Питерский бабл

Фонарики китайских чуфален, пузатые, красные с золотом, раскачиваются маятником, фонари аварийного перехода у реконструируемых зданий светят одинаково. И днем и ночью, статично тускло. Снежные крупинки, по сферическим бокам местами.   
Пятнами затоптанное дерево общественных веранд. Временные постройки постоянно возникающие у завешенных зелеными сетками фасадов. В них ходы, как в сотах – дыры. Улей ресторан, улей магазин, улей бизнес-центр. Гудят голосами. Следуя геолокации – ныряешь в свою полынью поворота.
Выныриваешь в эскалаторы внутри дворцов с высокими арками, с флешбэками проходок карет и в плащи завернутых армированных всадников. Шаг из арки во двор-колодец с пятачком невнятного неба низко натянутого за плоской крышей. Явственное в клаустофобической тишине заблудившее эхом цокота копыт. Сквозь него неон цокольных вейпмагазинов, смузирумов, глуходверных розовых кролей с кругами удивленными глаз.
Пузырьки бабл-коктейля с послевкусием другой эпохи. Крошка льда на дне морозит кончики пальцев. Зиплок змейки тянется вверх, цепляет шарф, заедает, и порывам ветра по губам. Почти зима. Шаги по снегу по отпечаткам прошедших ранее, вдоль бордюрных  камней до перекрестка.
Питерская миниверсия токийской Шибуя – диагональный перехлест Среднего проспекта Васильевского острова. Там, где 8ая линия без какой-либо логики превращается в 9ую полосатой зеброй перехода. Там, где движение воздуха прыгает шариком для пинг-понга, отскакивает от покрытых коркой смога стен дворцов домов с пластикой олдскульных разрезов окон. И идет перпендикулярный снег параллельный асфальту.
Флегматичность огней всех светофоров – не синхронное подмигивание, будто через легкий вздох или начинающийся сезонный кашель. Они не управляют движением. Они не управляют вообще ни чем. Упорядоченность Японии адаптирована под местные реалии. Трамваи движутся неумолимо, вне закона, неукоснительно следуя лишь отполированной судьбе рельса, отмечаясь на каждом квартале. Машины сворачивают против движения, вязнут колесами в собранных снегоуборочным юрком обоченным снегом, незапланированно для себя паркуются. Люди с обострившимся топографическим кретинизмом доходят до середины, подхваченные потоком совершают полукруг в самом центре проспекта, пересекающий 8ую и 9ую и возвращаются в начальную точку. Хлопают глазами, с заснеженными ресницами над экранами, по которым значение геолокации GPS скользит, поворачивается, замирает, неопределившись с направлением, превращается из стрелки в точку.
Зависает.
Делаю кадр находясь в самом центре серого утра-вечера, по ощущениям всесуточного мгновенья зимнобря – на экране все красиво – структурный снег по пятнам силуэтов. Смазано. Вторая попытка круговое видео – рабочий муравейник потоков 90 градусов на 45 и кружение туристических потеряшек по их заблудшим бессмысленным траекториям, разбивающим в дребезги красоту прямых перемещений. Поворот на 360 вокруг себя. Медленно. Толчок под локоть – вылетаю из приложения камеры. Не сохранено.
Недошибуя усмехается стеклянным взглядом, ненастроенная на фотосессию, порталит меня к тротуару зажатую толпой.
Все огни загораются красным и пищит истерично со всех сторон предложение окончить переход скорее.
Фонарики китайских чуфален припорошенные раскачиваются маятником, фонари аварийного перехода у реконструируемых зданий светят одинаково. И днем и ночью, статично тускло.