Разные судьбы Часть 42

Закончив поливать водой стены полусгоревшей баньки, люди столпились у колодца довольно уставшие и в удручённом настроении. Все молча смотрели на слегка дымящиеся останки панкратовской бани, и никто не осмелился завести первым разговор. Женщины поправляли разлохматившиеся в этой горячке волосы, и вытирали передниками испачканные копотью лица и руки. А мужики, сев на бревно около поленницы, молча смахивали грязный пот с лица и шеи своими кепками.
Славик пошёл искать в этой неразберихе их оцинкованные вёдра. Александра, найдя свои ведёрки, глянув на вербованных мужиков, решилась первой заговорить:
- Ну, вы чё ж, мужики?! Я же вас вчера предупредила, что баня старая, что каменка ненадёжная и за ней нужен постоянный пригляд, пока топится баня.
Илья, встав с бревна, с горечью в голосе сказал:
- Александра Павловна, я, дурак старый, виноват! Ведь затопил печь-то, и всё же было нормально… Остался ещё около бани посидеть, присматривал, пока Данила не пришёл и не позвал хоть чайку попить, согреться немного…
- Ну, да чё ж теперь, слава Богу, что пожар не пошёл гулять под ветром до наших бань… А то и нам не пришлось бы попариться сегодня, - вздохнув, сказала Александра.
- Вам всем спасибо большое, что поспешили тушить пожар, иначе, действительно, могло бы быть и хуже! - извиняясь, вставил словцо Данила.
- Да-а, остались без бани теперь! Мы возместим убытки, за нами долг! - заверил Илья.

Павел, вытирая руки пожухлой травой, смотрел на Зинаиду, стоящую рядом с сыном, с ведром в руке. Она перехватила его пристальный взгляд и, поправляя рукой упавшую на лоб прядь волос, слегка улыбнулась ему.
Стас заметил эту улыбку и посмотрел на Павла. Тот всё ещё пялился на женщину. Он незаметно толкнул Павла в бок и громко сказал:
- Ну, так, может, у кого-нибудь будет лишней водицы в бане, чтобы и мы смогли свой пот и грязь отмыть после сегодняшнего пожара?
Роман сразу же вызвался на помощь вербованным, сказав:
- А чё, давайте разделим всех мужиков поровну!
Колька тоже поддержал идею Романа:
- Давай, Стас, к нам с твоим дядькой Данилой! Мы же только вдвоём с матерью живём, воды и пара на всех хватит!
Роман продолжил:
- Ну, а мы приглашаем в баню Павла и Илью. Хоть нас и трое, но воды и у нас вдоволь.
У Зинаиды вдруг зашлись щёки жаром от слов Романа…
Она снова глянула на Павла и поняла, что он был рад этому приглашению.
На том и порешили, что мужики-погорельцы придут вечером попариться в бани Александры и Лангуевых.

Евдокия, взяв свои вёдра, направилась к калитке. Во двор спешным шагом вошёл участковый. Он поздоровался:
- Здравствуй, Евдокия! Что, справились уже с пожаром? Давненько у нас бани не горели! Где приезжие-то?
- Здравствуй, Иван Петрович! Да уж, пришлось попотеть и почти закоптиться! - шуткой ответила она.
- У бани все ещё, ты проходи по тропе-то к берегу, - сказала Дуся.
- За брусникой-то завтра поедешь? А то приходи на причал, как рассветёт! - позвал Иван Петрович.
- Нет, не поеду. Мне Танюшку не с кем оставить. Отец ведь  сам поплывёт на лодке, наберёт, сколько сможет и на мою долю, - ответила Дуся, закрывая калитку.
Липаев, приближаясь к бане, поздоровался со всеми. Глядя на пожарище, покачал головой и сказал:
- Мне придётся составить протокол о случившемся, прошу всех вас задержаться и рассказать, как всё произошло.
Опросив всех, он велел вербованным мужикам часа через два явиться в участок и подписать показания.
- А завтра поездка за брусникой не отменяется! Кто хочет и может, приходите на причал с утра, как начнёт совсем светать, - сообщил он всем присутствующим.
- Ты, Шура, поедешь? - спросила Зина, выходя на тропу вслед за Павлом.
- Поеду, а то потом придётся с Колькой вдвоём ехать на своей лодке, - ответила Шура, ступая за Зиной.
Павел, идя по тропе, чувствовал  впивающийся в его спину взгляд Зинаиды. Остановившись у крыльца дома, он пропустил Шуру вперёд и незаметно тронул руку Зинаиды, медленно проходящей следом за Александрой. По телу Зины прошла мелкая дрожь. Она спешно отдёрнула свою руку и пошла за Шурой, улыбаясь своим мыслям…
У калитки, закрывая её на щеколду, Зина снова окинула взглядом Павла и, радостно догоняя Шуру, поравнялась с ней на широкой тропе.
Роман со Славиком и Колька пошли от колодца тропой, ведущей вдоль залива, прямо к их баням.
Ну, а мужики-погорельцы, вернувшись в избу, умылись  и завалились по кроватям, обсуждая такое неприятное происшествие. Илья стал готовить обед. Мужики решили сначала сходить в участок, а уж потом спокойно пообедать.

Придя от участкового, Илья поставил кастрюлю с картошкой на стол, разложил тарелки и вилки, нарезал и разложил колбасы и селёдки по тарелкам, принёс ещё огурцы в миске и, нарезая хлеб, позвал мужиков обедать.
Изрядно проголодавшись, все ели молча и, видимо, всё ещё перемалывали в мыслях неожиданно случившийся пожар в бане.
- Права была Александра-то… - вдруг заговорил Данила.
- Не доглядели мы… - продолжил он.
- Надо идти париться к ним, Колька придёт, наверное, скажет, когда они помоются, - проговорил Стас.
- А вы, Павел и Илья, идите к Роману, он же звал…- тут же добавил Данила.
Уже перемыв посуду, Илья услышал, что в сени кто-то вошёл. Колька, открыв дверь в избу, ввалился весь красный от жаркой бани.
- Мужики, пошли к нам, пару много, воды я ещё поднёс и вылил в бочку, - сказал разгорячённый Колька, стоя у порога.
Минут через пять, в сенях послышался стук в дверь.
Это был Славик. Илья отворил двери в сени и сказал:
- Входи, парень, чего мнёшься-то там в сенях?!
- Да я быстренько, только сказать, что мамка велела уже идти в баню…- скороговоркой выпалил Славик.
- Ну-у, вот и добре, собирайтесь, мужики, на помывку! - уже повеселев признёс Илья.
Славик скоренько побежал домой, а мужики, собрав своё чистое бельё, вышли из избы вместе с Колькой.

Войдя в дом Александры, Данила громко постучался в дверь избы. Колька, идя следом, сказал ему:
- Да не стучи ты, заходите, гостями будете!
Шура, уже причёсанная после бани, услышав стук в дверь, крикнула:
- Входите, входите, у нас не закрыто ещё!
Данила, Стас, а следом и Колька ввалились в избу. Александра, ещё с румяными щеками после бани, радушно попросила мужиков присесть на лавку:
- Проходите, присаживайтесь пока… Колька сходит с вами в баню, расскажет, что, да как там всё сделать…
- У нас банька-то хорошая, хоть и старенькая. Пар жаркий, но мягкий… - похвасталась Шура.
- После баньки зайдите, я вас чаем напою с вареньем, - пригласила мужиков хозяйка.
Пройдя к окну, оглядевшись, Данила, сел на лавку и сказал:
- Да у тебя, Александра Павловна, и дом-то ещё хороший, ухоженный дом. Знатная ты хозяйка в доме-то, сразу видно по всему…
- Спасибо на добром слове, Данила, как тебя по-батюшке, не знаю! - улыбнувшись, ответила Александра.
- Данила Силантьевич я, - проговорил Данила.
- Ну, вот и хорошо, будем знакомы! - уже по-свойски ответила Шура.
- Колька, проводи-ка их до баньки и покажи, как там с водой-то обращаться, да лампу ещё одну возьми про запас, если надо будет… - наказала Шура сыну.
Колька встал с лавки и направился к двери. Данила со Стасом тоже вышли за ним в сени.

А Илья с Павлом пошагали до дома Романа и Зинаиды.
Войдя во двор, и, закрыв калитку на засов, мужики медленно пошли по тропинке к крыльцу дома. Свет горел только в кухне. Павел, взойдя на крыльцо, кулаком постучался в дверь.
- Иду, иду, сейчас накину жакетку на себя… - услышал Павел звонкий голос Зинаиды.
Илья стоял у крыльца с узелком белья подмышкой и ждал, когда хозяйка выйдет из дома.
Зина, выходя на крыльцо, чуть не угодила в объятия Павла. Он стоял так близко от двери, что ей пришлось медленно протиснуться между ним и дверью, чтобы плотно закрыть её. Павел посторонился, но ему в лицо пахнуло тёплым воздухом, исходящим от Зины, только что пришедшей из бани. Она пахла дурмянящей чистотой и распаренным берёзовым веником после парилки.
- Вы идите, идите в баню-то, я проведу вас и расскажу там, как  и что… Однако же, справитесь… Осторожно только с котлом, горячая вода, почти кипела… Я добавила туда холодной воды, вам хватит. Мойтесь на здоровье! - еле придя в себя от близости к Павлу у дверей дома, защебетала Зина.

Илья, неся фонарь, который дала ему Зина, пошёл первым по тропинке, ведущей к бане. Следом шёл Павел, но, внезапно остановившись, он схватил руку Зины и сжал ей пальцы. Она чуть не охнула, ощущая сильную руку этого мужика. Быстро выдернув свою руку из руки Павла, она толкнула его в спину, мол, иди, а то Илья ещё увидит…
Дойдя до бани, мужики остановились, и Зина первая вошла в предбанник и рассказала, где и что в бане находится. Уходя, она пригласила обоих на чай, мол, самовар будет готов для вечернего чаепития.
Проходя мимо Павла, она задержалась на секунду и сказала ему тихо, чтобы не слышал Илья:
- На пристань не приходи, сегодня не получится…
Зина выскочила из бани, а её сердце забилось, как раненая птица в клетке… Она почувствовала острое покалывание под лопаткой, нащупала в кармане жакетки пузырёк с валидолом и положила таблетку под язык.
- Господи, за что мне всё это?! Что же такое со мной творится?! Совсем ошалела баба! Сердце никудышнее, а туда же, любви настоящей захотелось! В мои-то годы! - жалким голосом проговорила Зина, ругая себя.
Немного отойдя от боли в сердце, Зина тихонько побрела по тропе к дому. А дома Роман читал газету, как ни в чём ни бывало, не подозревая даже, какие душевные муки испытывала сейчас его жена…

Напарившись, намывшись от души, Данила и Стас вышли из бани и пошагали к дому Александры, где их тоже ждал на столе самовар.
Ещё моясь в бане, Стас подколол своего дядьку:
- А чё, дять Данила, Колькина-то мать ещё справная баба! Я заметил, как ты на неё смотрел! Может, посватаешь её за себя?
Намылившийся Данила, услышав слова племяша, бросил в него мочалку и сердито высказался:
- Ты, парень, не хами тут! Она женщина, достойная уважения, не смей её бабой называть! А что… до сватовства, то, если она бы согласилась стать моей женой, пошёл бы и посватал её! Вот так, парень, такие вот дела!
Перехватив на лету мочалку, брошенную дядькой, Стас только засмеялся:
- Так, а я что говорю?! Конечно, надо сватать, раз по душе тебе эта женщина!
Продолжения этого разговора больше не было, но Данила был доволен, что племянник одобрил его расположение к Александре.
Войдя в избу, мужики поблагодарили хозяйку за баню. А Шура, выйдя из своей комнаты в нарядном ситцевом платье, радостно сказала:
- С лёгким паром! Садитесь, попьём чайку из самовара!
- Мам, чё только чайку, что ли? Может, чего покрепче поставишь после баньки-то? - садясь за стол, предложил Колька.
- Ничего не надо, пойдёт и чай… - опередил своим мнением Данила.
- Вы же в клуб со Стасом собирались идти на танцы, какое ещё покрепче?! - завозражала Шура.
- С девчонками надо танцевать трезвыми, а не в пьяном виде! - добавила она, укоризненно глянув на сына.
- Ну, вот, началось! Стас, придётся идти на ”сухую”… - подмигнул Колька Стасу.
Стас сразу же понял намёк, но ничего не стал говорить, чтобы не накалять обстановку за столом.
Где-то через полчаса, Колька сказал, что надо уже идти, а то всех девок другие парни займут… Стас, поднявшись из-за стола, поблагодарил Александру за гостеприимство и за баню. А Даниле сказал:
- Ты снеси мои вещички до хаты, я не буду заходить туда.
- Снесу, идите уже, кавалеры! - улыбаясь, ответил Данила.
- Я тоже скоро пойду, Илья с Павлом, может, уже и в хате отдыхают. Долго там не задерживайся! - добавил Данила вдогонку Стасу.

Парни вышли в сени. Колька шмыгнул в кладовку и нашёл там припрятанную чекушку. Стас только головой покачал…
- А чё, по-маленьку тяпнем для храбрости! - пряча бутылку в карман, шёпотом произнёс Колька.
Ребята вышли во двор. Стоя у сарая, они выпили прямо из горлышка по паре глотков. Колька достал из кармана, завёрнутый в газетный обрывок большой и сморщенный солёный огурец, откусил пару раз и протянул Стасу:
- На, закуси, а то вонять будет… Остальное допьём у клуба. Я ещё колбасы кусок прихватил из кладовки. Мать у меня насчёт этого дела строгая, не даёт выпивать-то, всё норовит свои порядки учинять, как школьника опекает…
Скрутив из кусочка газеты затычку, Колька заткнул ею горлышко бутылки, и засунул чекушку в карман пиджака.
Выйдя на тропу, парни переговариваясь, зашагали в сторону клуба.