Теория вероятности

Сегодня у меня родился брат!
В своё время меня предупредили о возможном прибавлении в семействе. В тот же миг, окинув кукольный уголок взглядом, я оценила усугубляющуюся жилищную ситуацию и спросила, можно ли обойтись без перемен. Отрицательный ответ заставил пересмотреть отношение к проблеме и попытаться найти рациональное зерно в неизбежной перспективе.
Застелив картонную коробку носовым платком, я разливаю в кукольные чашки бабушкин компот и вместе с пупсом-инвалидом сажусь ждать сестру. На стене тикают ходики. Кукушка прокуковала дважды, гиря-шишка достигла своего крайнего положения и часы встали, надо бы её подтянуть, иначе как я смогу отсчитывать время? Лицо пупса начинает выражать нетерпение. Игра не заладилась: никто не открывает входную дверь и не бросается ко мне на шею с криками «Привет, как я по тебе скучала!». Засахаренный хлеб подсыхает на блюдце, капли компота на кукольном носу превращаются в рыжие веснушки, а для свободного полёта мысли мне всё же не хватает образа сестры. Впервые столкнувшись с понятием времени, замечаю, что минуты могут растягиваться в бесконечность, а воспоминания — сжиматься до мгновенных вспышек прошлых переживаний. На вопрос «Скоро?» получив от дедов «К следующей зиме», понимаю, что до появления новой подруги должна миновать целая вечность. Решив больше не участвовать в эксперименте, я укладываю голодного пупса в коляску и молча ухожу в себя. Бабушка вздыхает: «Дети-дети, куда вас, дети?», этот пассаж кажется мне неуместным в данном контексте, и только тюлевая занавеска, цепляясь за моё ухо, скользит по лицу и ложится на плечо, будто обнимает: «Всё будет хорошо!»
Но всё же однажды воскресным утром вновь наступивших холодов в дом к дедам пришёл отец. Я услышала обращённое ко мне «Слышь, Марусь, у тебя брат!». В тот же миг вселенная взорвалась, засуетилась, заполнилась людскими голосами. Брат ещё не появился в нашем доме, а деды уже бросились собирать праздничный обед по поводу его дня рождения. Бегая от подпола к кухне с банками солений, они шумно зазывали соседей, которые, в свою очередь восхищаясь нагрянувшим событием, считали своим долгом после объятий с дедами потрепать мою чёлку: «Маруся, у тебя теперь брат! Ты рада?» Ответ их не интересовал. Впервые в жизни я оказалась на празднике совершенно незнакомого мне человека. Всеобщая кутерьма в дедовой коммуналке, восторженные всплески рук и дружеские рукопожатия взрослых никак не были связаны с моим существованием, и если сейчас я уйду в свой игрушечный уголок, то про меня просто никто не вспомнит. Там, в сделанной дедом колыбельке, нас с несостоявшейся сестрой ждал Павликов пупс. Заглянув в его стеклянные глаза, я попыталась прочитать ответ на ряд поставленных судьбой вопросов:
1. Зачем мне человек, который не будет играть со мной в дочки-матери и стряпать пироги из грязи, не будет отращивать косу и донашивать мои платья?
2. Что должно случиться в моей жизни такого, что заставит меня утвердительно ответить на вопрос, рада ли я появлению брата в моей жизни?
И последний и самый главный вопрос:
3. Откуда всё-таки взялся брат? Предлагаемые на выбор варианты с капустой, девочкой в цветочном бутоне и Снегурочкой казались мне наивными и даже возмутительными, если из очевидного факта рождения детей взрослые пытаются устроить тайну.
Тактично отступив на задний план, я приняла смиренный вид над книжкой с картинками. После ухода гостей, вечером, пытаясь восстановить утерянную связь с семьей, я прижалась к тёплому бабушкиному фартуку. Он пах праздничной стряпнёй. Мне захотелось стать маленькой, попасть к ней на ручки и быть убаюканной под немудрёную песенку. Неожиданно оказалось, что бабушке «не до меня». Дел у неё прибавилось. Она перебирала стопы пелёнок и подгузников, бутылочек и сосок, принесённых соседями для моего брата. Это были вещички, что остались от прежних владельцев-новорождённых, а может быть, и от их новорождённых прапрабабушек и прапрадедушек. По крайней мере, вышитый прошвой треугольник для детского одеяльца бабушка достала из старого сундука, долго его разглядывала, вздыхала, шевеля бровями и цокая языком.
«Пора!» Гипнотизируя её головной платок, тихим голосом я задала невинный вопрос:
— Баб Уль, откуда берутся дети?
Она бросила своё занятие и уставилась на меня, как будто впервые видела. Последующие секунды мы обе молчали, каждая из нас собирала свою волю в кулак. «Сейчас или никогда!» — решила я, не отводя глаз от её напряжённого старческого лица. Бабушке пришлось прочистить горло, набраться мужества и сдаться, сообщив, что дети берутся из маминого животика.
— Понятно! — я припомнила маму с большим животом. Довольно долго она увеличивалась в размерах, в масштабах моей вселенной это была целая вечность, так что я привыкла к её габаритам и считала их нормой. — И я тоже появилась из маминого животика?
— Да.
— А мама?
— Из моего животика.
— И ты? И все, все, все?
— Ну а як же!
— Баб Уль, а у меня дети будут?
— Конечно!
— И тоже из животика?
— Да!
Бабушка закрыла глаза, беззвучно прочитав короткую молитву.
— Так мы все матрёшки, что ли?
Бабушкины глаза увеличились до невероятных размеров.
— Тю, Господи помилуй! Шо ж такое ты, Маруся, гуторишь?
— По образу и подобию… — пришёл на выручку жене приготовившийся к побегу с дивана дед.
— А как же люди в животиках заводятся?
Дед, сунувший было ноги в домашние тапочки, был остановлен взмахом жениной руки:
— Хведя, слухай, шо дитина спрашаить, як они там заводються?
Беглец вернулся к дивану. Безмолвие застучало ходиками на стене. Я не собиралась сдаваться: «Сейчас или никогда!»
Усадив меня рядом с собой, дед снял очки и посмотрел их на свет, затем долго протирал носовым платком огромные линзы, будто от чистоты стекол зависел его авторитет. Нарисовав на своём лице отстранённость, он повёл бесконечный рассказ о многообразии форм жизни, появлявшихся на нашей планете за время её существования. Его серьёзный вид добавлял веса словам о законах природы. Пестики и тычинки, лягушачья икра и птичьи яйца в его повествовании наполнились жизнью и стремлением к размножению. Вот почему, оказывается, мир так прекрасен и постоянно готов меняться к лучшему. Затем он перешёл к сложностям выживания детёнышей низших форм жизни в агрессивной среде. Кульминационный момент в его истории настал, когда мы семимильными шагами по ленте времени эволюции Земли подошли к эпохе появления человека. К этой минуте я была так вымотана объёмом полученной информации, что готова была сдаться, но одна удивительная фраза вновь оживила мой интерес к дедовой эпопее. Оказывается, наши прародители, как самые совершенные существа в мире, додумались поместить яйцо внутрь маминого тела. И теперь никто не сможет съесть человеческого детёныша, как рыбью икру. Так появились на свет я и брат.
— Вот и сказочке конец! — обрадовалась я, спрыгивая с дивана.
Дед был счастлив неожиданной развязке и, закрывая щекотливую тему, развернулся к жене за похвалой, но был возвращён в исходную позицию слетевшим с моего языка последним вопросом:
— Где можно добыть ту икру, чтобы вырастить человечка в моём собственном животике?
Голова деда мотнулась, очки слетели с горбатого носа и не погибли лишь потому, что моя подвижная нервная система была готова к любым неожиданностям. Бросок из положения стоя вернул атрибут на место.
— Дед, ну так что?
Казалось, он знает ответы на все вопросы.
Дед рубанул ладонью по колену и подвёл черту под темой дня, сообщив, что человечки заводятся только у взрослых, для этого просто необходимо, чтобы встретились мама и папа.
— А, так значит, главное, чтобы ОНИ ВСТРЕТИЛИСЬ!
С этого момента ход моих мыслей развернулся в сторону теории вероятности фатального события, приведшего к появлению нас с братом и моих друзей в привычном для меня виде.
Тучи вновь повисли над горизонтом. «Да что ж такое!» Я припомнила бабушкины ежегодные путешествия на Родину и весёлые отцовские байки о случайном появлении дедов в наших местах. «Всё началось с них», — решила я, просматривая свою генетическую ретроспективу. «Сейчас или никогда!» — в третий раз внутренний голос произнёс сакраментальную фразу и подтолкнул меня к злодеянию по отношению к настрадавшимся неразлучникам.
— Бабушка, расскажи, как же вы здесь очутились-то.
— Расскажу, милая, умывайся и ложись спать.
Она загремела посудой, выкладывая гранёные стопарики из таза на клеёнчатую скатерть. Полотенце замелькало в бабушкиных руках. Свет притушили, а любимый голос повёл предысторию моего появления на свет. Передо мной развернулась картина размеренной жизни патриархальной баптистской семьи на хуторе Нижняя Козинка, близ Азова до поры, пока трагические события не разрушили сложившийся уклад.
Деды покинули места обетованные в далёком 1935 году, скрываясь от репрессий после неожиданного пожара на дедовой стройке. В одну ночь, собрав весь скарб, перекрестившись на дорогу и купив билет от Ростова-на-Дону до Владивостока, они отправились в путешествие длиною в жизнь. Будучи людьми верующими, деды уповали только на Бога. Прогромыхав в холодном поезде через всю «Россею», перевалив за Урал, они оказались в Сибири. На вокзале Новосибирска, пока состав переформировывали, беженцы разбрелись в поисках пропитания. Бабушка, накупив пирожков с капустой, набрав кипятка в чайник, поджидала мужа у запотевшего вагонного окна. Двое детей, перепачканных сажей паровозного дыма, утомлённо свисали с верхней полки плацкарта. Поезд должен был вот-вот тронуться, а деда всё не было. Беспокойство нарастало, согласуясь с непредсказуемой природой Фёдора Дмитрича, от которого можно было ожидать всякого.
— Уляша, слышь! Бери детей, прыгайте с вагону!
Дед бежал вдоль состава, длинные полы недавно приобретённой шинели волочились за ним по перрону шлейфом, увлекая за собой привокзальный мусор. Огромные ладони тощих рук мотались над головой, жестами призывая семейство к действию. От его крика бабушка очнулась и, как настоящая христианка и верная жена, накинув шаль на голову, вышла с детьми на платформу. Поезд тронулся, немудрёный скарб уехал на край света.
— Я встретил Братьев! Мы остаёмся...
Дальше бабушкин рассказ шёл своим чередом, но с этого момента наши пути расходились. Моё воображение рисовало картины, в которых случайность моего появления была доведена до минимальных значений при условии, если бы путешествие деда с бабушкой закончилось по намеченному плану. Слёзы готовы были выкатиться из утомлённых глаз, но количество переживаний за сегодняшний день было исчерпано, и они остались сухими.
«Как должны были встретиться мои родители? Кем и у кого должна была родиться я?» Воображение рисует другую жизнь у океана, на краю света. Чувствую, как от возмущения у меня даже волосы на голове потеют. Соскользнув с кровати, подхожу к зеркалу, чтобы представить себя с другим носом, ртом и волосами, а может быть, и вовсе — мальчиком. Я показываю отражению язык, вздохнув, возвращаюсь в постель. Бабушкин дом кряхтит полами, ворочается с боку на бок открытыми форточками, вздыхает неожиданными сквозняками. Ещё раз подумав о теории вероятности и не найдя ответа, решаю оставить эту проблему до завтра. В детском саду с друзьями мы найдём ответы на все неразрешённые до сих пор вопросы. Физически ощущаю приближение Сна, он подходит совсем близко, касается кончика носа, скользит по ресницам и мурлычет на ухо тихую мелодию о Мировом Порядке, благодаря которому я всё-таки существую.