Глава 3. Сбор

Утром у школы было шумно. Ребята сбивались в кучки, перекрикивались, делились летними новостями и делали вид, что не соскучились.
Кирюша остановилась у ворот и сразу увидела табличку: 8“А”.
Табличку держала девочка с двумя толстыми косами. Стояла она так прямо и серьезно, будто ей доверили не  класс собрать, а принять парад.
— Ты Бойцова? — спросила она, сверившись со списком.
— Бойцова.
— Я Наташа. Комсорг класса. Вставай к нам.
К ним подбежал Валерка с фотоаппаратом на шее. Уже почти добежал —  и вдруг резко свернул к двух дерущимся котам у забора.
— Стоять! — шепнул он котам и щелкнул затвором.
Коты, конечно, стоять не стали. Один шарахнулся под куст, второй с воплем перемахнул через ограду. Валерка попятился, ловя кадр, и едва не снес Наташину табличку.
— Квасов? — строго спросила Наташа.
— А что сразу Квасов?.
— Потому что ты в списке. И потому что уже чуть не разнес восьмой “А”.
— Я фиксировал школьную жизнь.
— Вот и фиксируй, — сказала Наташа. — Будешь снимать мероприятия.
— Я подумаю, — важно произнес Валерка.

   К ребятам подошёл Александр Сергеевич — “Марк”. В лагере он казаося почти своим, а у школы снова стал учителем: рубашка застегнула, взгляд внимательный.
— Ребята, вы уже знаете, что рядом строится новый микрорайон?
— Знаем-знаем, — выкрикнул Малой. — Там кран здоровенный.
— Смоловский, кран обсудим отдельно, — улыбнулся Марк. — Сейчас про школу.
   Малой развел руками: молчу-молчу!
— Из-за новых учеников кабинетов пока не хватает. Поэтому первую четверть наш класс учится во вторую смену.
 Дети недоуменно переглянулись, а затем раздались недовольные возгласы:
— У-у-у! — дружно протянул класс.
— А после осенних каникул? — спросила Наташа.
— После осенних каникул  во вторую смену уйдет восьмой “Б”. После зимних  — седьмые. Мы первые, потому что самые сознательные.
— А давайте всегда во вторую, — оживился Валерка. — Красота же. Выспался, поел, опять выспался — и в школу.
— Квас, ты сбрендил? — Длинный толкнул приятеля в бок локтем.
— Вы что, не понимаете? Это же так здорово, — недоумевал Валерка, — хоть выспимся.
— Квасов, дай договорю, — попросил математик, — а потом вы обсудите, хорошо это или плохо.
Марк назвал номер кабинета, напомнил про сменку, дневники и собрание для родителей. Потом заглянул в листок и вдруг улыбнулся.
— И еще одно. К двадцать девятому октября в Доме культуры готовят школьный танцевальный конкурс. Можно выступать одному, парой или группой. От класса нужна заявка. Есть желающие?
Ребята, не сговариваясь,  повернули головы к Ветке.
Та стояла, скрестив руки на груди.
Услышала про конкурс — и сразу выпрямилась.
— Я готова, — сказала она.
Кирюша опустила глаза. Вчерашний коридор Дома культуры тут же вернулся: зеркала, чужие юбки, Веткино короткое “Ты?”.
Она обещала себе только узнать. Не записываться. Не говорить “да”.
Но рука почему-то поднялась сама. Не высоко — так, что сначала ее заметил только Валерка.
— Бойцова? — спросил Марк.
Кирюша хотела сказать: “Я просто…”
И не сказала.
— Я хочу танцевать!
Ветка фыркнула.
— Ну-ну, плясунья.
Сказала негромко, но рядом услышали. Длинный прыснул, тут же сделал вид, что кашляет.
  Кирюша почувствовала, как к щекам подступает жар. Но руку не опустила.
Марк уже собирался что-то записать, но Кирюша вдруг вспомнила лагерь: марлевые юбки, Валеркин шепот “раз-два-три”, Длинного с шеей журавля и Малого, который тонул под музыку.
Там она смогла выйти не одна.
—  А почему бы нам всем классом не станцевать? — проговорила Кирюша.
На секунду стало тихо. Потом кто-то прыснул. Длинный посмотрел на Малого, Малой — на Валерку. Димка поправил очки и почему-то покраснел.
— Ты что, ку-ку? — Валерка покрутил пальцем у виска. Слишком быстро, слишком громко.
— А что я такого сказала? Мы же уже танцевали.
— Это в лагере было. Там у всех крыша потекла.
— Значит, у тебя особенно сильно.
Длинный хохотнул, Валерка сразу насупился.
— Не-е, это без меня.
— Ну и пожалуйста, — Кирюша пожала плечами. — Не очень-то и хотелось.