Азбука жизни Глава 5 Часть 220 Возвращение к исток

Глава 5.220. Возвращение к истокам

Да, Викуля, не отделаться тебе от этого вопроса, от этого вечного «почему», звучащего в ритме фламенко. Как в своё время не могла отделаться от той щемящей, пронзительной грусти, что жила в старом классическом произведении. И вот я слышу из зала мольбу повторить именно это — не песню, а сам этот вызов, этот эмоциональный выплеск. Я спускаюсь в зал с гитарой — и сама рада, что друзья позвали нас с новым концертом именно сюда, в Испанию. Да, я сама сумела зажечь интерес два дня назад, так что все билеты разобрали за один день.

Но сейчас я пою иначе. Спокойно, задумчиво, словно извиняясь за прежнюю, слишком бурную исповедь о своей судьбе. Я пытаюсь показать её не как вызов, а как принятие. И вдруг слышу шёпот: «Для тебя...» Красивая девушка бросает мне под ноги цветы. Как же я обожаю эти мгновения чистого, немого обожания, идущего из зрительного зала. Невольно наклоняюсь к ней, шепчу «спасибо», и под гром аплодисментов, которые греют сильнее софитов, возвращаюсь на сцену. Ребята прикрывают меня, давая короткую передышку. Я исчезаю и возвращаюсь уже в новом, сияющем наряде, пытаясь начать что-то новое, но зал уже скандирует, требуя вернуться к той самой, главной теме — к разговору о предназначении.

И в этот миг я вижу их. В зале сидит Ксюша, а рядом — её Димочка. Всё во мне замирает, и я проваливаюсь в воспоминания. В то детское лето, когда бабушка каждый август привозила меня в город своего детства. Эти места снились мне волшебными, и только сейчас, проходя мимо них, я осознаю: их магия была в той абсолютной, тихой любви, что жила между ними. Я вижу счастье на лице Ксении Евгеньевны и безмолвную, непреходящую благодарность в глазах Дмитрия Александровича. Боже, как они прекрасны даже сейчас! И я, эгоистка, вдруг дико радуюсь одной простой мысли, которая приходит как озарение: он ни разу ей не изменил. Не изменил себе, им двоим, этой любви. И я впервые так остро понимаю, что счастье — это не буря, а вот такая тихая гавань, построенная на верности длиною в жизнь.

Возвращаюсь на сцену. Зрители видят блеск в моих глазах и замирают. А Эдик с ребятами, кажется, уже всё поняли. Конечно, сейчас прозвучит оно — не имя композитора, а сама суть: нежное, тёплое, обволакивающее признание. Сколько же беззащитной нежности вкладывает Эдуард Петрович в каждый звук! Его бархатный голос окутывает зал, как мягкое вечернее солнце. «Браво!» Вересов не может без сюрпризов, но я подозреваю, что ребята были в курсе. И вот на сцене, сияя от счастья, с саксофоном появляется Денис. Зал взрывается, хотя видит его впервые. Но как же он играет! С каким блестящим, ликующим азартом! Это уже не музыка, а сама радость, выплеснутая наружу. Вот оно, истинное счастье — не брать, а отдавать, делиться этим светом и получать его обратно в десятки раз больше.

Но Эдик — умничка. Он ловко, почти незаметно, переводит поток всеобщего восторга в другое русло — интимное, личное. Теперь эта мелодия звучит как посвящение. Каждому в зале отдельно. Она говорит: «Это — для тебя. Только для тебя». И они понимают. Без слов. И снова — шквал аплодисментов. Но теперь это уже не просто овации. Это благодарность. Это общее признание. Это возвращение — не к славе, а к истокам. К тому, что было, есть и будет главным: к любви, верности и той силе, что связывает сердца через время и расстояние.