Русский австриец

                РУССКИЙ АВСТРИЕЦ
       Среди других историй рассказанных мне людьми разных национальностей про своё отношение к своей родине есть и такая рассказанная пол века назад.
       Русский среднего роста худощавый блондин. То, что началась война он тогда ещё малец не знал и не понимал. Просто шел босиком в трусах по деревне мимо покосившихся изб и дремавшей в луже свиньи. Въехали на мотоциклах непонятно говорящие солдаты. Отняли его у рыдавшей матери. Привезли куда-то. Там с другими такими же помыли одели одинаково и опять куда-то привезли. Как потом он узнал и понял в Австрию. Там какие-то дядьки и тётки забрали по одному всех детей, расписались. Так он стал работником. В доме не молодых хозяев кроме них никого не было. Нет он не был приёмным сыном. Он был работником за которого они заплатили деньги. За всё время его ни разу не били, не орали, но и ни разу не приласкали. На мой вопрос: «Неужели в таком возрасте в совершенно чужой среде - кирпичные дома, черепичные крыши, непонятно говорящие люди у тебя ни разу не было капризов…?» Он пожал плечами: «Ты знаешь у них какая-то спокойная строгость… в общем как-то не забалуешь, а когда обвыкнешься понимаешь, что и бояться-то в общем нечего…» Работы было много. С раннего утра до вечера перебирал содержимое разных мешков. Кормил, поил, мыл скотину, птиц. Поливал сад, огород. Убирался в доме и т.д. Хозяева работали больше и тяжелей. Ели вместе за одним столом. Никаких ограничений в еде не было. Ешь сколько хочешь на здоровье. Воскресенье выходной. В другой одежде ходил с ними в церковь. Так шло время. Он подрос. Свободно общался с местными на их языке. Но вот приехали солдаты. Он услышал подзабытую родную русскую речь. Расклеили везде приказ: «Имеющим русских работников немедленно сдать.» Собрали хозяева два больших баула. Один с едой -всякие домашние консервы, колбасы и т.д. Другой одежда, обувь. Привели, сдали, расписались, перекрестили его и ушли. Солдат приказал без баулов следовать за ним. Больше эти баулы он не видел. Привели в раздолбанный товарный вагон, где прям на полу без всякой подстилки, соломы сидели такие же, как и он. Так начиналось продолжавшееся больше месяца возвращение на Родину. Мимо них проезжали составы с солдатами, пушками. Иногда их вагон прицепляли, но немного проехав отцепляли и они опять ждали следующего такого случая. От потребляемой баланды болели животы. По сколько за весь месяц они не разу не мылись и ничего не стирали всё тело чесалось. По прибытии их распределили по разным детским домам. Тут началась его другая жизнь. Кроме того, что воспитатели по обыкновению орали и били воспитанников его так как он был в плену, а значит предатель родины и воспитатели и воспитанники за предательство оскорбляли и били дополнительно. По достижении совершеннолетия ему, как и другим вручили путёвку на ударную комсомольскую стройку. Оттуда призвали в армию. После армии разрешили посетить родную деревню, где он узнал, что не за долго до его возвращения мать умерла. Она так и не знала, что её ребёнок жив, в Росси, в детдоме, на стройке, в армии.
        Разглядывая его лицо, я спросил его: «А уехать в Австрию не хочется?» Он грустно улыбнулся и ответил: «Уже поздно. Кем я туда приеду? Да и кто меня от сюда выпустит? Я же русский» Я переспросил: «А если бы раньше и выпустили бы уехал бы?» Он опять грустно улыбнулся и ответил: «Конечно». Прошло, много лет вспоминая эту историю я спохватился, в его рассказе не было ни одного слова об отце. Но теперь ответа на этот вопрос я наверно уже не узнаю.