Вселенная. на пути к криминальной дедукции, ч. 2

            Если Вселенная расширяется, значит  она должна иметь исходную точку, откуда и пошло её расширение. Приблизительный возраст Вселенной учитывали по величине, обратной постоянной Хабла. Постоянной Хабла называли соотношение скорости и расстояния, которая была ну почти постоянна.

           Если бы мы знали скорость расширения Вселенной, то могли бы вычислить примерное время Большого взрыва. Изначально Хабл предполагал, что возраст Вселенной примерно 1,8 миллиарда лет. Своим этим предположением Хабл многих космологов озадачил, потому что утверждаемый им возраст Вселенной был намного меньше, нежели предполагаемый возраст нашей Земли и других звёзд. Вселенная никак не могла образоваться позже её звёзд, в том числе Земли. Позднее  пришли к выводу, что при измерении света от переменных цефеид в туманности Андромеды были допущены ошибки повлекшие за собой неверные вычисления значений постоянной Хабла. В наше время более точные расчёты получают от спутника WMAP, а позднее от спутника PLANCK.

           Как ни странно, первым предложил идею первоатома времён американский писатель, поэт, эссеист, литературный критик и редактор, представитель американского романтизма Этгар Аллан По. Он полагал, что материя притягивает другие формы материи и поэтому в начале времён должно было наличествовать скопление атомов.

            Эту идею Этгара По поддержал и священник Жорж Леметр. Он считал, что следуя теории Энштейна можно сделать вывод об имеющей начало расширяющейся Вселенной. Он взял во внимание факт нагрева газов при сжатии, и считал, что Вселенная начала времён должна была быть очень и очень горячей. В 20-х годах 20 века Леметр предположил, что возможно Вселенная возникла из невероятно горячего и сверхплотного первоатома, который вдруг взорвался, что и положило начало расширяющейся Вселенной Хаббла.

           Один из ведущих физиков тех времён Артур Эддингтон отверг теорию бельгийского священника Леметра, не веря в то, что существующий порядок вещей произошёл из взрыва. Он не верил в природу внезапного начала для существующего порядка в природе.

           Тема появления Вселенной интересовала не только чудиков, типа Этгара Аллана По или священника Жоржа Леметра.  И в среде учёных были свои чудики. К примеру, нельзя не вспомнить великолепного талантливейшего учёного, одессита Георгия Гамова, продолжавшего работу утончённого аристократа Хабла. Гамов во многом, как считали,  был его противоположностью. Конечно, для такого мнения были основания. Гамов был шутник, карикатурист, любил розыгрыши, писал занимательные книги для молодёжи. Но вот в космологии и физике его вклад неоценим достоверностью информации в вопросах передовой науки, его работы были написаны понятно, доступно для понимания любого сколько-нибудь грамотного человека.

            В свободное время Гамов посылал своим друзьям шуточные стихи, в том числе нецензурные и на тему Космоса. Весёлый был человек. Оптимист по жизни. В официальной характеристике Гамова, подписанной заместителем директора Радиевого института В. Хлопиным и направленной в военкомат Петроградского района в июне 1932 года, указывалось: " В отношении научно-политическом за время своего пребывания в Радиевом институте ничем себя не проявил. Стоит от политики и общественной деятельности в стороне. По своему поведению мало дисциплинирован и является типичным представителем литературно-художественной богемы. Никаких антиморальных поступков со стороны Г. А. Гамова за время его пребывания в Институте не зарегистрировано".

           Георгия Гамова считали одним из самых плодовитых гениев своих времён, эрудитом. Его идеи меняли ход развития космологии ядерной физики, исследований ДНК. Тайну молекулы ДНК раскрыли Джеймс Уотсон и Френсис Крик. Так вот, автобиографическая книга Джеймса Уотсона даже была названа "Гены, Гамов и девушки".

           Физик Эдвард Теллер восхищался обилием  теорий, которые предлагались Гамовым, но подчёркивал, что только может быть десятая часть из предложенных теорий была тем, что нужно, на что Гамов не обижался, и даже охотно соглашался. Он рождал обилие идей, из которых можно было найти те, что и искали. Открытия Гамов делал легко, даже как-то буднично, и уж никогда не гордился.

           Датский физик Кристиан Мёллер, работавший в начале 1930-х годов в Институте Нильса Бора, о манере работы Гамова отзывался, характеризуя его так: "Временами возникало ощущение, что на самом деле он [Гамов] использует все своё время и энергию на придумывание шуток и грубоватых острот и что он именно это считал, так сказать, своей главной задачей, а что важные статьи, которые он писал тогда об альфа-распаде и свойствах атомных ядер, были лишь побочным продуктом его деятельности".

           Советский физик-теоретик Лев Ландау, который был на протяжении учёбы в университете близким другом Георгия Гамова, в письме Петру Капице весьма высоко оценил способности Георгия: "… необходимо избрать Джони Гамова академиком. Ведь он бесспорно лучший теоретик СССР".

           Учёбу в школе Гамов рассматривал как парад военных действий, потому что родиться ему угораздило накануне первой революции, В период его учёбы уроки часто отменялись из-за обстрелов и штыковых атак на улицах. Против красных и белых и даже зелёных сражались греческие, французские, британские экспедиционные войска. Временами и русские, красные и белые сражались друг против друга.

           Гамов считает, что учёным его сделал один эксперимент, когда он,  посетив церковь, унёс с собой кусочек просфоры. Дома тщательно изучил под микроскопом, дабы уяснить разницу между просфорой и обычным хлебом. Разницы не нашёл, но обнаружил в себе интерес к исследованиям.

           Георгий Гамов получил блестящее образование в Ленинградском университете. Физику в то время там преподавал Александр Фридман.
Позднее, в Копенгагском университете Гамов встречался со светилами науки, к примеру, с Нильсом Бором. В 2032 году предпринял неудачную попытку покинуть СССР. Но своё это желание он удовлетворил позднее, благодаря поездке в Брюссель на конференцию по физике, чем в СССР заработал себе "смертный приговор".

           Большой успех к нему пришёл в 1920 году. Ему удалось разрешить загадку радиоактивного распада, опираясь на труды Марии Кюри, Ньютона и других учёных. Независимо от Георгия Гамова возможность радиоактивного распада объясняли также учёные Гёрни и Кондон. Многие даже считали, что работа по радиоактивному распаду заслуживает Нобелевскую премию.

           В сороковые годы 20 века Гамов от теории относительности перемещает свои научные интересы в направлении космологии. Он считал, что ранее эта сфера оставалась неизведанной. К тому времени, грубо говоря, только и знали о космологии, что небо черное,а Вселенная расширяется. В основном, всё! Гамов искал свидетельства, доказывающие , что миллиарды-миллиарды лет назад произошёл Большой взрыв. Космологию он считал не экспериментальной наукой. Нет таких экспериментов, которые бы подтверждали Большой взрыв. Космологию он считал своего рода криминальной дедукцией, наукой, основанной на наблюдениях.