Глава пятая

Пятое измерение. Вне времени и космического пространства. Многомерный Информационный Разум (МИР). Информация о развитии цивилизаций 5-го уровня.

Развитие цивилизаций 4-го уровня приводит к их фактическому распаду. Это происходит по причине эволюции существ, которые в силу своего совершенствования отказываются от существования в физических телах, переходят на питание от любого источника энергии, постигают процессы самовосстановления, обработки гигантских объёмом информации, выпадают из временных рамок бытия. С потерей тела у них исчезают многие чувства: алчность, зависть, сострадание, злость, удовольствие, радость. МЭС5у, а это именно они, становятся прекрасными аналитиками-исследователями, бесстрастными наблюдателями, незаменимыми помощниками в контроле за другими существами, готовыми постигать законы природы на путях своей эволюции.
Неограниченный доступ к сокровищнице знания, пополняемой постоянно, закономерно приводит МЭС5у к осознанию своего истинного предназначения – принять на себя бремя контролёра одной из звёздных систем, в которой наблюдается зарождение очередного разума. Каждый формирующийся разум уникален, при этом сообщества мыслящих существ, как правило, проходят этапы своего развития в зависимости от окружающего их природного разнообразия. Гуманоидные расы идут одним путём, рептилоиды – другим, насекомоподобные – третьим. Состав атмосферы родных планет, пищевые предпочтения, смена времён года (наклон оси), продолжительность времени суток, агрессивность, способность сосуществовать в любой среде (дружественной, враждебной) и прочие факторы оказывают своё воздействие на становление новых цивилизаций. Изучать особенности, анализировать закономерности и контролировать процесс становления сообщества умнеющих со временем индивидов – такие задачи «по плечу» только МЭС5у. Это наполняет их дальнейшее существование истинным смыслом.

«Людское болото». Европейский континент. Страна Укра. Возле разбитого временного командного пункта мотопехотной бригады. 18 июня. 5 часов 40 минут. Артём Свириденко, командир мотопехотной бригады ВС Укры, подполковник, 39 лет.

Вот уж во истину говорят в народе «в рубашке родился»: полчаса тому назад покинул ВКП, решил пройтись по подразделениям, не спалось как-то. После ожесточённых двух недель штурмовки первой полосы русинской обороны мы смогли преодолеть только минированное предполье и зацепились за траншеи переднего края. Этот минимальное продвижение (даже язык не поворачивается назвать эти потуги успехом) обошлось нам очень дорого: потери в личном составе бригады более шестидесяти процентов, иностранные танки у нас выбили на пятьдесят процентов, а ещё процентов пятнадцать пришлось на различные поломки (причём, ходят слухи, что сами экипажи «панцеров» прикладывают руку к возникновению неисправностей, чтобы не идти в смертельный для них бой). БМП в мотопехотных подразделениях почти не осталось. Если посмотреть на поле брани, то «сердце кровью обливается»: кругом сгоревшие металлические коробки бронетехники, воронки от взрывов снарядов и мин, брошенное искорёженное оружие, изорванная амуниция, «двухсотые», которых командование приказало не забирать, хотя русины готовы прекратить огонь на время работы похоронных команд. Мы тоже не против эвакуации тел наших хлопцев, но ходят слухи, что непопулярный приказ отдали в надежде скрывать ужасающие потери. Нет погибшего бойца – нет обещанных его родным выплат! Даже на смерти наши политики делают деньги! Ублюдки толстобрюхие!
Часть потрёпанных в боях подразделений бригады вывели в тыл для отдыха и пополнения людьми и техникой. Русины «зубами вцепились» в оборудованные опорники и пока не помышляют о контратаках, не жалея снарядов, ракет РСЗО и различных дронов для нанесения урона нашим бойцам на передовой и в ближнем тылу. Нет такого места, где можно вздохнуть свободно, не поднимая к небу ежеминутно взгляд, не прислушиваясь к звукам «небесных тарахтелок», несущих смерть и разрушения, не вжимая голову от близких разрывов мин и снарядов, не ожидая внезапного нападения вражеских десантников, проникающих через «зелёнку» в целях разведки или штурмовки. Смерть ходит кругами, взмахивая своей неумолимой косой, забирая жизни и молодых хлопцев, и умудрённых опытом «стариков», и наглых наёмников, прошедших, как они говорят, «огонь и воду». Она не разбирает, кто перед ней: верующий, националист, командир или тыловик. Все одинаково «ходят по лезвию бритвы» в надежде остаться в живых в этой кровавой бойне.
Так вот, о моём везении: не прошло пятнадцати минут после моего ухода с ВКП, как в глубине обороны противника загрохотало. Через некоторое время я обернулся в сторону покинутого расположения, на месте которого вздыбилась стена разрывов от накрытия термобарическим залпом ракетами «Смерча». Ужасное зрелище – настоящий ад на отдельно взятом участке местности. Я запрыгнул в ближайший ход сообщения, вжался в деревянную, вздрагивающую от разрывов, стену, ожидая другого налёта. Пахнуло жаром от ударной волны. Волосы под шлемом вспотели, холодная струйка потекла между лопаток по спине, руки предательски задрожали, когда я попытался достать сигарету из пачки, вынутой из кармана куртки. Запоздалая мысль стукнула в голову, как дятел в сухое дерево: «Будь я сейчас на ВКП, разметало бы и сожгло моё тело по воздуху и хоронить было бы уже некого». Как тут не помянуть господа, не вознести ему хвалу за мою бессонницу и желание прогуляться?
Взрывы прекратились. Я с опаской выбрался из окопа, отряхнул форму от земли и осторожно зашагал в сторону, где был недавно наш ВКП. Картина разрушений была жестокой для неподготовленного человека (впрочем, и мне, повидавшему немало на этой войне, каждый раз становится жутко, спазмы подкатываются к горлу): размётанные, горящие брёвна, исковерканная аппаратура, ящики и обломки, дымящиеся ещё воронки, останки разорванных взрывом тел, кровь кругом и сладковатый запах сгоревшей человеческой плоти. Меня стошнило от увиденного, ноги подкосились, и я опустился возле вывороченного, дымящегося ещё бревна, в немой скорби, поминая сослуживцев, не увидевших рассвет сегодняшнего дня, очередного дня этой проклятой войны.

«Людское болото». Европейский континент. Страна Укра. Полевой штаб полка ВДВ (новое расположение). 18 июня. 6 часов 20 минут. Сергей Уваров, начальник штаба полка ВДВ ВС Русии, майор, 35 лет.

Разведывательные «птички» принесли в своих клювиках полезную информацию: «наводка» на полевой командный пункт укров оказалась точной. Наш «Смерч» отработал по координатам эффективно, о чём свидетельствуют развалины блиндажей, суета оставшихся в живых врагов, мешки с «двухсотыми», приготовленными к отправке в тыл, контрбатарейный ответ, который, правда, пришёлся по пустому месту (РСЗО вовремя покинула огневую позицию). Если бы меня спросили, что я испытываю, глядя на результаты артналёта на позиции противника, то я бы сказал: «Удовлетворение от хорошо сделанной боевой работы, некоторое сожаление по поводу гибели военных с той стороны, но никакого злорадства и радости от вида причинённой нами смерти себе подобным». Умом понимаю, что укры взяли в руки оружие для уничтожения нас, русинов, лелеют мысль о гибели нашей страны, ненавидят наше общее славное прошлое, трудное настоящее и не видят наше совместное будущее. Но где-то, в глубине, зачерствевшей уже на этой войне души, мне жаль этих людей, которые, под влиянием нескольких десятилетий оголтелой пропаганды, стали считать себя достойнее жизни на этой земле, чем соседний народ, обрубили свои корни, забыли подвиги своих предков, возвели на пьедестал предателей и убийц, легли под амерских советников и дельцов, готовы ради их интересов гибнуть на полях сражений (хотя, многие из попавших в плен бойцов искренне считают, что ведут войну с нами за свободу своей страны). Только что это за свобода такая? Плодородная земля, уцелевшие предприятия, морские и речные порты, собранный урожай и много чего ещё в Укре давно продано иностранцам и местным олигархам, которые наблюдают за этой бойней со стороны, да подбрасывают деньжат для продолжения войны до последнего укра.
Бои последних двух недель вызывают у меня стойкое чувство повторения (так называемый «день сурка»): враг атакует наши позиции волна за волной, не считает потери, тратит резервы, снаряды, дроны и дефицитную бронетехнику, ради нескольких сотен метров захваченных, перепаханных огневыми налётами окопов, в которых, без основательного ремонта, удержаться просто невозможно. Наши парни, по заученной на полигонах методике, осуществляют организованный отход на подготовленные позиции, вызывают огонь артиллерии по торжествующему победу врагу, добавляют свои «пять копеек» в виде огня из РПГ, АГС и танковых пушек, ждут отката укров на исходные и снова возвращаются вперёд, сразу же принимаясь восстанавливать окопы и блиндажи. Единственное объяснение такой «тактике мясных штурмов» может быть одно: попытка врага измотать наши подразделения, нанести максимальный урон личному составу и вооружениям, опустошить заготовленные боеприпасы и снаряды на полевых складах, продавить наши позиции массой смертников, идущих в бой без должного прикрытия с воздуха, артиллерийской поддержки и усиления бронетехникой.
В редкие минуты затишья я вспоминаю оставленную в тылу семью (любимую супругу и двух дочек), пожилых родителей, переживающих за меня и внучек, друзей детства и родной городок. Эти воспоминания переплетаются с чувством выполняемого мной долга перед ними, долга по защите их мирной жизни, возможности свободно дышать, работать и радоваться каждому прожитому дню. Некоторые бойцы нашего полка задавали мне вопрос о том, не боюсь ли я умереть. Каждый раз я отвечаю, что не боятся смерти только безумцы, а все остальные люди, в том числе и военные, должны осознавать простую истину: «Смерть всегда рядом с человеком, она готова прибрать труса и храбреца, молодого и старика, солдата и генерала, но страх умереть не должен управлять поступками умного человека. Делай, что должен, включай голову в бою, прикрывай товарища, верь в победу и уважай противника. Семи смертям не бывать, а одной – не миновать!» Я так чувствую, с этим живу и верю в нашу неминуемую победу над нацистами.

«Людское болото». Европейский континент. Страна Укра. Воронка от снаряда на позициях первой линии обороны русинов. 18 июня. 10 часов 25 минут. Тарас Панасенко, националист, боец нацбатальона, ВС Укры, 25 лет.

Открываю глаза. Осторожно шевелю руками и ногами. Левую ногу пронзает резкая боль. Пытаюсь разглядеть рану. Вижу только кровавое пятно чуть ниже колена, рваные штаны, неестественно вывернутую стопу в берце. Боль снова пронзает тело, в глазах темнеет, откидываюсь на спину, вспоминая где лежит походная аптечка. Шарю по разгрузке, нахожу аптечку, достаю антидот, и, заученным ранее движением, вкалываю иголку в ногу выше колена. Снова дикая боль, которая постепенно глохнет. Сознание проясняется и начинает анализировать прошедший ранее бой.
Сегодня утром наш батальон, долгое время находившийся в тылу бригады, командование решило бросить на штурм позиций врага. Пополнение, прибывавшее чуть ли не каждый день, «сгорало» очень быстро, не успевая внести перелом в наши бесплодные штурмы. Теперь же наметился некоторый успех: минные поля стали проходимыми (кругом сгоревшая техника и погибшие хлопцы, своими жизнями проложившие тропинки для последующих бойцов), противник отходит назад, позволяя нам продвинуться вперёд, но для закрепления достигнутого успеха нужны свежие подразделения. Особого выбора у командования не было – остался только наш батальон. И мы, по приказу командира бригады, пошли в атаку. Не поехали верхом на бронетехнике, не побежали с боевым кличем и автоматами в руках, а пошли натоптанными заметными тропинками, прикрываясь почерневшими коробками сгоревших БМП, БТР и танков, перемещаясь рывками по открытому пространству, в надежде не наскочить случайно на противопехотную мину, оставшуюся незамеченной на этом поле смерти, или попасть под сброшенную дроном-камикадзе гранату.
Перемещаешься в сторону врага, а над головой в вышине постепенно голубеющего, предрассветного неба, жужжит неприметный коптер-разведчик, передающий картинку под собой на пульт вражеского оператора. Проходит несколько минут, в течение которых мы движемся в сторону противника, как начинается самое страшное: артналёт. Взрывы терзают многострадальную землю, плотные волны спрессованного воздуха сбивают с ног, горячие осколки косят хлопцев, которым не повезло оказаться рядом, рвут броники, разгрузки, форму, пробивают каски, уродуют неприкрытые части тела. В такие мгновения только быстрая реакция (упасть на землю, а лучше в воронку или за металлический хлам рядом) и везение могут спасти тебя. Я с разбегу запрыгнул в десантное отделение подбитой амерской БМП, моля бога о пощаде. Взрывы поблизости не причинили мне ранений. Переждал несколько минут, осторожно выбрался наружу, огляделся.
Картина кругом была не для слабонервных: некоторые побратимы превратились из живых людей в рваные мёртвые куклы, некоторые стонали и просили о помощи, некоторые поднимались и продолжали движение вперёд, несмотря на контузии и страх. Я вспомнил, что в суматохе перед атакой забыл принять рекомендуемую начальством таблетку, о которой говорили, что она способна подавить не только страх смерти, но и притупить любую боль от полученных ран или контузии. Была не была, достаю таблетку из потайного кармана куртки, глотаю, запивая водой из фляжки, проверяю автомат (вроде повреждений нет), жду минуту. Чувствую, что моё восприятие окружающего мира меняется: проясняется взор, уходит в глубину подсознания страх, зарождается эйфория, хочется действовать. Покидаю своё прикрытие, бросаюсь вперёд в готовности разить ненавистных русинов пока не кончатся патроны и гранаты.
Арта неприятеля молчит (боятся зацепить своих в близи первой линии траншей), зато вражеские окопы начинают поливать наши поредевшие цепи автоматическим огнём. Мы отвечаем тем же, стреляя на бегу, не прицельно, лишь бы напугать противника. Для острастки некоторые хлопцы орут во всю глотку что-то нечленораздельное, бросают гранаты. Я на несколько мгновений замираю, пытаясь присоединить новый магазин к автомату, но эта заминка становится роковой: вражеская пуля пробивает левую ногу, я теряю равновесие, валюсь в воронку и теряю сознание от непереносимой боли. Мой мозг погружается в непроглядную тьму беспамятства.

«Людское болото». Европейский континент. Страна Укра. Запасная позиция тяжёлых снайперов в километре от первой линии обороны полка ВДВ. 18 июня. 11 часов 10 минут. Иван Марцевич, командир группы тяжёлых снайперов ВДВ ВС Русии, капитан, 27 лет.

Очередная попытка продавить нашу оборону закончилась почти безрезультатно: значительно поредевшая цепь националистов смогла овладеть разрушенными позициями первой линии траншей нашего опорника. Ребята, занимавшие эти окопы, прихватив раненых сослуживцев, организованно отошли на новые позиции. Несмотря на то, что потери наши не идут ни в какое сравнение с потерями атакующих, они есть. Находясь в тылу на отдыхе, не раз наблюдал картину поступления раненых, по большей части с осколочными травмами, поражением слабозащищённых конечностей (рук и ног), контузиями от взрывов и попадания пуль в защитные каски. К большому сожалению, на место выбывших бойцов пополнение приходит не совсем подготовленным и крайне нерегулярно. Видимо верхнее начальство считает, что оставшиеся в строю десантники не только могут быстро научить новичков воевать, но и за счёт боевого опыта могут сдерживать врага до бесконечности.
Хочется порой зайти в штаб полка и спросить наше руководство, понимает ли оно картину происходящего: накопление усталости у ребят, которые отбивают в день по несколько атак противника; потеряли давно счёт убитым украм; видят трупы врагов, постепенно разлагающихся под летним солнцем, которые намеренно оставляют на поле брани; увеличивающееся количество подбитой бронетехники; изрытую взрывами землю; потери товарищей; трудности боевого быта (пот, грязь, физическая усталость, жара и жажда). Понятно, что наши десантники – ребята тренированные и закалённые, но ведь и такие герои, рано или поздно, могут достигнуть предела своей выдержки. Анализ множества военных конфликтов прошлого и современности однозначно свидетельствует о случаях, когда под давлением обстоятельств войны люди сходят с ума, теряют чувство реальности, превращаются в кровожадных убийц, совершают ужасные военные преступления.
Нашим бойцам не помешала бы встреча с психологами, но где же их взять на передовой. Только попав в госпиталь, они могут надеяться на помощь «мозгоправов». Но есть у нас в полку человек, который по зову сердца (и как он сам говорит: «По велению бога»), добровольно приехал в зону боевых действий, с единственным желанием помочь воинам, борющимся с проявлением сатанинского зла, понять свою сущность, предназначение и правильность действий по отношению к врагу. Этот человек – отец Фёдор, сельский священник. Ребята, что ходили к нему в полевую часовню, встречались с батюшкой в других местах, с благодарностью вспоминают беседы с ним. Обстоятельно, простым языком, без излишних проповедей и упований к богу, этот умудрённый жизненным опытом человек, объясняет молодым бойцам суть нынешнего противостояния добра и зла. Вроде бы диалог с отцом Фёдором бывает недолгим (время на войне спрессовано, его постоянно не хватает на всё), а десантники уходят от него в приподнятом настроении, готовые вновь бороться с ненавистным врагом. Есть у батюшки внутренняя уверенность в нашей победе, которую он внушает своим прихожанам.

«Людское болото». Европейский континент. Страна Укра. Полуразрушенная деревня в десятке километров от расположения полка ВДВ. 18 июня. 13 часов 40 минут. Отец Фёдор, православный священник, доброволец, 58 лет.

Вместе с тыловиками десантников напросился в поездку на встречу с волонтёрами, передающими парням автомобили, обмундирование, оборудование, вещи, посылки, продукты и письма от неравнодушных граждан страны. Хотелось своими глазами увидеть тот объём помощи, что собирают наши люди для бойцов, защищающих мирную жизнь Родины. Ехали быстро, ежеминутно маневрируя между воронками и сожжённой техникой (грузовых и легковых автомобилей, бронетранспортёров, боевых машин пехоты, тягачей), ожидая артиллерийского накрытия. Нам повезло – проскочили без происшествий. Видимо укрских дронов-разведчиков в это время не наблюдалось.
Передача волонтёрской помощи состоялась в помещении повреждённого попаданием снаряда гаража сельской МТС, куда загнали два грузовика, кузова которых опустошали несколько крепких парней в майках одного из добровольных объединений. Десантники развернули свои грузовики кузовами внутрь гаража и деловито стали грузить проверенные посылки. Старший группы – капитан Муравин, сверял список присланного с одним из волонтёров, отмечая галочками загружаемые позиции. Я некоторое время смотрел на эту работу, потом, подошёл к капитану и сказал ему, что останусь здесь на пару часов (хотел посетить здешнюю церковь), а обратно доберусь попутным транспортом. Муравин кивнул, заметил, что вечером в расположение полка прибудет пополнение, машины с которым должны на несколько минут остановиться возле местного сельсовета. Вместе с ними можно будет вернуться назад. Я поблагодарил командира и зашагал в сторону подмеченной мною по дороге сюда церкви.
Улицы села были пустынными. Часть домов по обе стороны были разрушены взрывами артиллерийских снарядов, зияли пустыми глазницами выбитых окон, щетинились остовами деревьев, изрезанными осколками, пытались отгородиться от дороги изрешечёнными пробоинами заборами, сорванными с петель калитками и воротцами. В тех домах, где жизнь ещё теплилась, окна были заколочены фанерой или досками, дыры в стенах – наскоро заделаны и замазаны, крыши – кое-как залатаны подручными материалами. Зрелище удручающее взор, но, в тоже время, заставляющее уважать местных жителей, которые, не взирая на страх смерти, остались в родных местах по разным причинам. Этим людям, не виноватым в том, что творится вокруг, достаётся больше всего. Они терпят нужду в воде, еде, лекарствах, обеспеченности электричеством и топливом, рискуют ежедневно погибнуть под огнём укрских военных, клявшихся защищать их от врагов, а на самом деле истребляющих население своих территорий только за то, что они не сбежали при наступлении русинской армии и готовы жить в другой стране.
Свернул на соседнюю улицу к местной церкви. Главный купол пробит снарядом, часть стены недавно ремонтировали, видна свежая краска, на кирпичах глубокие борозды от осколков. Подхожу ближе. Дверь отворяется, на улицу выходит местный батюшка. Двигаюсь к нему, здороваюсь, представляюсь. Он отходит немного в сторону, пропуская нескольких прихожан изнутри храма. Приглашает меня пройти с ним в церковь, показывает немудрёную обстановку. Несколько минут мы стоим напротив центральной иконы, молимся за здоровье наших бойцов, командиров, местных прихожан, готовых поделиться с батюшкой дефицитной провизией. Затем отец Матвей (так он представился) заводит меня в небольшую комнату, включает керосинку и ставит на огонь чайник. Через несколько минут мы сидим за крохотным столом на двоих, пьём ароматный, зелёный, травяной чай, закусывая вкусным вареньем. Наш разговор касается идущей войны, подвигов солдат, отношения мирного населения к происходящему, места церкви в конфликте, обращения к богу и твёрдости веры. Мы сходимся во мнении, что эта война ниспослана нашему народу господом для прозрения неправедности настоящей жизни и очищения общества от соблазнов западной скверны. Возврат людей к заповедям бога неизбежен, но при этом сам путь будет долгим и трудным. И мы, в меру своих сил и возможностей, должны помогать ищущим определить для себя правильное поведение в жестоком, современном мире.

Континент Северная Америка. Горная вершина (кратер потухшего, в далёком прошлом, вулкана) на территории огромного природного заповедника. 18 июня. Поздний вечер. Многообразная Энергетическая Сущность 5 уровня (МЭС5у), универсальный исследователь, наблюдатель и контролёр планет Солнечной системы. Контрольный замер активности спящего вулкана.

Квазиживая планета Земля готова к грандиозному суперявлению – пробуждению от многовековой спячки супервулкана. Гигантский магматический пузырь, уходящий на глубину более восьми километров, постепенно наполняется расплавленной субстанцией температурой около 800 градусов (по Цельсию) и поджимается всё ближе к поверхности, сдвигая литосферную плиту. Большое количество гейзеров и озеро в жерле потухшего вулкана, постепенно нагревающееся под действием магматического тепла, до определённой поры сбрасывают до 70 процентов избыточного жара недр в атмосферу. Но оставшиеся 30 процентов накапливают взрывной потенциал дремлющего гиганта. Его можно сравнить с фурункулом на теле человека, который, если его не лечить, растёт и наполняется гноем, истончая кожу и, наконец, прорывается зловонным потоком. Жутко неприятная картина. А вот извержение супервулкана, напротив, зрелище завораживающее, грандиозное, вызывающее уважение и трепет перед мощью истинной природы. Даже мы, МЭС5у, видевшие за время своего существования многое, готовы наблюдать эти явления снова и снова.
Произвожу замеры температуры, толщину породы над магмой, напряжение земной коры в нескольких местах кальдеры, площадь озера и частоту выбросов гейзеров. Сравниваю результаты с недельной, месячной и годовой давностью (информацию получил из хранилищ амерского института геологии), делаю вывод, что показатели скачкообразно нарастают, а, значит, Земля готовится внести свой вклад в устранение опасных существ, угрожающих жизни всей цивилизации людей. Планета осознаёт, что вынужденно нанесёт ущерб собственной экологии, что причинит страдания и даже смерть не только населяющим континент зазнавшимся существам, но и представителям флоры и фауны, которые не виноваты в сложившемся раскладе. Последствия экологической катастрофы будут ощущаться всеми живущими на планете существами и растениями в течение нескольких лет. Но, если «не очистить огнём» загнивающую общность, не заставить оставшихся в живых сплотиться и осознать хрупкость своего существования, не направить готовых бороться людей к созиданию и прогрессу, то «грош цена» будет всем моим наблюдениям и попыткам улучшить эту гуманоидную расу.
Я готов после катастрофы найти в этом «людском болоте» достойных лидеров, способных объединить вокруг себя сильных, смелых, грамотных людей, которые поверят в возможность возрождения цивилизации на новых принципах, с новыми задачами, способных неистово бороться за своё будущее и будущее своих детей, созидать и двигаться вперёд, а не прозябать в настоящем. Планета Земля так же готова в короткие сроки приложить свои усилия для устранения убийственных факторов вулканического буйства, чтобы не убить всё живое на своей поверхности. Выжившие люди должны осознать, что они не «венец природы», а её неотъемлемая часть, которая существует в симбиозе с другими представителями флоры и фауны вокруг. Если человечество поймёт это – его ждёт путь развития, не поймёт – будет трудно и убийственно больно постигать эту истину, борясь за свою жизнь.