Безголосая жизнь

                Александру Теплякову в день его рождения с дружеским приветом!               



          О том, что жизнь человеческая пролетает в мгновение ока, мы знаем с детства. И относимся к этому со всей беспечностью юности. Мы нисколько не думаем о грядущих днях, с радостью встречая каждый Новый год. Пока однажды, оглянувшись на пролетевшие со скоростью электрички года, до нас доходит грустная истина: а жизнь-то по сути прошла. И лучше всего об этом напоминают суставы, которые потеряли былую гибкость, и прочие болячки, приобретённые на житейском пути.
         И хорошо, если судьба подарила нам щедрый подарок – внуков. Вот они-то и дают нашей жизни и новый смысл, и новые радостные чувства. Они придают старчеству великий смысл, потому что ты вновь чувствуешь свою нужность людям, без чего жизнь не имеет вообще никакого смысла.
         Мне по жизни повезло. Потому что мудрая судьба однажды сделала кульбит, и я из строителей автодорог стал журналистом. Это сегодня журналистику называют «второй древнейшей профессией», а в годы советской моей молодости это была профессия – не только уважаемая, но и позволявшая примерить на себя множество других профессий. Ни одному даже самому гениальному актёру не удавалось перевоплотиться в это множество, примерить их на себя. Не безжизненной маской, а погружением в их сущность.
        Мне и в этом повезло: дед, а затем и отец были маслоделами. Причём дед стоял ещё при начале становления кооперативов, которые вскоре принесли России мировую славу на Всемирной выставке в Париже. А вот отцу повезло меньше: ему пришлось воевать – сначала на фронте, а потом с идиотской реформой первого советского придурка Никиты Хрущёва, после которой государство стало вполне законно обворовывать крестьян, создавая тем самым почву для появления подпольных богатеев, которые в итоге и развалили страну, которую не мог победить даже Гитлер со своими полчищами.
        Но отец сумел привить мне главное из своего характера: уважение к крестьянам и понимание их великой миссии в судьбе России. Так что я ну никак не мог не оказаться в журналистике. И потому крест агрария выпал на мою долю, как и имя Александр – Защитник людей. Так вызрела идея моей телепрограммы «Просёлки» – как защита крестьян от безумия реформ царя Бориса. И именно как ответ на мою любовь к вечным труженикам – крестьянам, я видел темы и для новых стихов, и изданные с их помощью книги.
       Вот о рождении на свет одного стиха я и хочу рассказать.
      
              Есть в Кочковском районе Новосибирской области, который славится своими урожаями, старинное село Быструха. В начале 90-х знаменитый совхоз с тремя отделениями и полным набором крестьянских производств переименовали в акционерное общество, заложив тем под него взрывчатку.
                А руководил АО Пётр Шилин, который, по его словам, имел казацкие корни, да и на вид это был настоящий русский красавец. Умница, знаток дела. И мы с ним стали неразлучными друзьями. Насколько, конечно, это было возможно руководителю телепрограммы. Но при возможности я любил приезжать в Быструху, где было что показать на всех трёх отделениях для примера других.
                Впрочем, обаятельный и душевный Пётр Александрович привлекал к себе многих. Так мы однажды встретились с заместителем директора Новосибирской продовольственной корпорации Александром Александровичем Тепляковым. Одновременно с «Просёлками» в Быструху приехала бригада газеты «Советской Сибири», в которой был и фотокорреспондент Борис Москвин. Шилин с агрономом показывали великолепные поля пшеницы, а мы всё это великолепие снимали на фото и видео. И как было среди этой рукотворной красоты не родиться песне?
                И вот на капоте нашего «УАЗика» дымится горячий чай, и следом рождается песня. Александр Тепляков начинает петь казачью «Ой, то не вечер», к нему присоединяется Пётр, а там и я вспоминаю юность в Колыванском хоре:

              Ой, то не вечер, то не вечер.
              Ой мне малым мало спалось.
              Мне малым мало спалось,
              Ой, да во сне привиделось…

              Мне во сне привиделось,
              Будто конь мой вороной
              Разыгрался, расплясался,
              Ой, да разрезвился подо мной.

              Ой, налетели ветры злые
              Да с восточной стороны,
              Да сорвали тёмну шапку
              Ой, да с моей буйной головы.

                Есть у Ивана Тургенева рассказ «Певцы». И там есть строчка от того чувства, которое вспыхивает в слушателях от русской песни:
                «Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нём и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны. Песнь росла, разливалась. Яковом, видимо, овладевало упоение: он уже не робел, он отдавался весь своему счастью; голос его не трепетал более – он дрожал, по той едва заметной внутренней дрожью страсти, которая стрелой вонзается в душу слушателя, и беспрестанно крепчал, твердел и расширялся. Помнится, я видел однажды, вечером, во время отлива, на плоском песчаном берегу моря, грозно и тяжко шумевшего вдали, большую белую чайку: она сидела неподвижно, подставив шелковистую грудь алому сиянью зари, и только изредка медленно расширяла свои длинные крылья навстречу знакомому морю, навстречу низкому, багровому солнцу: я вспомнил о ней, слушая Якова. Он пел, совершенно позабыв и своего соперника, и всех нас, но, видимо, поднимаемый, как бодрый пловец волнами, нашим молчаливым, страстным участьем. Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль. У меня, я чувствовал, закипали на сердце и поднимались к глазам слезы; глухие, сдержанные рыданья внезапно поразили меня…».
                Мы пели ещё и ещё. Песня жила в нас, ширилась, крепла, распрямляла души!
                В год своего 50-летия я, наконец, собрался издать первую свою книгу. Крестьяне мне помогли собрать средства. Тогда-то и вспомнился это случай на поле за Быструхой и родился стих:

             Казацкие песни

             Кнопка «ля» слегка заклацала,
             Тон дала и замерла.
             Ты откуда ж, песнь казацкая?
             Ты давно же умерла!

             Но – безусы, безбороды ли –
             Всё равно поют они
             Песни старой, вольной родины
             Про княжну и про челны.

             Разбросало их на стороны –
             Круг, как встарь, уж не созвать!
             А они поют про ворона,
             Что ему их не склевать!

             Пусть неможется-недужится,
             Пусть опять судьба, как плеть,
             Но казацкое содружество
             Никому не одолеть!

             Эти песни – не прощальные,
             Не горим еще огнём!
             То, что деды завещали нам,
             Все равно себе вернём!

             Тихий Дон и Терек ласковый,
             И Амур, и Семиречь –
             То, что было старой сказкою, –
             Нам опять теперь беречь!

             Цвет и слава русской нации,
             Помним дивные дела!
             И сильна рука казацкая,
             Да и шашка не сгнила!

             В старом домике у тополя
             Громких песен не слыхать.   
             Нажимает дед на кнопку «ля» –
             Нам осталось подпевать!
                28 июня 1999 г.

       А потом началась катастрофа. Назначенный губернатором Виталием Мухой главой ГТРК «Новосибирск» Яша Лондон сначала предал благодетеля, а потом закрыл мою программу» Просёлки», заставив меня два года ходить по продажным судам и прокуратурам. В итоге я победил, но пришлось уйти на радио «Слово», где я и возродил радийный вариант «Просёлков».
              И однажды возле метро «Золотая нива» меня встретил фотокорреспондент Борис Москвин и сообщил, что у него есть редкая фотография, как мы втроём поём песни. Но потом жизнь закрутила, завертела, я уехал в Югру, и лишь возвратившись, вспомнил про фотографию. Отыскал телефон Бориса, но тот с сожалением рассказал, что после его ухода из редакции все его негативы уничтожили, так что фото пропало.
              И тут я вспомнил, как в ирландском монастыре мы увидели знамя века толи XI, толи XII. В России же память долго не хранится. Ирландия – единственная страна в мире, в гербе которой изображён не хищник, а музыкальный инструмент – старинная кельтская арфа. В музыкальности ирландцев, которые даже внешне контрастировали с издёрганными идиотскими реформами россиянами, мы убедились в первый же вечер в Дублине, зайдя в паб: они приходят попить пивка вместе со своими инструментами– скрипкой, контрабасом и даже огромным барабаном. И пьют не до зелёных соплей, как у нас в пивнушках, а просто для того, чтобы попеть песни. А в городе Голуэй мы вообще столкнулись с историей, которой у нас представить невозможно: со всего городка в ресторане собрались мужики, а перед ними выступала знаменитая исполнительница народных песен кантри. И весь зал пел с нею вместе!
              А в нашей Россиюшке развал продолжался. Пришедший к власти новый губернатор через главу района заставил Петра Шилина и многих других руководителей закупить через продовольственную корпорацию красноярских комбайнов «Енисей». Потому что эти «Енисеи», которых закупили аж 300 штук на область, оказались плохого качества, хотя на 70 процентов это была именно красноярская разработка, но они и в подмётки не годились немецким «Доминаторам». В итоге АО «Быструха» пошла с молотка и сотни людей лишились работы.
               Накрылась «медным тазом» и продовольственная корпорация. Причём генеральный директор А. Морозов вслед за своим благодетелем - бывшим губернатором, выборный штаб которого он возглавлял, кинул и всех партнёров, и даже своих работников, включая своего заместителя Александра Теплякова. И тому пришлось с нуля воссоздавать корпорацию. И только вера в людей помогла ему не просто её восстановить, но и расширить производственную базу, приобретя девять элеваторов. К тому же сын Сан Саныча Денис оказался талантливым менеджером – мой духовный преемник Павел Березин, сам создавший популярный в Новосибирской области журнал «Председатель», считает Дениса руководителем мирового уровня.
               А что же песня? Спросит читатель. А с песней всё нормально. Взрастив достойную смену, Тепляков старший взялся помогать другим любителям пения, став спонсором фестиваля «Ордынка», а заодно и председателем межрегионального конкурса молодых исполнителей эстрадной песни памяти трагически погибших в автокатастрофе Сергея Бугаева и поэтессы Татьяны Снежиной. А недавно он записал в студии знаменитую песню Владимира Балачана «Хлеб всему голова».
               Но вернёмся к любителям пения из Ирландии, чей герб, напомню, не хищник – а кельтская лира. А теперь постарайтесь вспомнить, когда в последний раз вы смотрели по телевизору или слышали по радио родные наши русские песни? В прошлом веке, во времена СССР! А сегодня они стали для нашей молодёжи чужеродной диковинкой, экзотикой. При этом давно утрачена культура пения, особенно многоголосого. Может быть, внук Теплякова наследует от деда любовь к песне и голос. А мой вот внук, когда-то в детстве обожавший петь и вечно придумывавший свои песни, теперь постоянно сидит в телефоне, а песен больше не придумывает.. Вот так мы и вошли в XXI-й век – безголосыми!

               
                12 декабря 2023 г.