Почему фашисты зациклены на победах

    Чтобы полноценно понять, насколько сильно фашисты повёрнуты на победах, нужно изучить все причины, которые я разобрал тут http://proza.ru/2026/09/14/965 и тут http://proza.ru/2025/02/21/594 (что я называю словом фашисты, я тоже на всякий случай отдельно объяснил тут http://proza.ru/2025/10/20/740). Но в данном сборнике надо кое-что добавить.
    У побед есть особое свойство – они иногда опьяняют. И это естественно – потому, что победа несёт меньше пищи для размышлений, чем поражение.
    Суть этого явления заключается примерно в следующем. Состоялся, допустим, чемпионат по поединкам: кто-то занял третье место, кто-то второе, кто-то первое. Что мы знаем о третьем призёре? То, что есть, как минимум, два человека, которые сильнее его. Что мы знаем о втором? Что есть, как минимум, один такой человек. А что мы знаем о первом? Ничего. Мы не знаем вообще, есть ли такие люди, которые могут его победить, и можно ли его победить вообще. Пока он не побеждён, он не раскрыт.
    Если найдутся ещё люди, которые победят второго, мы так же узнаем о третьем, что есть, оказывается и ещё люди, которые сильнее и его. Если победят первого, мы узнаем то же самое и о втором, и о третьем. А о первом мы ничего не узнаем ни из каких чьих-то побед. Только из победы над ним в бою лично с ним. Чем ниже ты в топе победителей, тем больше возможностей получить о тебе умаляющую твой имидж информацию. А в отношении того, кто на первом месте, такого нет. Его имидж максимально неуязвим.
    Мы не знаем (до конца) о занявшем первое место, победил ли он еле-еле, или уверенно, превосходя соперника по силе во много раз. Неизвестность этого момента даёт возможность воображать в этом плане, что угодно. И пока победа над ним в этом моменте что-то не прояснила, у каждого есть право держаться за любую версию.
    На первом месте можно строить из себя (и воображать) что хочешь. Хочешь, считай, что ты был в десять раз сильнее любого, хочешь, в сто раз. Хочешь, хоть в любое количество раз, и имеешь право до тех пор, пока не будешь побеждён, и более точная информация не сбросит твои версии.
    Победитель как бы купается в лучах славы, которые слепят так, что за ними ничего не видно. Никаких слабых мест, умаляющих впечатление о его величии. И можно воображать, что их нет, и это греет гордость. И всё это прерогатива победителя.
    Кое-что может перепасть и болельщикам: если ты ставил на победителя, болел-поддерживал, то он можешь хвалиться, какой ты умный, что умеешь делать правильный выбор. И чем больше триуфма за победителем, тем больше выгода и болельщика. Воображать того, за кого болеешь, как можно более крутым и приятно в этом плане, и выгодно, если сумеешь их каким-то образом убедить в своей правоте.
    Всё это составляющие того момента, как победа дурманит. Она искушает перестать видеть свои изъяны. И чем больше соблазн поддаться искушению, тем оно опаснее. Поэтому говорят, что победы кружат голову. А лекарство – поражение. Оно отрезвляет. И оно настолько же горькое, насколько полезное. Так же как и дурман настолько слаще, насколько опаснее. Поражение яснее даёт видеть, сколько тебе ещё работать над собой, а победа туманит сознание.
    Следует отметить, что весь этот эффект лучше всего проявляет себя именно в драке. В гонке он проявляется слабее. В гонке ты бежишь к финишу, и тоже можешь быть первым. И тоже никто толком может не знать в момент финиша, есть ли ещё кто-то, кто быстрее тебя. Но в гонке можно засечь время, и если твоё время будет известно, то можно тренироваться отдельно, и сравнивать своё время с твоим. И если твоё время удастся обойти, то для себя уже мы будем знать, что мы быстрее тебя, и это будут знать все, кто это видел. Поэтому гонка более информативна в этом плане, и меньше слепит.
    Информативность более всего раскрывается там, где каждый бежит по своей дорожке. А вот где гонщики конкурируют на общей для всех трассе, там надо ещё бороться за то, там начинается борьба за место на дороге. И чтобы не дать, надо ещё и не давать конкуренту проскочить. И вот эта бесконтактная, но борьба за то, чтобы оттеснять противника, делает недостаточно информативным одно только время заезда. Тут нужно уже всё выяснять на трассе в поединке с победителем.
    Гонка является менее агрессивным видом соревнования, чем драка, и гонка для каждого по своей дорожке менее агрессивным, чем для всех по одной дороге. И чем менее агрессивен вид соревнования, тем более в нём ясно и прозрачно в плане информативности. Чем же более агрессивности в соревновании, тем более в нём определённые моменты получаются мутными, и допускающими всевозможные версии. И аналогичным образом бывает и в политике: если два города соревнуются, кто выше небоскрёбы построит, или два государства соревнуются, кто первым в космос полетит, то там всё сразу видно – у и у кого какой потолок, и у кого какая дата. А вот если идёт война, то там для объективного сравнения нужны не ТТХ вооружений, и не численность армий, а конечные результаты их столкновения.
    Победы в более жёстких противостояниях дурманят больше, чем в более спокойных. И любители объективности предпочитают более мирные виды соревнований. А вот любители дурмана больше любят драку. В ней больше простора для кайфа. Чем агрессивнее вид состязания, тем больше кайфа можно словить (в случае победы, конечно). И тем сильнее дурман а этого кайфа.
    Фашисты любят победы, потому что победы дурманят. И дурман они любят, как никто другой. Они зациклены на победах особенно сильно, потому что у них всё завязано на гордыне. Гордыня кричит «Мы высшая раса», и эту гордыню надо кормить. И чем она сильнее, тем больше её надо кормить. А любимый корм для гордыни – это победы. Вот поэтому фашисты регулярно нуждаются в победах, как никто другой.
    И победа для фашиста не просто наркотик. Это его оружие. Оружие в его борьбе – ну т.е. в достижении новых побед. Потому что, чтобы больше побеждать, нужно повести в бой всех, кого только можно. А чтобы повести в бой всех, нужно их завлечь. И вот тут нужен дурман, который всех заманит. Таким дурманом является победомания.
    Чтобы фашист взял от жизни свои победы, ему нужно подсаживать общество на победоманию. Заставить его нуждаться в победах так, как будто без побед оно не может. А для этого надо приучать его любить вкус побед, и любить его сильнее всего. Поэтому фашист неустанно ведёт свою пропаганду, в которой все свои прошлые победы выставляет как можно более впечатляющими. Дорисовывает и придумывает всё, что только можно, чтобы добавить впечатления. И пытается выставить все будущие победы лёгкими и несомненными.
    Задача фашиста – индуцировать общество своей страстью к победам. Заставить пересмотреть свой поход к ним у тех людей, для которых самое важное не лишняя победа, а не быть неправым. Ввести их в состояние, когда им уже не так важно станет, прав ты или нет, а главное, что победил. И чтобы победил так, что дух захватывало от самолюбования, и радость отдельно этого момента перевешивала все угрызения совести, если они были по случаю того, что чём-то был неправ. Вогнать как можно больше народу в такое состояние, чтобы потом зацементировать мораль в убеждении «кто сильнее, тот и прав».
    Фашистам надо победить тех, кто не хочет побед в агрессивных войнах. И победить для них самый лучший способ не репрессиями, а обращением в секту победомании и гордобесия. Сделать так, чтобы они сами бросили свои ценности, и приняли ценности фашиста. А кто не примут, чтобы от них отвернулись все остальные. И чтобы все побежали ликовать от побед, которые фашист будет брать. И захотели новых и новых побед. И это тоже одна из побед фашиста.
     Фашистам нужен лидер, который будет кормить их победами. И они готовы сплотиться вокруг такого лидера. И чтобы этот лидер давал им победы одну за другой. Чтобы одна страна завоёвана, другая, третья, (и чтобы быстро – головокружительно), и чтобы всё это как подтверждение доктрины, что данная нация «могучая и великая».
    Победы – это идеологический наркотик, под воздействием которого толпа ведёт себя, как пьяная. И её, как пьяную, можно ввязать в такие драки, в которые она трезвая бы никогда не полезла. Победомания – это болезнь, а лекарство – поражение.
    И поражение является лекарством от фашизма. Когда оно жёстко возвращает с небес на землю, то падение оказывается тем больнее, чем выше задирал свой нос. И потому оно является лекарством от желания задирать свой нос там, где это ведёт к преступлениям против человечества.
    Чем больнее горечь поражения, тем меньше желания садиться на победоманию.