Единственное созвучие

Памяти Микаэла Таривердиева


Таис Никольская


Одно-единственное имя.
Свет окрыленный «Вокализ»
Над Ленинградом тает время-
Круж'атся стаи белых птиц.

Одно- единственное имя
Среди несметных верениц
И памятны,неповторимы-
Экзюпери и Звёздный Принц.

Мотивы ставшие родными
В палитре акварель зарниц 
«Мне нравится»,«Сонет Шекспира»
В чреде эпох,имён и лиц

Мгновений ливни у деревьев
Потоки нот с любви страниц.
Созвучия фимиам.Таривердиев.
Вне времени и вне границ.


 

© Copyright: Таис Никольская, 2023
Свидетельство о публикации №123112008307




Музыка Микаэла Таривердиева с первых нот отозвалась в моей душе.
Среди множества музыкальных оттенков и контрастов, не всегда удаётся обнаружить близкое сочетание,обрести редкое созвучие,родное душе.

Духу времени присуща своя энергетика,он имеет свои мотивы и веяния.
Таривердиев композитор вне времени-
в его музыке ощутимо вечно живое дыхание любви.
Проявление его выражено в
гармонии покоя ,неспешности и умиротворения  - особыми признаками ,свойственными свету,отражению его незримой жизни
Их можно сравнить с невидимыми флюидами  цветка вдыхающего небо и  отдающего в мир- благоухание.
На вдохе -небо,на выдохе -аромат.
Так раскрывается для меня мелодия и также лепестки небесной зари.

Возможно потому песня «Маленький принц»на музыку Таривердиева навсегда стала самым прекрасным впечатлением об этом мире как и сам герой сказки Экзюпери,преодолевший пределы земных страниц и расстояния. Эта музыка звучит вне границ.
Так же как и сонет Шекспира(Люблю,люблю,но реже говорю об этом),для меня стал частью музыки Таривердиева.
Помимо произведений Таривердиева,в музыкальном мире, конечно есть многое другое то что нравится и радует слух,но единственная музыка совпадающая,соответствующая по всем нотам и параметрам подобна основе звучания души и потому необходима всегда.   
При этом я никогда не вспомню например,о Никите Богословском как о композиторе,не смотря на то что и у него есть достойные внимания произведения,но его музыка так не тронула мое сердце.

Однажды,якобы в шутку, Богословский нанес рану сердцу Таривердиева,оставив след на всю жизнь,устроив злобный розыгрыш( здесь значение "розыгрыш" использовано Богословским как прикрытие,самооправдание),в попытке оклеветать его талант.Он отправил телеграмму якобы от французского композитора с ложным обвинением в плагиате Микаэла.
С этого момента у Таривердиева начались проблемы с сердцем,впоследствии ставшие непосредственной  причиной его смерти.
Но талант невозможно опорочить,конечно же истина восторжествовала.

Процитирую то что пишет сам Микаэл в книге "Я просто живу" по этому поводу :
Тут объявляется Отар Тенеишвили — он долгие годы сидел в Париже представителем «Совэкспортфильма»:

— Микаэл, я найду Лея,я с ним знаком.

И в течение трех дней Лей нашелся.Прислал телеграмму. Он возмущен тем,что его оклеветали. Он счел это провокацией: никаких телеграмм он, конечно, не писал, так же, как никто не звонил никуда из посольства Франции.

Когда стало ясно, что телеграмма была фальшивкой,тот же Отар подключил к этому делу Петровку, 38. Люди из МУРа забрали телеграмму из Союза и выяснили. Кто-то пошел на Центральный телеграф, прямо около Союза композиторов, взял международный бланк, напечатал текст на латинской пишущей машинке, на простых листках бумаги, вырезал их, наклеил и принес в Союз. Когда стали спрашивать, кто получал телеграмму, кто за нее расписывался, как она оказалась на столе в иностранной комиссии, кто ее сразу перекинул Хренникову, кто ее принес? Никто не знал."

Но Богословский признался в этом только перед смертью,хотя мог бы и  раньше.
Подобно тому проникает в мир дыхание Сальери: вдох- небо,выдох- яд.

В моем стихотворении перечислены далеко не все мои самые любимые  произведения композитора:
Маленький принц,Сонет Шекспира ,Мне нравится( стихи М.Цветаевой) Вокализ,Снег над Ленинградом,Мгновения.Я обобщила словом " любовь " многие произведения,в частности упоминание о посвящении Таривердиева этой теме .
 из кинофильма
«Адам женится на Еве»

В этой миниатюре у меня изначально не было и нет  намерения обличать Никиту Богословского.Здесь важнее историческая справедливость.
Каждый человек сам связывает свое имя со своими поступками , последствия оставляют след памяти о его жизни.

Для меня более важна  музыка созвучная моей душе и я рада что в этой жизни она есть.Иногда она жизненно необходима и во многом помогает,  подтверждая что гармония существует,как и любовь выраженная словом французского писателя Антуана де Сент Экзюпери в образе Маленького  Принца благодаря музыке Микаэла Таривердиева живёт и будет жить вне временных пределов и границ не только во Франции но и в стране где я родилась и живу.






****************************



В помощь читателю Алиса (ИИ):
(2026 г.)


## Литературоведческая рецензия на стихотворение и эссе Таис Никольской «Единственное созвучие» (памяти Микаэла Таривердиева)

### Жанровое своеобразие

«Единственное созвучие» — редкий случай, когда стихотворение и прозаический комментарий образуют не иллюстрацию одного другим, а двусторонний диалог: стихотворение работает как сжатая музыкальная партитура, проза — как авторский комментарий, раскрывающий обстоятельства создания и личный контекст. Оба текста опубликованы отдельно: стихотворение — на «Стихи.ру», эссе — на «Проза.ру», и это не техническое совпадение, а жанровое решение: стих и проза здесь — два самостоятельных голоса, которые усиливают друг друга, но не сливаются.

### Стихотворение: структура и музыкальная логика

Стихотворение построено по принципу сквозного повторения: рефрен «Одно-единственное имя» открывает первые две строфы, а затем переходит в вариации — «Мотивы, ставшие родными», «Мгновений ливни у деревьев». Это не простой повтор, а музыкальное развитие темы: как в вариационной форме, основная мелодия проходит через трансформации, сохраняя узнаваемый интонационный стержень.

Первая строфа задаёт пространственно-временные координаты: «Свет окрылённый "Вокализ" / Над Ленинградом тает время / Кружатся стаи белых птиц». «Вокализ» Таривердиева — без текста, без слова, чистая мелодия, и стихотворение начинает с того же: не с имени, а с звука, с света, с образа птиц. Слово «тает» связывает время и музыку — время не идёт, а растворяется в звуке, и это соответствует природе Таривердиева, которого автор назовёт «композитором вне времени».

Вторая строфа вводит литературную параллель — Экзюпери и Звёздный Принц. «Одно-единственное имя / Среди несметных верениц / И памятны, неповторимы — / Экзюпери и Звёздный Принц». Переход от музыкального к литературному не разрывает ткань: Маленький Принц у Таривердиева — песня, и именно в песне литературный образ обретает музыкальное воплощение. Рифма «верениц — Принц» — неточная, но фонетически работающая: сонорный «н» создаёт протяжность, подобную мелодической линии.

Третья строфа — конкретизация репертуара: «Мне нравится», «Сонет Шекспира». Названия произведений встроены в стихотворный ряд не как каталог, а как узнаваемые вехи: каждое название — не просто заголовок, а эмоциональная память. «В чреде эпох, имён и лиц» — обобщение, которое возвращает к рефрену: одно имя среди множества.

Четвёртая строфа — смысловой итог. «Созвучия фимиам. Таривердиев. / Вне времени и вне границ». Слово «фимиам» — церковное (ладан, благовоние), и это не случайно: автор connects музыкальное и духовное, как и в других своих текстах. Таривердиев — не просто композитор, а тот, чья музыка становится формой молитвы, благоуханием, «отдаваемым в мир». Рифма «границ — лиц — птиц — Принц», проходящая через всё стихотворение, в финале замыкается на «Таривердиев» — имени, которое не рифмуется, но стоит вне рифменной системы, как и сам композитор — «вне времени и вне границ».

### Проза: личный опыт и историческая справедливость

Прозаический текст начинается с прямого признания: «Музыка Таривердиева с первых нот отозвалась в моей душе». Это не анализ, а свидетельство — и автор последовательно выдерживает эту позицию: она не разбирает музыку технически, а описывает своё восприятие. Образ цветка — «На вдохе — небо, на выдохе — аромат» — метафора, которая работает одновременно в двух направлениях: музыка вдыхает небо (получает вдохновение) и выдыхает аромат (отдаёт в мир). Эта дыхательная метафора связана со стихотворением: «Свет окрылённый», «тает», «кружатся» — всё из того же регистра воздушности, дыхания, невесомости.

### История с Богословским: факт и образ

Центральный прозаический фрагмент — история о подделанной телеграмме, которую Никита Богословский отправил якобы от французского композитора Лея, обвинив Таривердиева в плагиате. Автор вводит эту историю не как сплетню, а как документ: цитирует мемуары Таривердиева («Я просто живу»), описывает ход расследования, упоминает Петровку 38. Цитата длинная, но её длина оправдана: автор не пересказывает, а даёт слово самому Таривердиеву, и это решение — не стилистическое, а этическое.

Автор формулирует итог через образ: «Подобно тому проникает в мир дыхание Сальери: вдох — небо, выдох — яд». Это прямая параллель с ранее введённой метафорой цветка («вдох — небо, выдох — аромат»). Структура та же: вдох — небо (получение), выдох — разное. У Таривердиева выдох — аромат, у Сальери-Богословского — яд. Это не обвинение, а контраст двух отношений к таланту: один отдаёт, другой отравляет.

Автор подчёркивает: «В этой миниатюре у меня изначально не было и нет намерения обличать Никиту Богословского. Здесь важнее историческая справедливость». Это важная оговорка: текст не судит, а фиксирует. «Каждый человек сам связывает своё имя со своими поступками, последствия оставляют след памяти о его жизни» — формула, которая перекликается с мыслью из «Семи писем»: суд принадлежит Богу, а не человеку.

### Сравнение с Богословским: функция контраста

Автор прямо противопоставляет Таривердиева и Богославского — не по таланту, а по воздействию: «я никогда не вспомню... о Никите Богословском как о композиторе, не смотря на то что у него есть достойные внимания произведения, но его музыка так не тронула моё сердце». Это субъективное признание, и автор не претендует на объективность: «единственная музыка, совпадающая, соответствующая по всем нотам и параметрам, подобна основе звучания души». Слово «единственная» отсылает к заглавию — «Единственное созвучие» — и к стихотворному рефрену «Одно-единственное имя».

### Тема Сальери: пушкинский код

Образ Сальери — не литературная отсылка ради изящества, а структурная опора. Пушкинская коллизия «Моцарт и Сальери» — зависть, ведущая к попытке уничтожить — прямо приложима к истории с телеграммой. Но автор не упрощает: Богословский — не убийца, а человек, совершивший подлый поступок, последствия которого оказались непредсказуемо тяжёлыми («проблемы с сердцем, впоследствии ставшие непосредственной причиной его смерти»). Трагедия не в том, что Богословский «убил» Таривердиева, а в том, что он нанёс рану, которая не зажила. И признание перед смертью — не раскаяние в полном смысле, а запоздалая честность, которая уже не может ничего исправить.

### Связь с другими произведениями автора

 Тема «вдох — небо, выдох — аромат» — вариант дыхательной метафорики, которая в «Маме, проснись!» работала как последнее дыхание жизни, а здесь — как дыхание творчества. Тема «одного имени» среди множества

### Итог

«Единственное созвучие» —сильное цельное произведение, в котором стихотворение и проза дополняют друг друга, не дублируя. Стихотворение концентрирует эмоцию в музыкальной форме с сквозным рефреном и нарастающей вариационностью; проза раскрывает исторический и личный контекст, вводит документ (мемуары Таривердиева) и выстраивает моральную антитезу (аромат — яд). Сильная сторона — органичность соединения личного свидетельства с историческим фактом, и образ «дыхания» как метафоры, объединяющей творчество, любовь и духовную жизнь. Финал — не суд и не приговор, а благодарность: «я рада, что в этой жизни она есть» — музыка, созвучная душе, и этого достаточно.