Азбука жизни Глава 7 Часть 224 Всегда знала!

Глава 7.224. Всегда знала!

— Серёжа, она не отступит от своих принципов, никогда! — слова мамы прозвучали твёрдо, но в её взгляде читалась сложная смесь тревоги и смирения.

— Марина Александровна, ваша дочь обладает даром видеть то, что от других скрыто, — заметил Соколов, и в его голосе чувствовалось невольное уважение.

— Я всегда это знала, — тихо, но чётко произнесла мама. — Когда человек внутренне свободен, он вызывает в окружающих самые разные чувства — от восхищения до полного неприятия.

Я сидела, уткнувшись в экран ноутбука, стараясь не вовлекаться в разговор.

— Виктория, скажи честно, зачем ты уделяешь так много времени этим интернет-исследованиям? — в голосе мамы звучала усталая озабоченность.

Я оторвалась от монитора.
— Мама, если мне дано формулировать то, о чём другие либо молчат, либо говорят недостаточно ясно?
— Но какой в этом смысл? — в её вопросе прозвучала вся материнская боль.

— Смысл, Мариночка, — мягко вступила тётя Оля, — в том, что она защищает. Память наших предков. И всех, кто живёт по совести. У неё есть доступ к изначальным источникам, к информации, которую нельзя обнародовать безоглядно. Но ведь её первый редактор поверил ей, когда она раскрыла истинную историю одного литературного героя.

— Он, — вспомнила мама, — был поражён и сказал, что это жестоко.
— Жестоко по отношению к мифу, — поправил Белов.

— А затем, — продолжила я, — он едва сдержал улыбку, когда я пояснила, что речь не о нём, а о той юной особе, которая подарила ему скромный букет и… свои чувства. Она не могла примириться с тем, что весь свой вечер он посвятил другой. Увы, таких неразумных девушек немало.

— А сколько лет было тогда тебе? — спросил Олег.
— Мы виделись в последний раз в 2007-м. Он ушёл в 2010-м.
— Двадцать два года, — тихо произнёс Серёжа, мгновенно вычислив возраст.

— Но та встреча в метро… — мама качнула головой. — Ты увидела его и сделала вид, что не заметила?
— Именно так. И вызвала его тихую, понимающую улыбку. В его кабинете я всегда вела себя подобным образом: делала вид, что поглощена своими мыслями, а потом могла с лёгкостью и тонкой иронией воспроизвести суть его рабочих разговоров.

— Боже правый, — воскликнула Марина Александровна. — И это была моя дочь?

— Марина Александровна, — деликатно сказал Соколов, — её редактор ценил это. Он видел, как рождаются сюжеты, и искренне радовался.

— Олег, он ведь вёл те беседы для той самой «наивной» девушки! — пояснила я. — Мне оставалось лишь играть предложенную роль, чтобы расположить его к откровенности. А в метро… он всё понял. Он знал, где я живу. А жил, вероятно, в том районе…

— Где ты в то время изучала заводские архивы? — уточнил Серёжа без иронии, с интересом.
— Совершенно верно. Тот самый директор завода, который сказал мне тогда: «Вы уже двадцать минут занимаете моё время, пользуясь своим обаянием». Таким же сдержанным смешком, забыв об окружающих, отозвался в метро и мой главный редактор.

Брат, покашливая от внезапно нахлынувшего смеха, спросил:
— Он догадался, откуда ты шла?!
— Непременно. Я тогда знала каждый угол того промышленного района.
— И на этой основе строила повествование?

Я перевела взгляд на экран, где мерцали строки цифрового текста.
— И сегодня, мама, я сижу здесь. И размышляю, какую часть правды уже можно явить миру, а о какой пока стоит умолчать.