Обретение отца

     В новогодние праздники Римма всё же решается на эту поездку, на которую настраивалась не один год. Она садится в поезд в морозный день, в дороге никак не может справиться с внутренней дрожью, к которой холод не имеет никакого отношения, это даёт о себе знать глубинное волнения. Она не знает, что её ждёт там, в городе, в котором она никогда не была… Своим двум дочерям и мужу строго настрого наказывает не говорить об этой поездке своей старенькой матери, она не поймёт, обидится, посчитает этот шаг предательством. Как это ни странно, прожив долгую жизнь, Римма так и не избавилась от страха сделать что-то такое, что обидит, расстроит, или вызовет её непонимание.
     Римма едет к отцу, которого не видела почти 40 лет, родители развелись, когда ей было 16, она прошла все этапы своего становления без отцовской поддержки, он ничем не обнаруживал себя в её жизни, не пытался наладить отношения, не помогал, будто её вообще не было.  Оглядываясь назад, осознаёт, как не хватало отцовской защиты, как усложнило это её отношения с мужским полом… 
     - А вспоминал ли он меня? - размышляет она, женщина тяжело, с невыразимой болью вздыхает и продолжает смотреть в меняющиеся пейзажи за окном. Ей тревожно, перед отъездом телефон отца замолчал, что это – нежелание общаться или что-то случилось?
     Она помнит ощущение счастья, которое наполняло её в детстве, и гордость, что у неё именно такие мама и папа! Самые лучшие!!! До сих пор чувствует любовь, которой согревали бабушки с обеих сторон. Вспоминаются деревенские приключения у родителей отца, когда городская кроха тянулась за старшими ребятами, стараясь ни в чём им не уступать: кувыркалась в сене, спотыкаясь, мчалась к речке, смело прыгала со стола на пол. Однажды, неудобно приземлившись, разразилась таким плачем, что испуганный дед попросил в колхозе телегу с лошадью и повёз её в больницу. Когда они отъехали на изрядное расстояние, она вдруг сообщила, что у неё уже ничего не болит.
     После того, как родители расстались, она не общалась с отцовской роднёй, этому препятствовала мама, как и тому, чтобы сохранялись отношения с отцом. Складывалось впечатление, будто перед Риммой ставились буйки, за которые она не должна была заплывать, чтобы ограничить доступ к информации. С годами она стала понимать, что, по сути, не знает отца, брала на веру то, что говорила о нём мать. А вопросов осталось очень много, и вот сейчас, когда большая часть жизни уже позади, появилась сильная потребность получить на них ответы…
     Перебирая старые книги, которые уже переехали на дачу, она наткнулась на подарок отца, двухтомник Пушкина, на развороте обложки надпись: «Не беда, что ты отца не понимаешь, но всё-таки, когда-нибудь, поймёшь». Да, она помнит эти слова, тогда, в 16, они никак не отозвались в её сердце, а сейчас что-то ёкнуло:
    - Он же никогда не оправдывался, и о маме ничего не говорил плохого, почему же я так тупо его отвергала?
 А вот ещё три книги «Искусство фотографии» - тоже его подарок, с надписью: «Пусть фотография станет твоим увлечением». Он хотел, чтобы дочь развивалась, делал какие-то подсказки, она же, в своём юношеском максимализме, ничего не слышала. Римма потёрла виски руками, и медленно, с шумом, выдохнула:
 - Боже мой, я была просто орудием в руках матери, послушным и глупым, -  она закрыла лицо руками и долго в такой позе сидела неподвижно, - ну почему, почему я никогда, никогда не задавалась этими вопросами?
   В памяти отчётливо всплывает момент, когда она, придя из школы (уже после развода родителей), застала в папином халате маминого ухажёра. Было такое огромное чувство гнева, негодования и ненависти, что она чуть не задохнулась.
 - Как он посмел взять халат ОТЦА, какое он имеет право это делать? – об этом просто кричал её вид, но сказать об этом матери она не решилась.
В этом чёрном халате с разноцветными полосами она любила закутываться на диване, когда читала книгу, совсем не осознавая, что, хотя бы так пыталась восполнить его отсутствие.
 

    Римма долго собирается с духом, и, наконец находит через родственников номер телефона отца и звонит ему…
- Римма?!... А я уж думал, что так никогда и увижу тебя…, -  в голосе отца удивление и радость.
 Общаются они долго и потом часто перезваниваются и вот, наконец, договорились увидеться… Римма знает, что у отца уже другая семья, в которой родилась дочь, она уже взрослая, у самой семья. Врываться в чужую жизнь не очень хорошо, но уже нет сил оставлять это состояние недосказанности. Он тоже ждёт этой встречи…
    Отца Римма узнаёт сразу, ей даже кажется, что он мало чем изменился. В свои почти 90 выглядит бодрячком с гладкой кожей лица, с чёрными волосами, лишь тронутыми сединой, его возраст выдаёт разве что сутулость. Встречаются они с теплом и без особых эмоций, Римма обнимает его, потом его жену Людмилу, видно, что они ждали, стол накрыт, сразу с дороги садятся завтракать или обедать, неспешно беседуют, без тени смущения и неловкости. Римма быстро выясняет, почему он не отвечал на звонки, обнаружив в его телефоне блокировку своего номера. Отец ничего в функциях аппарата не понимает, жена ещё дальше от новой техники, кто это сделал, остаётся загадкой.
    Квартирка, в которой обитает супружеская пара, очень маленькая, большую часть пространства сжирает огромная стенка, полы застелены коврами, от этого появляется ощущение тесноты и запылённости. Хочется всё раздвинуть, очистить, но это их мир, их быт, в котором, им, наверное, привычно и удобно. Особого взаимопонимания и теплоты между супругами она не чувствует, отец живёт обособленно – читает, заботится о своём здоровье, в комнате огромный холодильник с дачными заморозками. Людмила говорит, что она иногда целый день не заходит в его комнату, жалуется, что Павел Сергеевич думает только о себе. Раньше в течение года собирал деньги и ежегодно ездил в санаторий, по дому ничего не делает. Это и видно по «заношенности» квартиры, старому, протёртому линолеуму, не покрашенным, а будто намазанным краской дверям. Для Риммы это новостью не становится, она помнит многочисленные упрёки матери в адрес отца как раз по этому поводу.
     Людмила младше отца на 12 лет, это такая баба-работяга, которая всё тянет на себе: хорошо готовит, делает разные закрутки, занимается посадками на участке, где у них деревенский дом. Вся квартира устлана салфеточками, их она сама вяжет. Здоровьем не пышет: болят колени, проблемы с сосудами, суставы пальцев утолщены… короче, много чего нарушено.
 Саму женитьбу отец объясняет короткой фразой:
 – Так получилось.
 Одна из коллег послала своей родственнице его фотографию, та приехала с дочкой, аж с Дальнего Востока, куда бежала от мужа-алкоголика. Ну и отец, как порядочный мужчина, женился, о любви и речи не было. Римма замечает, что он, по сути, не любил ни одну из своих женщин, на вопрос, знает ли он вообще, что такое любовь, отвечает:
   - Теоретически знаю…, - и через паузу добавляет, - моя любовь была направлена на детей и внуков.
   - Почему же ты этой любовью обделил меня и моих детей, твоих первых внуков? – спрашивает Римма.
   - Потому что вы меня отвергли, тебя оболванили, настроили против меня.
   - А почему мать препятствовала твоему общению с детьми?
   - Потому что она знала, что я люблю детей, и чтобы сделать мне больнее, она лишила возможности с вами общаться.
   Римма не очень верит тому, что это было непреодолимым препятствием, и от этого в душе остаётся налёт горечи. Она действительно в подростковом возрасте была очень негативно настроена против отца, в этом отношении мама очень постаралась, вываливая на Римму все его недостатки, и по сути настраивая против него. Но разве можно эмоциональному подростку было забыть и простить, что он избил маму?
   - Я её не избивал, дал пощёчину, потому что Алла мне врала, она давно изменяла мне с моим другом, - проговаривает он медленно, через какое-то внутреннее сопротивление.
   - Послушай, - уточняет Римма, - но это же произошло после развода?
   - Нет, это всё было значительно раньше, - отец как-то тяжело вздыхает и замолкает, а потом добавляет, -  я его уже давно простил.
    «Его, не её», - замечает про себя Римма. Она уже знала, что сам брак родителей был неправильным и скороспелым, об этом рассказала ей тётушка. Алла дружила с другом отца, Виктором, однажды Павел показал ей письмо своего товарища, в котором тот рассказывал о другой девушке. Алла вспылила и на фоне этой обиды пошла в ЗАГС с Павлом. Так родилась семья, в которой суждено было появиться Римме, уже в первый год совместной жизни у обоих было много взаимных претензий, только появление ребёнка и сохранило их брак.
   - Я её пожалел, - проговорил отец тихо.
   - А что главное в семейном счастье? – допытывалась дочь.
   - Нужно, чтобы супруги были равными, ровней.
Нынешняя его жена по образованию и интеллекту, далека от него, Аллу, маму Риммы, по профессии учительницу, он называет ровней. Римма пожимает плечами:
- Но ведь и это не принесло тебе счастья?
    
    Ночью, ворочаясь с боку на бок на неудобном чужом диване, Римма никак не может уснуть, в голову лезут воспоминания, она опять окунается в ту жуткую пору своей юности, когда родители разводились. Мама всё чаще говорила о том, какой отец плохой, в такие моменты Римме было неловко, будто её заставляли заглядывать туда, куда ей сосем не хотелось смотреть, но она не могла не верить матери, хотя, где-то там, в глубине души, она это не принимала, там он просто её папа и ей больно, что она его теряет. А она его действительно теряла, стала агрессивной и нетерпимой, в ответ на его замечания – хамила.
  Мучительно, с руганью, битьём посуды и взаимными обвинениями, родители развелись. Римма была свидетелем этих сцен, и они просто разрывали ей сердце на части. Она помнит, как в каком-то отчаянии отец запустил кружкой в сервант, весь немецкий хрусталь со звоном и грохотом рухнул на пол. На следующий день Римма выносила на помойку целое ведро искрящегося стекла, как символ разбитой жизни…
 Эти раны так и не зарубцевались с годами, ни у неё, ни у младшей сестры. А между прочим, родители были не простыми работягами: мама – педагог начальных классов, Отличник Народного просвещения; отец - военный инженер, но у обоих не хватило ума, не вмешивать в свои личные отношения детей, не травмировать их хрупкие души.
    
      У Риммы и её вновь обретённого отца, остаётся лишь один день для общения, чтобы не мешать, Людмила деликатно уходит к соседке.
    - А что самое главное в жизни? – допытывается Римма, стараясь больше понять отца.
   - Самое главное – найти именно своё дело, у меня работа была интересная, это то, чем мне нравилось заниматься.
Он начинает с увлечением рассказывать, как участвовал в разработке транспорта для перевозки ракет. По расчётам получалось, что необходимо 48 пар колёс, усилив другие позиции, смогли снизить их количество до 8. Решали проблему поворота колёс, потом моделировали и испытывали технику…
    - А почему же ты, как только исполнилось 60 лет, сразу ушёл с работы, если так сильно любил её и был увлечён своим делом? – просит уточнить Римма.
    - А тут поборола другая страсть, - объясняет он, - меня всю жизнь тянуло в деревню, да и оборонка в 90-е стала разваливаться.  Я мечтал уехать на родину, но моей новой семье это совсем не было нужно, поэтому купил дом в древне и 20 лет прожил там: с собакой, пчёлами, кроликами… Это были самые лучшие годы моей жизни, - с печалью произносит он и добавляет, - не знал, не думал, что придётся умирать в городе…
      Отец промолчал о проблемах со здоровьем, и просил своих женщин не говорить Римме, когда же его рядом не было, они сообщили, что у него онкология.  Из деревни его привезли всего три года назад, отощавшего (кожа на руках висела), вонючего и злого. Отмыли и сразу отвезли в больницу, выдержал 30 сеансов химиотерапии, по результатам анализов раковых клеток не обнаружили, но, как сказал врач, рак никуда не делся, просто в таком возрасте процесс роста его клеток замедляется.
     Римма смотрит на отца и удивляется, как хорошо и свежо он выглядит, ничего не указывает на тяжёлое заболевание. Он тщательно следит за своим здоровьем, ест только полезную пищу, чем изрядно напрягает супругу, принимает аж 17 таблеток в день, устраивает ежедневные прогулки.
  Может быть, именно внимательное отношение к собственному здоровью позволило ему справиться ещё в молодости с таким диагнозом-приговором, как облитерирующий эндартериит. Ноги Павел Сергеевич застудил в Заполярье, где он до этого служил, и где как раз родилась Римма. Этот диагноз ему поставили в 28 лет, когда он был уже в Германии, где всё как раз и обострилось. Спас его военный хирург, отец одного из учеников Аллы.
    - Кстати, как раз там был самый хороший период в нашей семейной жизни, - уточняет отец.
Его жена блистала как педагог, в её класс была очередь из родителей, которые хотели устроить на обучение детей только к ней.
В госпитале отцу загипсовали руки и ноги и прогоняли никотиновую кислоту, это позволило остановить процесс слипания сосудов. Потом, по жизни, он своим ногам уделял много внимания, старался их держать в тепле. Римма ничего об этом не знала, дома никогда не было речи о его здоровье, похоже, здесь тоже в свои проблемы домашних он не посвящал. Людмила с недовольством выбрасывала валенки - моль заводится, рассказывает Римме, как Павел Сергеевич кутается:
    - Вот, валенки опять купил. Внизу тёплая одежда, а сверху ещё тёплый халат, окно не открывает, в помещении духота…
   Как выясняет Римма в долгих разговорах с отцом, военным он вовсе не собирался быть.
   - Так получилось, - добавляет он и возвращается мыслями в юность.
Он уже был курсантом Ленинградского мореходного училища, когда оказался в списке отчисленных по решению мандатной комиссии из-за заграничных историй своих родственников. Его отец во время гражданской войны служил в экспедиционном корпусе во Франции, потом был коком на корабле в Кронштадте, позднее работал в деревне бригадиром и даже председателем колхоза. Во Франции побывал и ещё один родственник, который служил в торговом флоте, какое-то время прожил в этой стране, пока судно не вернулось в Россию.
   Вот теперь - то Римме стало понятно, почему на руке у отца татуировка – якорь, её она очень хорошо помнит с детства, но ни разу не удосужилась уточнить историю её появления. После несостоявшейся мореходки, поступил в техникум механизации, потом закончил военное училище, чуть позднее - факультет автомобильного дела одного из вузов. Учиться хотел всегда, только у него к этому, уж слишком хороших способностей, не было, в отличие от Аллы, но стремление к новым знаниям заставляло что-то постигать. Во время службы в Германии, пытался изучать немецкий язык, рассказал случай, когда долго заучивал немецкие фразы, чтобы в ателье заказать костюм. Когда пришел и мучительно начал вспоминать текс, его остановил портной: «Уж лучше говори по-русски». Оказался из бывших наших…
   
      Римма замечает, как отец спокоен, ровно реагирует на случающиеся выпады и упрёки жены, будто ничего не слышит, или это не имеет для него никакого значения. Складывается впечатление, что он создал свой собственный, закрытый для других мир, к котором весьма гармонично живёт. Говорит, что скоро опять ляжет в больницу на профилактику, делится, что о нём очень хорошо заботятся, и добавляет:
- Даже не ожидал.
 Однако за эти пару дней Римма почувствовала, что истинное отношение к нему жены и дочери, несколько иное.  Татьяна, сводная сестра Риммы, рассказывает, что у матери проблем со здоровьем больше, сетует, что в таком возрасте мужчине искать у себя болячки стыдно, в сосудистом отделении, куда она его регулярно устраивает, лежат люди, у которых действительно серьёзные проблемы со здоровьем.  Людмила, с каким-то даже осуждением говорит, что муж собирается жить аж до 120 лет! Не умалчивают новые родственники и о скупости Павла Сергеевича…
  Не смотря на, возможно, совсем не идеальный образ, Римма принимает отца таким, какой есть, поездка привносит в её душу равновесие. Она понимает, что в её сердце в одинаковой степени, хранится любовь и к матери, и к отцу, этой встречей она будто выравнивает существующий ранее перекос.
   
      Обратная дорога не кажется ей утомительной и мучительной, душевная лёгкость помогает и на мир смотреть другими глазами.
- Господи, как же хорошо, что я его увидела и мы так душевно поговорили, - размышляет она, ощущая, как огромная тяжесть ушла из души.
На сиденье стоит сумка, набитая фотографиями отца, его родителей и родственников. Отец, чувствуя, что больше им не суждено будет встретиться, вверяет память о родных в надёжные руки.
     - Ведь он же мог всё это богатство оставить своей новой семье, но почему-то отдал мне, может понимает, что мало кому интересно его прошлое? – пытается понять дочь мотивацию его решения.
Поначалу отец и дочь часто перезваниваются и очень тепло общаются, потом звонки прекращаются.
     - Видимо, опять мой номер заблокировали, - Римма старается объяснить себе это неожиданное прерывание связи.
     Она подозревает, что, скорей всего, это происки его внучки, молодой девушки, с которой Римме не удалось увидеться. Пытается объяснит такое поведение несогласием с тем, что у её деда была какая-то другая жизнь, к которой она не имеет никакого отношения.
      Через год не стало мамы, не сразу, но дочери удалось сообщить эту печальную весть её бывшему мужу. Он воспринял это как-то очень спокойно, время сделало своё дело, оно убило не только чувства, но и эмоции. Через полгода - новая беда, умерла младшая сестра Риммы. На этот раз сказать об этом отцу ей не удалось, но известие дошло в его дом какими-то окольными путями.  И последний удар, который просто подкосил женщину – не вышла из комы её младшая дочь. Получалось, что она вернула отца, но потеряла почти всех близких… Ей так хотелось услышать хоть какие-то слова утешения, и она настойчиво пытается прорваться через глухую стену молчания. В конце концов это получается, отец спокойно слушает рассказы о её бедах, произносит лишь одно:
    - Да…, – но сразу оживляется, когда Римма спрашивает о его здоровье. Она слушает его с подступившей к сердцу болью, понимая, что её не было, и нет в его жизни, и ему совершенно безразлично, что с ней происходит. Одиночество огромной петлёй сдавливает шею, невозможно не только дышать, невозможно жить… Чтобы не оставаться одной со своими мыслями, она идёт в кофейню. Отправляя маленькие глотки горячего напитка в застывшее нутро, безуспешно уговаривает себя успокоиться. Из оцепенения выводит телефонный звонок, Римма ещё не успевает понять, кто на другом конце провода, как на неё обрушивается просто шквал негатива:
    - Не звоните Павлу Сергеевичу, он не считает вас дочерью, ему совершенно наплевать, кто у вас умер. Вы ничего от нас не получите…, - Татьяна всё распаляется, и уже просто кричит, бесцеремонно перейдя на «ты». – Я с детства тебя ненавижу, когда ты письма отцу писала, я их рвала. Это я телефон заблокировала, так ты всё равно звонишь. Тварь. Уйди из нашей жизни. Дай спокойно умереть отцу.
     Римма нажимает на кнопку телефона и застывшим взглядом погружается в недопитую чашку с кофе, у неё нет сил даже пошевелиться, она чувствует себя птицей, замёрзшей на лету. Телефон снова начинает звонить, она сбрасывает вызов и делает так до тех пор, пока звонки, наконец, прекращаются. Но тут же одна за одной летят СМС: «Мы сделаем генетическую экспертизу, чтобы ты от нас отстала. Если ты сдохнешь, никто не заметит. Отстань от нас, ты не наша, тебя мать нагуляла…»
Только сейчас Римма начинает понимать, что за ширмой гостеприимства скрывалась лютая ненависть к ней сводной сестры, закрыв глаза руками, Римма шепчет:
    - Боже мой, она меня ненавидит просто за то, что Я ЕСТЬ, не зная и не желая знать. Она боится, что придётся делить наследство. Она ждёт, что отца не станет, и все его деньги перейдут ей, а он всё живёт и живёт, а тут вдруг ещё я… Господи, о каком наследстве она говорит, я уже состоявшийся человек, у которого всё необходимое есть…
     … К вселенской боли от потери, добавляется боль предательства… нести этот груз невыносимо… Римма понимает, о чём-либо говорить со сводной сестрой, что-то её доказывать, объяснять - бессмысленно, к тому же на это нет сил и желания…
     - Отец породил монстра… - тихо произносит она. - Откуда у неё такая ненависть? На чём она основана – на разговорах родителей, или просто на детской ревности? – пытается понять Римма
    Женщина задаётся вопросом, почему на неё навалилось всё и сразу, что за силы пытаются выбить из-под ног опору? Почему когда-то между ней и отцом клинья вбивала мама, а теперь тоже самое делает её сводная сестра? Невыносимая боль волнами окатывает её со всех сторон, иногда кажется, что она просто расшибёт её или закрутит в воронку, тогда она хватается за воздух, пытаясь удержаться в этой стихии чувств. Это не всегда удаётся, но всякий раз, прилагая махонькие усилия, она постепенно обретает, если не равновесие, то уж точно выныривает из-под гигантской волны, которая пытается её накрыть. Ей очень хочется поговорить с отцом, поставить точку в этой истории, но дозвониться не получается, а искать обходные пути у неё уже нет никакого желания. Не остаётся ничего другого, как попытаться разобраться самой с собой…
     - Господи, ну в какой «спецназ» ты меня готовишь?  - обращается она к высшим силам.  – Ну почему ты устраиваешь мне одно испытание за другим? Почему ты лишаешь меня всякой поддержки? Я так хочу чувствовать себя защищённой, дарить любовь и принимать её, хочу уюта, тепла, спокойствия… а ты поставил меня на вершину горы и продуваешь всеми ветрами, проверяя на стойкость.
    Римма хорошо помнит свою детскую фотографию, где она стоит натянутая стрункой, сжимая два кулачка. Вот так, с этими сжатыми, сначала кулачками, а потом челюстями, а позднее ногами, вросшими в землю, и идёт по жизни.
     - Да, твой путь очень непрост, - отвечает ей Ангел, - но в том его и сила, ты не избегала опасностей, а они действительно на каждом шагу, они рядом, они везде, они во всём, даже, кажется, в самых близких тебе людях, это самое сильное испытание. Ты проходишь все рифы, и не разбиваешь свой корабль, ты хороший лоцман, и это тебя тоже не должно сломить. Не держи зла на свою сестру, все, кто делает тебе больно, в то же время делают тебя сильнее, значит, всё это совсем не случайно.
Через несколько лет отец ушёл из жизни, новая семья не сообщила об этом Римме, совершенно случайно она узнала о его смерти только спустя полгода.
В её комнате, на самом видном месте стоит фотография родителей. ещё молодых, красивых, полных сил и надежд, наполненных любовью к своему первенцу, то есть к ней, к их первой дочери, которой они дали имя Римма. Всякий раз, когда она проходит мимо этого фото, она им улыбается и мысленно говорит: «Какие же вы красивые, как же я вас люблю!»