Азбука жизни Глава 3 Часть 221 Обязанности и комфо

Глава 3.221. Обязанности и комфорт!

Утро в квартире на Кутузовском проспекте было тихим и ясным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь строгие линии окон, ложились на паркет ровными квадратами. Денис, сын Тани, стоял посреди гостиной, и в его позе читалась неловкость, почти благоговение.

— Виктория, объясни мне, — начал он, не отрывая взгляда от книжных шкафов, до потолка заполненных фолиантами, — почему Диана вчера, когда мы все вместе по скайпу смотрели то ночное шоу, так спокойно заявила, что у тебя с детства существовали одни обязанности, поэтому тебе и было всегда комфортно? Это звучало как парадокс.

Я смотрела на него, зная, что ответ он уже нашел сам.
—Ты же вчера сам ответил на свой вопрос, Денис, — тихо сказала я. — Когда мы заходили сюда. Ты вошёл и замер. Испытал трепет. Не перед роскошью, а перед аудиторией, которую создала хозяйка этого пространства. Перед порядком, смыслом, который чувствуется в каждом сантиметре.

Он обернулся ко мне, и в его глазах читалось смущение и досада.
—И позавидовал тебе, Виктория. Искренне. Представив твою жизнь с самого детства. Вот эту… — он махнул рукой вокруг, — ясность.

— И ты точно так же жил возле своего деда, — напомнила я ему мягко. — Как я возле Ксении Евгеньевны. Его уже нет, твой папа погиб нелепо… Они оба хотели, чтобы ты получил техническое образование. Потому что сами были истинными специалистами, инженерами до мозга костей. Ты же помнишь, с какой тихой, сдержанной гордостью говорил на похоронах коллега твоего деда? «Он учил нас не только быть профессионалами, но и людьми». А ты в тот момент стоял и думал о чём-то своём.

Денис опустил глаза, его пальцы сжались.
—Обещал. Себе. Что выполню его волю. Стану хорошим инженером. Настоящим.

— Вот и у той девочки, которая потеряла дедулю и отца в один год, в шесть лет, — голос мой стал совсем тихим, — тоже всегда были одни обязанности. Никогда не знала, что такое «комфорт» в обывательском смысле — бездеятельная расслабленность. Взрослые старались создать мне уют, ничего не требовали, видя, как ребёнок сам тянется за ними, боится огорчить, особенно бабушку, потерявшую всё.

В комнату вошла Таня и молча прислонилась к косяку двери, её лицо было печальным и понимающим.

— Поэтому Владимир Александрович и Дмитрий Александрович, — продолжила я, — «Димочка», как я его с нежностью зову, не создали своих семей. Они остались верны Ксении Евгеньевне и тому долгу, который на себя взяли. Не из чувства вины. Из любви.

— Да, — выдохнул Денис. — Поэтому Диана и сказала… что мы все живём в «зоне комфорта». Но это не отсутствие обязанностей. Это — их наличие. Это и есть истинная любовь. Как и любовь к Родине. Она ведь одна.

— Но у тебя пять гражданств, — с лёгким укором заметил он.

— Так сложилось исторически, — пожала я плечами. — И поэтому мне везде комфортно. Но в этом — ни твоя, ни моя личная заслуга. Это постарались старшие. Их востребованность, их безупречность создали для нас это пространство — и физическое, и моральное. А теперь твоя очередь. Выполняя волю своего уникального деда и… рано ушедшего отца, ты получаешь свои обязанности. Получить это техническое образование. Стать тем, на кого можно положиться.

— Виктория, почему «нелепо»? — вдруг вспыхнул Денис. — Папа защищал свою честь и достоинство! Я бы на его месте сделал то же самое!

В комнате повисла тяжёлая пауза. Таня опустила голову. Я почувствовала, как в горле встал знакомый, холодный ком.

— Вот и Таня молчит, — прошептала я. — Как и я сейчас. Потому что мы чувствуем свою вину. Надо было их удержать. Убедить, что с нищебродами, для которых не существует ничего, кроме набитого кулаком кошелька, — доказывать что-либо не просто бессмысленно. Это — оскорбительно для себя самих. А мы не смогли. Не нашли нужных слов. Поэтому они и погибли так нелепо… Вернее, были задушены. Если верить тому, что у всех пяти внезапно обнаружилась «сердечная недостаточность».

Я подошла к окну, глядя на текущий внизу, незнающий покоя город.
—Сегодня происходит то же самое. На Украине. И со звериным остервенением пытаются сделать это в Израиле и везде, где ещё теплится жизнь. Те, у кого нет и никогда не было своих обязанностей — перед семьёй, профессией, памятью, — не могут жить в зоне комфорта. Но их главная цель — сделать всё, чтобы помешать комфорту других. Чтобы все погрузились в ту же грязь, тот же хаос, в котором существуют они. Такими их делала жизнь столетиями. Веками. Не нищета, нет. Приспособленчество. Отсутствие стержня. Именно оно и творит основное зло на Земле. Не даёт человечеству просто жить. Жить в том самом комфорте, который зиждется не на диване и деньгах, а на честно исполненных обязанностях и ясной, чистой совести.