Азбука жизни Глава 1 Часть 224 Есть предел?!

Глава 1.224. Есть предел?!

Мария Михайловна Головина появилась в общей гостиной дома Вересовых. Её визит в этот ранний час был не случаен, я это чувствовала кожей. Уже догадываюсь, о чём пойдёт речь.
— Доброе утро!
— Доброе, Красавица! — её приветствие прозвучало ровно, но без обычной теплоты. В нём читался деловой, почти протокольный тон.
— Приятно, что могу услышать от вас всех только «Красавица», — парировала я с лёгкой, нарочитой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.
— Не получится сегодня отвлечь, Виктория. Есть предел? — спросила она прямо, отсекая все возможности для манёвра.

Вопрос висел в воздухе острым лезвием. Я почувствовала, как внутри что-то затвердевает, становясь холодным и чётким.
— Нет, — ответила я так же прямо. — И не будет. Так легче изворачиваться среди всей этой ненависти и невероятной, агрессивной тупости, в которой замешана неприкрытая зависть, злоба и мелкая хитрость. Когда это свойственно женщине — ещё можно как-то понять, попытаться найти причину. Но мужчина… Если он не может творить и работать по-настоящему, а способен лишь на торгашество во всех смыслах этого слова — это такой набор человеческой мерзости, что возникает лишь одно желание. Поиздеваться над этой жалкой пародией.
— И поставить на место? — уточнила Мария Михайловна, и в её взгляде читалось не осуждение, а скорее, клинический интерес учёного к изучаемому объекту.
— Вы меня такой и сделали, Мария Михайловна, — выпалила я, и голос мой на мгновение дрогнул. — С детства. Все вы были кумирами для маленькой девочки. Заняты истинной наукой, реальным производством, а я… я росла сама по себе. И как могла — защищалась. Это наблюдалось с пелёнок. Если четырёхлетний ребёнок пытался защитить прадеда от «плохих дядей», а в шесть лет — оберегал Ксюшу от лишних волнений, о которых ей лучше было не знать.

Она помолчала, изучая моё лицо.
— Ты когда-нибудь бываешь серьёзна?
— Всегда, — ответила я, и улыбка не сошла с моих губ. — Даже когда улыбаюсь. Особенно тогда.

И вот зачем? Зачем этому доктору биологических наук, получившему свою степень более чем заслуженно, нужно было «воспитывать» меня сейчас? Ту самую девочку, которую она с детства оберегала даже от своего собственного взрослого сына, того, что был на десять лет старше её любимицы. А теперь пыталась поставить в какие-то рамки? В рамки приличий, осторожности, политкорректности?

На меня влияла не только любовь, Мария Михайловна, но и ненависть. И порой я сама не знаю, что оставило во мне более глубокий след. А почему?

В голове пронеслась мысль: Снова это раздвоение?
И тут же внутренний голос, твёрдый и ясный, ответил: Нет в тебе никакого раздвоения. Ты веришь только в Разум. Чистый, холодный, как скала.
А как ты его определяешь?
Своим здоровым, природным пофигизмом! — мысленно усмехнулась я себе. — Как и жизненными принципами. Один из которых считаю самым главным: «Нет на Земле лучше меня — и не будет никогда!» Это и есть самое сильное оружие против любой зависти, самой изощрённой. Меня удивляет в жизни лишь одно: где некоторые индивиды находят время и силы на всю эту низость. Ведь творить — куда интереснее.