Азбука жизни Глава 2 Часть 218 В чём беда человече

Глава 2.218. В чём беда человечества

Никогда не повторяюсь, когда играю. Денис это подметил точно. Но в этом нет никакой моей заслуги — это естественно. Как естественно дышать. Если ты каждую секунду можешь измениться под чьим-то давлением или, наоборот, расцвести от чужого восхищения, но при этом для себя, в самой своей сердцевине, остаёшься постоянной. Непреложной в своих главных оценках. А почему?

А потому, девочка, — отвечаю я сама себе, — что ты всегда шла впереди. Не впереди сверстников — впереди самой себя, в погоне за теми взрослыми, которых боялась не успеть догнать. Поэтому так рано, почти инстинктивно, научилась проникать в любые, даже самые мелкие, слабости людей. Доброту, настоящий талант и подлинную индивидуальность я видела и чувствовала мгновенно. Но именно в «индивидуальности напоказ», в этой позёрской, крикливо-уникальной позе, я всегда замечала одно — сопротивление. Непрошеную, глухую стену, воздвигнутую против меня лично. Просто за то, что я есть.

Я не придавала этому значения. Я собирала этот материал. Каждый взгляд, каждая колкость, каждая искусственно снисходительная улыбка — всё это аккуратно складировалось где-то на полках памяти. Весь этот компромат, направленный против меня. И со временем я приходила к одному, железному выводу: в каждой такой «индивидуальности напоказ» всегда таится целый склад неожиданностей. Не сюрпризов, а именно мин, которые тебя подстерегают. Потому что такая индивидуальность — не суть, а щит. И щит этот всегда поднят против кого-то.

Я и себя всегда считала единственной и неповторимой. Не похожей на других. Не только за пределами семьи, но и среди самых уважаемых, самых титулованных родственников. Какие бы степени и регалии они ни имели. Но моя уникальность была не щитом. Она была… просто фактом. Как цвет глаз или отпечатки пальцев. Я её не противопоставляла. Я её жила.

А в этом, наверное, и есть главная беда человечества. Не в том, что мы разные. А в том, что мы это различие тут же пытаемся превратить в дуэль. Противопоставить себя другому. И если это противопоставление происходит на фоне привязанностей, любви, дружбы — то это вообще катастрофа. Потому что тогда начинается самая грязная игра: унизить того, кого якобы любишь, чтобы на его фоне собственная «индивидуальность» засияла ярче. И это кончается всегда плохо. В первую очередь — для того, кто пытается выдавать свои хрупкие, надуманные представления о тебе за действительность. Он строит карточный домик из иллюзий, а потом удивляется, когда он рушится от одного твоего честного взгляда.

— Интересно за тобой наблюдать, — раздался рядом голос Эдика. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с той самой, смесью нежности и профессионального любопытства.
—Почему, Эдик? — спросила я, не оборачиваясь. — Сейчас Денис заметил, что я никогда не повторяюсь. Вот я и задумалась о коренной причине. Почему людям в принципе не живётся спокойно? Почему вечный конфликт?
—А рядом с тобой, — тихо усмехнулся он, — это вообще невозможно. Спокойно. Ты, сама того не желая, становишься лакмусовой бумажкой. Одних твоё присутствие окрыляет, других — разъедает изнутри. Ты не даёшь им притворяться. Ни в музыке, ни в жизни.

Соколов, сидевший в кресле с бокалом вина, молча кивнул. Он понял. Понял смысл сказанного без единого лишнего слова. Понял, что беда не в уникальности, а в том, как её носят: как дар или как оружие. И как страшно бывает тем, кто выбрал оружие, встретиться с тем, кто свой дар даже не считает чем-то особенным — просто дышит им, как воздухом.

Я отвернулась к окну. Да, возможно, рядом со мной спокойно не живётся. Но зато — честно. И в этой честности, пусть колючей и неудобной, есть своя, странная, но единственно возможная гармония. Гармония, в которой не надо ничего играть, кроме той музыки, что рождается внутри прямо сейчас. Без повторов.