Ночь и туман. Асимметричный ответ. Часть 2

Колокольцев недоверчиво пожал плечами, но листок взял. Затем вышел в коридор, подошёл к полицейскому посту, блокировавшему доступ в столовую (и находившемуся на почтительном расстоянии, чтобы исключить подслушивание).

Протянул листок комиссару Пуйолю (правая рука комиссара Давида был родом из Каталонии) и распорядился: «Отдай командиру, пусть сверит с серийными номерами люгеров и маркировкой гранат. О результатах достаточно доложить по телефону – я минут через десять буду у себя в кабинете…»

Вернулся в кабинет и объявил: «Все, кроме месье Фуше и мадам Руссель сейчас останутся здесь. Возьмёте листки бумаги…» – он махнул рукой в сторону стола у дальней стены, «… и подробнейшим образом опишете все свои действия в качестве бойцов Сопротивления. За всё время пребывания в оном…»

«Но вы же обещали…» – растерянно пробормотал Филипп Рейман.

Криминалькомиссарин Ирма закатила глаза к потолку: «Никто, кроме нашей команды, этих ваших… откровений не увидит. А зачем это нам, надеюсь, сам догадаешься. Мне лень объяснять… детскому саду…»

Он наморщил лоб, на несколько минут задумался, затем осторожно предположил: «Вы думаете, что мы уже сделали что-то в интересах тех, кто планирует это массовое убийство? Помогли им сделать важные шаги к этой жуткой цели?»

«Молодец» – одобрительно кивнула детектив Крипо. «Быстро догадался – я думала, будет хуже…». И объяснила: «Вами манипулируют настолько умело, что вы даже не подозреваете, что работаете вовсе не на Сопротивление, а на злейших врагов Франции и всего человечества…»

«На слуг Дьявола?» – изумилась мадам Руссель. Колокольцев кивнул: «Можно и так сказать». И продолжил: «Стефани и месье Фуше проследуют с нами в мой временный кабинет в этом здании…»

«Я так Вам понравилась?» – игриво-развязно осведомилась француженка. Ирма строго предупредила: «Будешь приставать к моему мужу, пожалеешь, что на свет Божий родилась… и я не посмотрю, что он там тебе обещал…»

Смерила грозным взглядом Натали Банчич, не отрывавшую влюблённо-восхищённого взгляда от Колокольцева, и добавила: «Тебя это тоже касается…»

Девушка мгновенно отвела взгляд. Кампфгруппа Жанна в полном составе (минус Натали) изумлённо уставилась на криминалькомиссарин. Та объяснила:

«Я Ирма фон Таубе – жена Роланда. Уже десять лет как…»

Официально это было не так – они поженились менее года назад; но де-факто они действительно вот уже десять лет были мужем и женой. По крайней мере, по убеждению Ирмы, оспаривать которое ему было бы себе дороже.

«А я?» – осторожно осведомился инженер-майор. Колокольцев пожал плечами:

«Если… надеюсь, когда Ваше утверждение подтвердится, будем выяснять, как Вы получили приказ сделать то, что планировали…»

«Вы уверены, что я его получил?» – удивлённо спросил Фуше.

«У меня в этом нет никакого сомнения» – подтвердил Колокольцев. Доктор психологии кивнул: «Аналогично».

А Колокольцев добавил: «Поэтому мы сейчас с Вами будем разбираться, как именно это случилось…»

«А со мной что будет?» – с нескрываемым страхом осведомилась Стефани.

«Точно ничего плохого» – с нескрываемым неудовольствием ответила Ирма. Всем своим видом давая понять, что будь её воля, она порола бы даже по французским меркам не в меру болтливую мадам пока та сознание не потеряет. Причём всенепременно офицерским ремнём ваффен-СС своего благоверного.

И добавила: «Ему не свойственно обижать женщин… обратное, на самом деле…»

По выражению её лица было совершенно очевидно, что она одобряет это отношение далеко не во всех случаях.

Колокольцев указал доктору взглядом на Стефани Руссель. Тот кивнул, вздохнул и поднялся со стула: «Зайду к себе, потом сразу к тебе…»

На самом деле, и он, и Ирма обитали в выделенном Николь Ру неожиданно просторном кабинете… однако это было неважно.

Доктор Вернер появился в кабинете Колокольцева через считанные минуты после того, как туда вошёл полковник СС со своими… приобретениями. Ирма, убедившись, что в её присутствии жизненной необходимости нет, умотала куда-то по своим детективным делам.

Доктор Шварцкопф водрузил на стол свою походную аптечку – не в пример более внушительную, чем у Колокольцева. Тот приказал Стефани: «Левый рукав закатай выше локтя…»

Она с нескрываемым ужасом уставилась на него. Доктор Вернер объяснил: «Я доктор психологии и психиатрии с дипломом Сорбонны и многолетним стажем. Поэтому вижу, что у Вас сильнейший нервный срыв. Если не ввести Вам немедленно сильное успокоительное, то дело кончится психушкой – а Вашим детям это не нужно совсем…»

Упоминание о её детях вернуло мадам Руссель в адекватное состояние. Она покорно закатала рукав и протянула руку. Доктор Шварцкопф сделал ей укол сильного транквилизатора имени доктора Кронбергера (иногда приходится использовать после алго-сессий).

Когда его приятель кивнул, дав понять, что успокоительное подействовало, Колокольцев заботливо осведомился:

«У тебя срыв из-за детей? Так сильно за них боишься?»

«Боюсь» – честно призналась она. «Очень боюсь»

«В каком лагере муж?» – совершенно неожиданно для неё осведомился Колокольцев. Она сильно удивилась, но назвала номер шталага.

«Муж рядовым в плен попал?». Она покачала головой: «Капралом. Но от этого не легче…»

Колокольцев кивнул. Ибо знал, что после капитуляции французских вооружённых сил в плен к победителям попало более двух миллионов военнослужащих, которые сразу же после этого были отправлены в лагеря военнопленных.

Примерно треть была демобилизована – однако во Францию вернулись всего 330 тысяч. Остальные так и остались в лагерях. Большая часть офицеров и сержантов содержалась в так называемых офицерских лагерях и не работала.

Рядовые и капралы были направлены на работы. Половина в сельское хозяйство, где хорошо кормили, а режим было относительно свободным. Остальные попали на заводы и шахты, где было… тяжело.

«Где работает?» – спросил Колокольцев.

«В шахте… где-то в Тюрингии» – вздохнула она. «Я очень за него беспокоюсь – у него со здоровьем не очень…»

«Это мы сейчас поправим» – уверенно пообещал Колокольцев. И осведомился: «Как зовут мужа?»

«Юбер» – удивленно ответила она. «Юбер Руссель. Капрал Юбер Руссель…»

Колокольцев снял трубку телефонного аппарата, назвал прямой берлинский номер фактического начальника совершенно секретного отдела IV-H Главного управления имперской канцелярии оберштурмбанфюрера Штокингера.

Когда его формальный зам ответил, он сразу же распорядился: «В шталаге…»

Он назвал номер шталага, который ему сообщила Стефани.

«… содержится военнопленный капрал французской армии Юбер Руссель. Немедленно распорядись забрать его оттуда и доставить в Берлин – предлог сам придумаешь…»

«Не вопрос» – усмехнулся Герхард Штокингер. Колокольцев продолжал:

«Прикажи разместить его на одной из наших квартир; накормить как следует, отмыть от лагерной грязи, накормить вволю… и, самое главное, пусть врач осмотрит. Со знанием французского желательно…»

«Муж говорит и понимает по-немецки» – вставила совершенно изумлённая Стефани. «Не идеально, конечно – но объясниться сможет…»

Колокольцев кивнул – но менять распоряжение не стал. Просто продолжил: «Передай ему, что с его супругой и детьми всё в порядке – через несколько дней он их увидит…»

Мадам Руссель вообще потеряла дар речи. А Колокольцев, заметив, что на Стефани был шерстяной пиджак поверх шерстяной же кофры, спросил: «Внутренний карман в пиджаке есть?»

Она судорожно кивнула. Колокольцев добыл из кармана пачку банкнот из тайного фонда Альфреда Топфера, отделил половину и протянул француженке.

«Что это?» – не без труда пробормотала она.

«Деньги, как видишь» – усмехнулся он. «Полноценные французские франки…»

И добавил: «Положи в карман. На первое время тебе хватит, а потом…»

Она автоматически взяла деньги и положила в карман. Он снял трубку и набрал прямой номер начальника экономического отдела парижского абвера. И тут же приказал (от имени своего друга полковника Ханса Остера – второго человека в военной разведке рейха).

«По адресу…» – он назвал адрес кафе, владелицей которого была мадам Руссель. «находится кафе. Купи его по цене на десять процентов выше рыночной – счёт выстави на Александер-плац. Деньги переведёшь владелице – я потом дам тебе номер её банковского счёта…»

Нажал на рычаг телефонного аппарата и, не дав совершенно ошалелой Стефани опомниться, набрал внутренний номер комиссара Фернана Давида. И приказал:

«Возьми с собой эту… которая принесла мне выпотрошенную сумку…»

«Лоретту» – ответил командир Специальных бригад. «Её зовут Лоретта Роше»

«… и давай в мой кабинет прямо сейчас»

Когда Фернан Давид и Лоретта Роше материализовались, Колокольцев приказал:

«Выдели машину и водителя – и пусть они доставят мадам Руссель в учебное заведение, где – надеюсь – сейчас находятся её дети…»

Он вопросительно посмотрел на Стефани. «В школу святой Бригитты…» – с трудом произнесла она. Колокольцев рассмеялся. Присутствующие изумлённо посмотрели на него.

Он объяснил: «Я закончил школу Святой Бригитты… только в польском Белостоке. Бывают же в жизни совпадения…»

И продолжил: «Потом к ним домой – пусть соберутся… и назад сюда. Пока они там встречаются–собираются, оформи им новые документы… имена сам придумай – а потом…»

Он добыл из кармана пачку купюр, отсчитал несколько и протянул комиссару:

«Этого должно хватить. Оформи проездные документы и купи билеты до Туниса. Потом телеграфируй Люсьену Фабру – это начальник тамошней полиции…»

Фернан Давид кивнул: «Я в курсе». Колокольцев продолжил: «Пусть встретит, обустроит, кафе поможет открыть, когда деньги придут – и пусть свяжется с архиепископом. Детям хорошая католическая школа нужна…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «С её парижской квартирой потом разберёмся – пока пусть в её собственности остаётся…»

Мадам Руссель совершенно ошалело смотрела на Колокольцева. Доктор Вернер вздохнул: «Я, наверное, Вас сильно разочарую – но ничего личного в этом нет. Он для любой женщины в Вашей ситуации сделал бы ровно то же самое…»

Сделал небольшую паузу – и объяснил: «У него просто синдром Лоэнгрина…»

«Синдром… кого?» – изумлённо переспросила Стефани.

«Лоэнгрина» – повторил доктор. «По дороге на вокзал зайдите в университетский книжный магазин – он как раз по дороге; купите хороший учебник по психологии. Там прочитаете…»

После того, как еле державшаяся на ногах от обилия пережитого за считанные часы мадам Руссель покинула кабинет Колокольцева в сопровождении уже совершенно разучившегося удивляться комиссара Давида и, похоже, никогда ничему не удивляющейся мадемуазель Роше, Колокольцев обратился к майору:

«А теперь, месье Фуше, давайте разбираться, как капитан Ален и его подельники так отдали Вам боевой приказ, что Вы вообще ничего не заметили…»