de omnibus dubitandum 1. 67

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

    Глава 1.67. КЕСАРЕВО - КЕСАРЮ, БОЖИЕ – БОГУ…

    «Воздайте Кесарево - Кесарю, Божие – Богу», – ответил Христос на казуистически поставленный ему, чисто политический и в то время явно провокационный вопрос фарисеев.

    Обе Церкви, как Восточная, так и Западная, видят в этих словах Христа полное разграничение сферы духовной, вечной, Божеской от сферы материально-земной, тесно соприкасающихся и нередко трудноотделимых одна от другой в нашей грешной земной жизни. Таково разъяснение Истины слов Христовых в плане вечности.

    Но ведь помимо вечности наша земная жизнь протекает и в плане материальной современности, и в этом плане слова Христовы содержали в себе также истину, но иную, устремленную не в вечность Духа, но во временность земного человеческого бытия, в его современность.

    Восстановим в памяти историко-политическую обстановку того времени. Шел 33-й год нашей эры. Римская Империя, владевшая всем Средиземноморьем, готовилась к решительной и, несомненно, тяжелой даже для нее борьбе с могучим Парфянским царством, преграждавшим Риму продвижение на восток. Иудея и Сирия представляли собой стратегическую базу этой неизбежной для Рима войны, даже ряда войн. Но эта база была очень ненадежна, т.к. недавно еще покоренная Римом Иудея и примыкающая к ней Галилея и Сирия были для Рима пороховым погребом, подготовляющим фанатическое восстание и тем создававшим угрозу коммуникациям Империи на Востоке. Недаром Рим держал в этих незначительных по территории провинциях три легиона из шестнадцати регулярных – больше чем, например, в Галлии. Вспыхнувшая вскоре жесточайшая Иудейская война оправдала эту предусмотрительность римских стратегов.

    Националистически-революционное движение иудеев возглавлялось в то время столь же политическими, сколь и религиозными организованными сектами, главным образом фарисеями, что с полной точностью разъясняет их вопрос Христу, как политическую провокацию, на которой они в дальнейшем, очевидно, хотели построить обвинение его перед Пилатом, как политического преступника, возбуждавшего народ к неплатежу податей Риму.

    Следовательно, истина ответных слов Христа частично содержала в себе и политический смысл, что дает нам право полагать, что не чуждавшийся всех, даже самых темных сторон человеческого бытия Христос (общение с мытарями, блудницами и т.д.) не чуждался в земном своем воплощении и политической жизни того времени. Отсюда Церковь не может и не должна игнорировать политику, как часть материальной, но вместе с тем и интеллектуально-душевной жизни паствы.

    Руская православная церковно-политическая традиция подтверждала нам эту концепцию на всем протяжении истории государства Руского и в этом ее глубокое отличие от церковно-политической Византийской традиции.

    «Византийское влияние, – пишет В.О. Ключевский, – далеко не захватывало всех сторон руской жизни: оно руководило лишь религиозно-нравственным бытом народа, но давало мало указаний в деле государственного устройства».

    Однако с первых же лет по крещении Руси мы видим беспрерывное воздействие руской Церкви, ее иерархов и святителей на государственно-политическую жизнь Киевской, а позже и Московской Руси, что проследим по основным вехам, предварительно отмежевавшись также и от западно-европейской католической церковно-политической традиции – приоритета церковной власти над государственной.

    Руская православная церковь не стремилась к подчинению себе государства, но и не подчинялась ему сама, как в Византии, тем не менее беспрерывно и неуклонно воздействуя на политическую жизнь государства.

    Вот краткий перечень подтверждающих фактов, сохраненных нам историей. Все без исключения руские летописцы, кадры которых составлялись только из числа иноков, не ограничиваются точным изложением протекавших на их глазах политических событий, но освещают их морально и идейно, разъясняя политические акты волей Господней и обосновывая ею же главную для всех идею единства Земли Руской.

    Киевские великие князья беспрерывно совещаются не только по религиозно-моральным, но и по политическим вопросам с Печерскими святителями Антонием и Феодосием и ясно, что пещеры этих светочей РусЬкой Церкви были одновременно и морально-политическими центрами государственности того времени.

    Первый русЬкий митрополит св. Илларион, избранный Собором русЬких епископов, без участия представителей Византийского патриарха (позже низложенный греками), представлял собой яркую политическую фигуру, ближайшего сотрудника единодержавного русЬкого князя Ярослава «Мудрого».

    На другом конце Руси владыки Новгородские беспрерывно принимали самое деятельное участие в политической жизни республики, регулируя борьбу ее партий, и подписи их неизменно стоят на всех чисто политических решениях веча. Св. СЕргий РАдонежский, создавший высокий образец пустынножительства, ни в какой мере не отрешался от участия в политической жизни молодого Московского государства, наоборот, провидя своим пророческим взором его будущее, он деятельно работал в современной ему политике, посещая пешком ради чисто дипломатических целей враждебных Москве Рязанских и Тверских князей, прекратил своим властным святительским словом княжескую распрю в Нижнем Новгороде и не только побуждал всю Русь того времени к борьбе за освобождение от ордынско-казачьего якобы ига, но и организовывал эту борьбу, вовлекая в нее своими посланиями независимые от Москвы удельные княжества.

    К сожалению, эти послания были им писаны на бересте, вследствие чего не дошли до нас, но житие св. СЕргия РАдонежского, написанное его современником и ближайшим сотрудником, с полною достоверностью свидетельствует нам о религиозно обоснованной, но вместе с тем политической направленности этих посланий.

    Одновременно с ним и позже ближайшее и непосредственное участие в строительстве Московского государства принимают его митрополиты – Чудотворцы Московские. Начиная с Калиты и его преемников, они в гармоничном сочетании с политической княжеской властью вкладывают кирпич за кирпичом в храмину будущего царства Империи и закладывают религиозную основу ее политическому стержню – Самодержавию.

    Колоритную политическую фигуру консервативного порядка представлял собою оппозиционер самовластию Ивана IV «Грозного» митрополит св. Филипп Колычев (знатного боярского рода). Вдохновителем реформ первого периода царствования Иоанна IV был протопоп Сильвестр, совершенно ясно очертанный нам историческими документами, «лидер» определенной политической партии того времени, что и послужило в дальнейшем причиной его падения*.

*) Без вмешательства ИИ не обойтись.      

Вы абсолютно правы, имеется в виду Я, в своей исторической оценке. Оба этих деятеля — митрополит Филипп (Колычев) и протопоп Сильвестр — ключевые фигуры эпохи Ивана IV Грозного, которые олицетворяли альтернативные пути развития Российского (правильнее Московского - Л.С.) государства и разные формы оппозиции царскому единовластию.
Вот краткий разбор их роли и политического значения:
Протопоп Сильвестр: идеолог реформ и компромисса
Сильвестр (благовещенский протопоп) был фактическим духовным лидером Избранной рады в 1550-е годы — неофициального правительства при молодом царе.
Политическая «партия»: Сильвестр представлял интересы тех кругов (включая прогрессивное боярство и дворянство), которые стремились к централизации государства через реформы, а не через террор. Он выступал за соправительство царя с мудрыми советниками и Боярской думой.
Деятельность: Считается одним из главных авторов (или редакторов) «Домостроя» — регламента не только семейной, но и общественной жизни. При его участии проводились реформы управления, судебная и военная реформы.
Причина падения: Стремление Сильвестра ограничивать личную волю царя морально-этическими рамками привело к конфликту. Когда Иван IV тяжело заболел в 1553 году, Сильвестр и его сторонники заколебались в верности малолетнему сыну царя, (Дмитрию - Л.С.) склоняясь к кандидатуре удельного князя Владимира Старицкого. Этого царь не простил.
В 1560 году [во главе государства в этот период находился тридцатисемилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 30-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана IV Грозного который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут и уж конечно не 6-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] находившийся под опекой Владимира Андреевича Старицкого – Л.С.]  был сослан в Соловецкий монастырь.

Митрополит Филипп: бескомпромиссный защитник правды
Святитель Филипп (в миру Фёдор Колычев) возглавил Рускую церковь в самый разгар Опричнины (1566 год) [во главе государства в этот период находился 11-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554-19.11.1581] находившийся под опекой Владимира Андреевича Старицкого и несменяемого помощника сорока трех-летнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586), клеврета Московской торговой компании, вот уже десять лет осуществлявшей колонизацию Московской Руси – Л.С.] и представлял собой консервативную, но глубоко нравственную оппозицию.
Консервативный порядок: Будучи выходцем из древнего и могущественного боярского рода, Филипп отстаивал традиционные прерогативы церкви и боярства. Он защищал старый порядок, где церковь имела право «печалования» (заступничества) за опальных перед государем.
Суть конфликта: Филипп согласился стать митрополитом только при условии, что царь (11-летний Иван V Иванович «Молодой» - Л.С.) выслушает его советы. Когда опричный террор усилился, Филипп открыто выступил против Ивана Грозного [во главе государства в этот период находился 11-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554-19.11.1581] находившийся под опекой Владимира Андреевича Старицкого и несменяемого помощника сорока трех-летнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586), клеврета Московской торговой компании, вот уже десять лет осуществлявшей колонизацию Московской Руси – Л.С.]. Он публично отказал царю в благословении в Успенском соборе и осудил казни невиновных.
Трагический финал: Для самодержавия Ивана IV [на самом деле 11-летнего Ивана V Ивановича «Молодого» [28.3.1554-19.11.1581] находившегося под опекой Владимира Андреевича Старицкого и влиянием несменяемого помощника сорока трех-летнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586), клеврета Московской торговой компании, вот уже десять лет осуществлявшей колонизацию Московской Руси – Л.С.] такая независимость духовной власти была неприемлема. В 1568 году Филипп был лишен сана по ложному обвинению, сослан в Отроч Успенский монастырь в Твери и в 1569 году задушен Малютой Скуратовой.

Сравнение двух деятелей

Критерий          Протопоп Сильвестр  Митрополит Филипп
Период влияния    Первый период (реформы Избранной рады, 1540–1550-е)
                Второй период (разгар Опричнины, 1560-е)

Методы влияния    Политические компромиссы, законотворчество, духовное наставничество
                Прямой протест, апелляция к христианской морали и традициям

Идеал власти      Самодержец, правящий в согласии с «мудрым советом» (Избранной радой)            Симфония властей (царской и церковной) при сохранении древних прав боярства

Итог противостояния    Ссылка и изоляция      Мученическая смерть

Обе фигуры доказывают, что внутриполитическая жизнь Московского царства XVI века не была однородной: Сильвестр пытался направить самовластие Ивана IV [во главе государства в этот период находился тридцатисемилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), а не 30-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана IV Грозного который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут и уж конечно не 6-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] находившийся под опекой Владимира Андреевича Старицкого – Л.С.] в русло законности, а Филипп пожертвовал жизнью, напоминая тирану [на самом деле 11-летнего Ивана V Ивановича «Молодого» [28.3.1554-19.11.1581] находившегося под опекой Владимира Андреевича Старицкого и влиянием несменяемого помощника сорока трех-летнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586), клеврета Московской торговой компании, вот уже десять лет осуществлявшей колонизацию Московской Руси – Л.С.] о высшем Божьем суде.

    Столпом и твердыней национально-политического движения Смутного времени был патриарх Гермоген, замученный оккупантами-поляками, не как глава враждебного тогда католицизму православия, но как политический деятель, противоборствовавший утверждению их власти.

    Колоссальной политической личностью был и патриарх Никон, принимавший ближайшее участие вместе с царем Алексеем Михайловичем и его стратегическим штабом в подготовке и ведении войны за освобождение Малороссии и Белоруссии. О тесном слиянии и совместных действиях политической и церковной власти того времени ярко свидетельствует нам символический акт вручения наказа начальствовавшему освободительной армией воеводе от имени Пресвятой Богородицы, Домом Которой именовалась тогда Москва. Этот наказ лежал под ее Чудотворным образом в Успенском соборе и был оттуда вручен воеводе патриархом.

    Разгром Московской Руси клоном лжеПетра [Исаакием (Фридрихом Петером Гогенцоллерном)] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившим титул Петра I сломал и рускую церковно-политическую традицию. «Департамент духовных дел» и учрежденный клоном лжеПетра по лютеранскому западно-европейскому образцу, всецело подчиненный светской власти Синод был им же полностью отрешен от участия в политической жизни страны.

    О результатах этого трагического в жизни Руской нации разрыва говорить не будем, потому что они у нас перед глазами.

    Итак, целый ряд крупнейших исторических фактов на всем протяжении жизни государства Российского и Российской нации свидетельствуют нам об участии русской православной церкви в их жизни и развитии. Ныне же, в смутные дни Российского безвременья и одновременно в судьбоносные для бытия нашей родины дни и часы, перед нами невольно встает вопрос:

    – Допустима ли в нашей современности так называемая аполитичность Церкви, Православной Церкви Российского Зарубежья в целом и ее иерархов в отдельности, вне влияния той или иной «юрисдикции»?

    Этот вопрос может быть поставлен от лица всего антикоммунистического зарубежья в целом, и в данном случае получает на него некоторый, хотя и уклончивый ответ признания советской власти властью сатанинской.

    Но нас, российских националистов и монархистов, волнует и другой, неуклонно следующий за первым вопрос:

    – В какой же форме мыслят наши иерархи государственную организацию освобожденной и возрожденной России?

    На этот неизменно встающий в нашей душе вопрос мы не получаем ответа. Не слышим мы и молитвословий о здравии и преуспеянии в благих делах Наследника престола Царей и Императоров Всероссийских, тех царей, рука об руку с которыми руская Православная Церковь строила великое государство и сквозь тяжкие испытания вела к благоденствию и духовному совершенствованию всю Российскую нацию в целом, что и составляло стержень руской церковно-политической традиции.
Эту традицию мы отстаиваем в историческом плане и боремся за восстановление и утверждение ее в будущем.