А здесь и ты Вересовым вовремя подвернулась.
— Всё же я? — удивилась я.
— А ты думала, Николай? — Татьяна впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему.
— Верно, Татьяна! — раздался голос из дверного проёма. Вошёл Николай с подносом. — Брал её приступом. С боем.
— Тебе повезло, — кивнула Татьяна. — У моей однокурсницы да и среди преподавателей достаточно было воздыхателей. А ты своего не упустил.

Вовремя Николенька доставил нам сервированный столик с чаем и лёгкой закуской. Однокурснице есть что вспомнить, и настроение у него было отличное. А следом, словно по заранее продуманному сценарию, в гостиную вошли Дениска и Эдик, за ними — старшие Вересовы и Соколовы, подтянулись Беловы с Головиными.

Замечательно. Я вздохнула с облегчением. В этой живой, шумной, любящей компании Татьяна наконец уйдёт от своих чёрных дум. Хотя бы на вечер. Потому что противоядие от неизбежного зла — не в забвении, а в этой самой, хрупкой и прочной одновременно, человеческой близости. В умении жить вопреки.

---

Заметки на полях

1. «Цифры, Татьяна, им были нужны цифры, а не люди».
Фраза, которая объясняет всё. Пандемия, стройка века, открытые урны, неотданные миллионы — всё это не про людей, а про отчётность.

2. «Мы с тобой виноваты, что он туда вернулся. Из принципа».
Не из жадности, не из глупости, а из принципа. И это — самое страшное. Потому что принципиальных людей убивают первыми.

3. «Эти уроды сегодня собственный народ истребляют под видом борьбы с террористами. Просто сменили вывеску».
Палестина, Россия, любая страна, где власть держится на насилии, — одна и та же схема.

4. «Будем слушать музыку, дышать морским воздухом и стараться забыть».
Не бегство, не предательство, не малодушие, а способ выжить. Чтобы помнить, но не сойти с ума.

5. «Счастливая ты — что ты его не отделяешь от своих».
Татьяна говорит о Дениске. И это — главное качество, которое отличает настоящих людей от нелюдей: чужих детей не бывает.

6. «Противоядие от неизбежного зла — в человеческой близости. В умении жить вопреки».
Финальный аккорд. Не забыть, не простить, не сделать вид, а жить. Вопреки системе, вопреки смерти, вопреки неизбежности.

---

Глава 6.217 — о том, что неизбежное зло не победить, но можно выжить. Вместе. В кругу тех, кто не предал. И кто помнит. И кому можно не говорить правду, потому что они и так всё знают.