Азбука жизни Глава 3 Часть 220 Издержки или достои

Глава 3.220. Издержки или достоинства?!

Тихий вечер на вилле Дианы пахнет морем и жасмином. В воздухе ещё витают отзвуки только что отыгранной композиции — лёгкие, как сам ветер в «Dancing with the wind» Омара Акрама.

— Виктория, как мило ты поговорила с той читательницей в интернете, — задумчиво говорит Диана, наблюдая, как я бережно убираю гитару в чехол. — Мне так понравилась твоя мысль. Я сегодня как раз думала о ней, пока ребята в университете репетировали, и эта мысль витала в воздухе, как аккомпанемент.
— Какая мысль?
— Та, про выплеск эмоций, которые становятся близки незнакомым людям. Про то, что жизнь стремительна, и ты ловишь её отдельные моменты — с долей улыбки. Это была не просто рецензия. Это был ключ. Ко всему. К тебе.
— О, Диана, — смеюсь я, отодвигая чехол. — Ты за этим и привезла меня к себе? За философией под аккомпанемент волн?
— Нет, — она качает головой, и в её глазах появляется та самая, хитрая искорка делового человека. — У тебя же срочный проект с папой. Но раз уж ты здесь… Признавайся, о чём вы так активно шептались за столом, пока все погружались в музыку?

Я откидываюсь на спинку кресла, смотрю на звёзды, начинающие проступать в тёмно-синем бархате неба.
— Моя же идея, как ты догадалась. Решили купить клочок земли рядом с университетом. Дмитрий Александрович построит — с позволения властей, конечно, — не просто столовую. Красивое кафе. Место, где мысли могут бродить так же свободно, как и разговоры. Где можно услышать и тишину, и музыку.
— То-то я видела вчера на концерте в Испании в первом ряду знакомого бледнолицего господина из офиса дядюшки, — усмехается Диана. — Всё встаёт на свои места. Ну что, сыграешь мне ещё? Что-нибудь… воздушное. Для баланса после таких серьёзных планов.
— Solenzara. Best of guitar, — говорю я, и мои пальцы сами, помимо воли, вновь находят гриф и струны.

Звук разливается тёплым, золотистым светом, заполняя пространство между нами. В нём — вчерашний концерт, бег через весь зал под «Мою судьбу», испуганное и счастливое лицо Николая, розы, которые Ден и Джон едва успевали собирать. В нём — тот самый порыв, который невозможно сдержать.
— Вчера, когда ты пела… — тихо начинает Диана, когда последняя нота растворяется в шепоте волн. Она смотрит не на меня, а куда-то в пространство, как дизайнер, оценивающий готовую работу. — Это было больше, чем выступление. Это была… живая скульптура эмоции. Роза потом полезла в интернет, искала объяснения такому состоянию. Экстаз исполнителя, катарсис… умные слова. Но я смотрю на это, как на форму. Идеальную, но созданную в момент импульса. Без чертежа.
— А я себе сколько раз говорила: выходя на сцену, держи форму. Будь сдержанней. Рассчитай каждый жест. Но что-то ломает все расчёты… — я замолкаю, сжимая пальцы, будто пытаясь поймать ускользнувшее ощущение. — Тянет на эти глупые, прекрасные подвиги. Сломать форму. Выплеснуть всё. И девочки — они ведь всё поняли. Без слов. Они увидели не ошибку, а… новый эскиз.
— Да, — просто говорит Диана. Её взгляд — тёплый, профессиональный и бездонно понимающий. — У тебя во всём необычные методы. Как штрих, выбивающийся из идеального узора. Он нарушает гармонию, чтобы создать свою. Это пугает и завораживает одновременно. Это вопрос вкуса и смелости.

Я опускаю руки на колени, чувствуя под пальцами шероховатость брюк вместо гладкости струн.
— И как думаешь, Диана, с точки зрения твоего безупречного вкуса… Это издержки? Брак в материале? Или… всё-таки достоинства? Та самая смелость?

Она долго смотрит на меня, а потом её лицо озаряется медленной, мудрой улыбкой, похожей на ту, что была в её комментарии к читательнице.
— Ты знаешь, когда я сегодня наблюдала за ребятами, которые пытались уловить твой стиль… они не спрашивали про брак. Они ловили эмоцию. Импульс. То, что ты называешь «издержкой», для них стало ключом. Ключом к собственному выражению. В моём деле есть правило: совершенство — это когда нечего убрать. А в твоём, кажется, — когда нечего добавить к этому импульсу. Разве это не самое главное достоинство?

Она молчит, давая мне взять гитару снова, если захочется. Но в тишине уже звучит наш разговор. И я понимаю, что права не я и не она. Права та самая читательница, Рамира, которая разглядела в наших диалогах живую ткань жизни. Мы все просто создаём её моменты. Иногда — с долей улыбки. Иногда — с гитарой в руках. А тонкая грань между издержкой и достоинством оказывается не линией на чертеже, а живым нервом. И чувствует его не тот, кто рассчитывает идеальную форму, а тот, кто, затаив дыхание, готов бежать через зал с букетом, чтобы успеть коснуться этого нерва — этого трепета, в котором и рождается всё настоящее.