Доколе

               

   В свои сорок семь Семен Артурович Сухой добился немногого - он трудился инженером на Московском приборостроительном заводе уже девять лет и за это время не продвинулся ни на шаг. Работал он хорошо, но никаких инициатив от него не исходило и конфликтов ни с кем не имел, поэтому человеком он был незаметным. Казалось, приди на его место утром другой человек, сядь за рабочий стол и производи ту же работу, что  и Семен Артурович, так некто и не обратит бы внимания. Однако, случилось по-другому.
   Заканчивался ноябрь, но уже началась зима. Снег шел два дня и лежал толстым слоем везде, где его еще не успели убрать. Особенно досталось машинам. Их долго чистили, некоторых откапывали, проделывая колею, чтобы выехать, но беда пришла на следующий день, когда все подтаяло. Колеса буксовали даже в не глубоком снеге, шлифуя его мокрое полотно.
   Семен Артурович стоял у окна, со скучным взглядом наблюдая, как враскачку или с толкача машины выбираются из снежного плена.
- Да, куда же ты насыпаешь!? - во весь голос возмутился Сухой, когда увидел, как трактор, расчищая дорогу, вдоль которой были припаркованы машины, отваливал мокрый снег к краям, создавая им еще большие преграды. Повторив фразу еще раз, он оглянулся и прислушался. На голос в комнату вошла жена, такая же никакая как и муж, женщина.  После тридцати она перестала меняться, подходя на вид под любой возраст до шестидесяти.
- Сема, ты что-то говоришь? - спросила она, вытирая тыльной стороной ладони, муку со щеки.
- Так, глупостью занимаются, говорю, - показывая через окно рукой на работу трактора, ответил он. - Никогда у нас о людях не думали, вот и живем в дерьме. Так, доколе?
     Надежда Ивановна, не привычная видеть мужа таким взволнованным, подошла к окну и с интересом стала смотреть на улицу. Не найдя причин для беспокойства, она спросила, что его так возмутило, на что получила неожиданный по резкости ответ:
- А ты не видишь сама? Не понимаешь, что о людях никто не думает, даже трактористу на всех наплевать!
Надежда Ивановна застыла у окна и с недоумением смотрела на мужа. Он повернулся и, скользнув по ней невидящим взглядом, пошел одеваться. На кухню он зашел уже в пальто, залпом выпил остывший чай и, обернувшись в дверях, сказал:
- Ты бы, хоть, оделась во что-нибудь. Ты же со свадьбы в этом халате ходишь.
Сухой ушел, оставив жену сидеть перед тарелкой с горкой горячих оладий и испуганным выражением на лице.
   В метро Семен пропустил женщину с ребенком, но за ней, оттеснив его корпусом, прошел грузный мужчина и при этом наступил ему на ногу. Сухой почувствовал острую несправедливость такого поведения, протиснулся с извинениями сквозь людской поток и догнал здоровяка.
- Вы что себе позволяете в общественном месте?! Нельзя же так не уважать окружающих! Я спрашиваю вас, доколе?!
Здоровяк беззлобно улыбнулся и ответил:
- А у меня сегодня день рождения.
Сухой не был готов к такому мирному разговору. Он остался стоять и смотреть на уплывающую фигуру здоровяка, а мимо спешили люди, натыкаясь на странного мужчину так неудачно возникшего у них на пути.
   Придя на работу, он громко со всеми поздоровался, а некоторым протянул руку. Дождавшись начальника, он сразу пошел к нему.
- Альберт Густавович, - начал Сухой с порога, - хотелось бы иметь понимание, чем мы тут все занимаемся?
   Начальник цеха был человеком опытным, и подобное обращение его насторожило, он почувствовал в нем скрытую угрозу. С Семеном Артуровичем он был знаком благодаря долгим годам работы в одном цеху, никакие иные обстоятельства не давали основания узнать его лучше. И вот, этот тихий, исполнительный человек, вдруг, приходит с подобным вопросом! Это до какого же края надо дойти, чтобы повести себя подобным образом? Не ожидая ничего хорошего, Радомиров принял, на всякий случай, грозный вид и поинтересовался, не пьяный ли он.
- Вы знаете, что я не пью! - возмутился Семен. - Я хочу знать, доколе? Вместо того, чтобы принюхиваться ко мне, лучше бы больше время уделяли оптимизации технологического процесса производства. А там люди работают, не роботы. Я давно заметил, что производственные факторы у нас не доработаны, а это влечет существенное ухудшение психофизических факторов. В итоге мы имеем потери производительности и ухудшение здоровья работников.
Начальник цеха слушал Сухого очень внимательно, не перебивая. Он пытался оценить степень адекватности Семена, и как далеко он готов пойти со всем этим.
Наконец, он нашел, как ему показалось, наиболее правильное решение. Усадив разволновавшегося инженера, он сел напротив и, стараясь говорить серьезно, ответил:
- Рад, что в цеху нашелся не безразличный человек. Я и сам задумывался, что пора менять подходы, внедрять новые методы управления и пересмотреть технологическую цепочку. Да и с охраной труда есть проблемы. А вот вы, Семен Артурович, могли бы взять на себя эту работу? Ведь, не на пустом же месте вы сделали такие выводы? Наверняка, у вас есть наблюдения, данные, их анализ с расчетами? - он сделал паузу и выжидательно посмотрел на Сухого. - Не робейте, Семен Артурович, я же вас знаю, уж если за что возьметесь, то держись! Землю перевернете!
   Слушая начальника цеха, Семен все больше хмурился. Он не ожидал, что столь серьезную и ответственную задачу доверят решать простому инженеру. "Хотя почему простому?" - подумал он, - я давно на заводе, никаких нареканий за девять лет, а потом, я действительно много об этом думал, и расчеты у меня есть. Просто, надо все довести до ума. В конце концов, людям и заводу будет только лучше.
- Хорошо, раз такое дело, я согласен, - ответил Семен.
- Только, у меня к вам просьба. Вы пока никому об этом не говорите, а то проверками замучают, да и вас будут дергать постоянно.
- Само собой, - ответил Сухой, пожимая протянутую руку Радомирова.
Выйдя от начальника, Семен почувствовал огромный груз ответственности и гордости одновременно. Этот груз давил словно на спине лежала железобетонная плита, но помогала гордость. Она разгибала колени и распрямляла грудь. Семен ощущал себя в центре очень важных событий. Такое дело поручили!
   Без отрыва от основной работы он стал трудиться, занимая все свободное время. Спать ложился поздно, иногда только под утро. Надежда Ивановна не была посвящена в суть занятия мужа, ей было объяснено, что он выполняет ответственное задание, результаты которого пойдут на пользу завода и людей. Все время, пока Сухой был занят подготовкой проекта оптимизации производственного процесса, он еще внимательнее стал относиться к выполнению своей основных обязанностей. Он был подчеркнуто вежлив с сослуживцами, всегда здоровался за руку, галантен с дамами и щедр на комплементы. Его стали замечать, несколько раз приглашали посидеть по- мужски, но, ссылаясь на печень, он благодарил и отказывался. Женщины стали обращаться к нему по имени, вместо фамилии, как называли его все прошедшие годы. Он купил себе новый костюм с зауженными брюками, которые были видны из-под форменного халата, указывая на современный стиль их владельца. Альберт Густович несколько раз интересовался, как продвигается работа, но дальше формальных фраз дело не шло.
   К весне работа была завершена. Сухой принес несколько папок в кабинет начальника цеха и положил их на стол.
- Вот, Альберт Густович, работа завершена, все здесь.
Начальник поднял на него глаза и после некоторой паузы ответил:
- Давайте поступим так. Сейчас я занят. Вы оставьте материалы здесь, а когда освобожусь, то обязательно ознакомлюсь. Тогда все и обсудим.
- Ну, хорошо, - помялся Сухой, - я думал, это важно.
- А кто говорит не важно? Конечно важно, но я сначала должен сам ознакомиться. Давайте так, вы идите работайте, а я, когда все как следует посмотрю, вас вызову .
Сухой ушел в смятении. Он считал, что его расчеты заводу просто необходимы. По ним можно скорректировать весь процесс производства и достичь в итоге отличных результатов. Он не мог ошибиться, все несколько раз проверено и перепроверено. Шли дни. Начальник цеха Сухого не вызывал, а сам Семен не хотел надоедать, он терпеливо ждал. Прошел месяц. Внутреннее напряжение у него росло. Он чувствовал себя студентом, сдавшим зачетные экзамены, но еще не узнавшим результаты.
   Вскоре состоялось общее собрание цеха. На нем присутствовало все начальство завода. Директор поздравил весь коллектив с успешным завершением отчетного периода, после чего слово держал главный инженер. Он тоже всех поздравил и перешел к главному вопросу.
- Это все хорошо, - говорил он, - но нашлись скрытые резервы, позволяющие улучшить конечный результат почти на треть!
Далее он в общих чертах обрисовал грядущие перемены, и Семен Артурович узнал в них воплощение своих идей. "Как же так" - думал он - "Это же я, это же мое". Он ударил кулаком о ладонь. "Ну нет, так нельзя! Доколе?!" - вертелось в голове.
   Всю ночь Семен думал и заснул лишь под утро. На следующий день он пошел к начальнику цеха.
- Альберт Густович, промашка вышла, - с сожалением заявил он. - Я ошибся в расчетах, подшипники не выдержат такую нагрузку, надо пересчитать.
- А вы были вчера на собрании? - с недоверием спросил начальник.
- Да, не успел я. Говорят нас хвалили.
Альберт Густович отбивал пальцами какую-то мелодию по столу.
- Сколько время надо на перерасчет?
- Дня два, думаю.
- Хорошо, два дня, не больше. И держите меня в курсе.
Сухой отвез вечером папки домой и спрятал их в кладовке среди ненужных вещей. Прошел день, другой и на третий Семена вызвал начальник цеха.
- Что-то вы молчите, расчеты готовы? - поинтересовался он.
- Какие расчеты? - удивился Сухой.
Настала пауза. Альберт Густович почувствовал нехорошее.
- Расчеты по оптимизации, - с расстановкой повторил он.
- А почему вы меня об этом спрашиваете, Альберт Густавович? Я занимаюсь другими вопросами, - с налетом недоумения спросил Семен. Начальник понял, что разговора не получится. Зазвонил телефон.
- Да, я. Хорошо, Аристарх Денисович, - ответил он и зло посмотрел на Сухого.
   Главный инженер завода уже неделю пребывал в приподнятом настроении. После изучения предложения начальника цеха Радомирова он попросил его оформить все докладной запиской, а папки с чертежами и расчетами пока держать у себя. Сразу оценив перспективность предложения, он задумался о распространении его и на другие цеха.
- Ну что, Альберт Густович, - начал он, - пора вплотную заняться вашей идеей. Директор одобрил ваше предложение. Докладная с выводами лежит у него на столе. Теперь от выводов надо идти к истокам. Несите ваши папки, будем завод модернизировать.
Эти слова добили Радомирова окончательно. Если после разговора с Сухим он еще надеялся решить проблему малой кровью, то сейчас осознал наверняка - крови будет много.
- Ну, что же вы, Альберт Густович? - поднял брови главный инженер.
Радомиров судорожно искал выход, и тут его осенило.
- Дело в том, что я отдал папки на проверку расчетов нашему инженеру, а его сейчас нет на месте.
- Меня не инженер интересует, а документация. Не в сейфе же он ее держит.
- В том-то и дело, что в сейфе, - ухватившись за подсказку, продолжал врать начальник цеха.
- Ну, хорошо, а где этот инженер? Вы, вообще, в курсе где находятся ваши работники?
Радомиров решил воспользоваться ситуацией и, сказав, что инженер плохо себя почувствовал и отпросился, но, возможно, еще не ушел, вылетел из кабинета главного инженера. Он вернулся в цех и вызвал Сухого. Альберт Густавович прекрасно понимал, что его судьба полностью сейчас зависит от Семена. Он усадил его за стол, сам налил чаю, поставил вазочку с печеньем и, сев напротив, прямо спросил:
- Семен, ты мне враг? 
Сухой сделал удивленное лицо и помотал головой.
- Тогда бери документы и пошли к главному инженеру. Я скажу, что это твоя идея, и все расчеты делал ты. Согласен?
- У меня нет папок.
- А где же они? - стараясь держать себя в руках, спросил Радомиров.
- У вас.
Альберт Густович сдвинул брови и сосредоточился на кружки с чаем. Затем, медленно подняв глаза на Сухого, спросил:
- Семен, ты издеваешься? Мы с тобой столько лет на заводе! Зачем тебе это надо, я же сказал - это все ты!
Сухой звучно втянул чай и поднялся.
- Хорошо, пошли к главному.
   Когда они вошли, Аристарх Денисович с кем-то ругался по телефону. Указав вошедшим рукой на стулья, он с напором произнес в трубку - "Да не будет больше по-старому, мы начинаем модернизировать процесс! Поймите, это важно не только заводу, но и городу, всей отрасли важно, в конце концов!"
Радомиров окончательно потерялся, он покорно сидел, уже не надеясь на чудо. Готовность принять самый страшный приговор отражалась на его страдальческом лице. Главный инженер закончил разговор и с оптимизмом обратился к вошедшим:
- Ну, что, господа инженеры, будем открывать новую веху в истории нашего завода?
Семен спокойно сидел с безучастным видом. Его начальник опустил голову и молчал.
- Что-то не вижу оптимизма на ваших лицах, а вашего лица, Альберт Густавович, я и вовсе не вижу. Что случилось? - спросил главный, почувствовав плохое. Радомиров обреченно признался, что документация отсутствует. Сухой тоже не внес ясности, пояснив, что он вообще занимается другими вопросами и к оптимизации, а тем более к модернизации никакого отношения не имеет. Он просто просил начальника цеха улучшить условия труда работников.
   В этот же день Альберт Густавович написал заявление по собственному желанию. Аристарх Денисович завизировал его с удовольствием, предвидя тяжелые объяснения с дирекцией, городом и всей отраслью.
   Прощаясь с коллективом, Радомиров подошел к Сухому.
- Ну, теперь-то, Семен, можешь сказать, зачем ты все это устроил?
Сухой оторвался от бумаг, в которых бывший начальник узнал те самые папки и ответил:
- А доколе?
   Вечером Семен Артурович открыл дверь своим ключом и, не раздеваясь, прошел на кухню. В квартире стоял запах чего-то сдобного.
- О, сегодня пироги! - радостно воскликнул он. Надежда Ивановна обернулась и, вытирая муку со щеки, ответила - "С капустой и с сайрой". Семен кивнул в знак одобрения и, обернувшись в дверях, заметил - "Тебе очень идет этот халат!"