Азбука жизни Глава 2 Часть 224 Как всё работает на

Глава 2.224. Как всё работает на тебя!

Ребята зашли в ресторан шумные, весёлые, от них веяло морозной свежестью и хорошим настроением.
— И что это Свиридов так улыбаешься? — прищурилась я. — Надеюсь, в тот ресторан, ближний к дому, не заезжали?
— Мама мне сказала, что ты с ребятами поедешь именно в этот, — ответил он, снимая перчатки.
— Всё же, Виктория, как всё работает на тебя! — восхищённо протянул Головин, оглядывая переполненный зал. — Все столики на двух этажах заняты. Пришлось нам перед сценой общий составлять.
— А вы здесь, Сашенька, часто обедаете? — спросила я, подмигивая ему.

Свиридов с Головиным переглянулись, и их улыбки стали ещё шире.
— У нас есть и здесь, и в том ресторане своя комната. Дети избаловались…
— Как и жёны? — не удержалась я. — Не улыбайтесь! Я сама не готовлю уже несколько лет.
— Любопытно, а когда успевала? — поднял бровь Саша. — У тебя то концерты, то сплошная стрельба в Интернете.
— Но ты же, Сашенька, знаешь, что мне ничего не стоит, — пожала я плечами.
— Тем более уникальность Природы Виктории сама всё выдаёт, — вступил Серёжа. — А как имя удачно родители выбрали.
— Серёжа, папа был уверен, увидев первый раз мои глаза, — кивнула я.
— Марина вспоминала, что Георгий, заметив в них эту… пытливость, так и сказал…
— Что я победительница? — закончила я за него.
— Мариночка и тебе говорила?
— Конечно! — рассмеялась я. — Она это обычно выдаёт в самый последний момент, когда понимает, что у неё уже нет никаких шансов меня в чём-то переубедить.
— Тебя остановить вообще возможно? — с притворным ужасом спросил Свиридов.
— Свиридов, скажи честно, ты с Головиным, как и с Беловым, сколько надо мной улыбались в детстве?
— Потому что были влюблены в тебя! — выпалил он без раздумий. — Ты, Вика, никогда и не была ребёнком в нашем понимании. Слишком взрослый, слишком пронзительный взгляд.
— И ты, Свиридов?! — притворно удивилась я. — Больше всех оригинальничал, пытался выделиться!
— Хотел понравиться, — развёл он руками с комичной покорностью.
— Нет, мальчики, — покачала я головой, и голос мой стал серьёзнее. — Это я сейчас вот так, повзрослела окончательно. И для меня уже не существует ни разницы в возрасте, ни национальности. Все стёрлось.
— А она в нашем кругу никогда и не существовала, — тихо сказал Серёжа.
— Это и понятно, Серёжа! — согласилась я. — Круг наших друзей, как и у родителей, всегда был чисто русским. Об этом даже не говорили — это было как воздух, само собой разумеющееся.
— Серёжа тебе про возраст говорит! — подсказал Головин.
— Напрасно смеётесь, мальчики! — парировала я. — Когда Олег с Владом подсадили меня на «Прозу», я и поняла, что такое русофобия на самом деле. Столкнулась с ней вплотную.
— Любопытно. И что это? — с наигранным простодушием спросил Свиридов.
— Одним словом, Свиридов?
— Если сможешь, пожалуйста! — он сложил руки, как ученик.
— Комплекс неполноценности, — выстрелила я.
— И всё? — не поверил он.
— А что ты хотел ещё услышать от этой Красавицы, свободной ото всего и всех! — со смехом заключил Серёженька.

Как хорошо он сказал, — подумала я, глядя на их оживлённые лица. — Но ты и сама, Вика, об этом говоришь постоянно. Вслух или про себя. Это и есть твоя броня, и твоя свобода.